Судебные акты

Определение N 173 от 13.12.2022 о неприемлемости обращения № 86а/2022 г. о контроле конституционности некоторых положений Кодекса об аудиовизуальных медиауслугах

Тип документа: Судебные акты
Дата принятия: 13.12.2022

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

о неприемлемости обращения № 86а/2022 г. о контроле конституционности

некоторых положений Кодекса об аудиовизуальных медиауслугах

№ 173 от 13.12.2022

(в силу 13.12.2022)

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 13-16 ст. 2 от 20.01.2023

* * *

Конституционный суд в составе:

Домника МАНОЛЕ, председатель,

Николае РОШКА,

Люба ШОВА,

Сергей ЦУРКАН,

Владимир ЦУРКАН, судьи,

при участии помощника судьи Кристины Кихай,

принимая во внимание обращение,

зарегистрированное 20 июня 2022 г.,

рассмотрев предварительно указанное обращение,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате 13 декабря 2022 г.,

выносит следующее определение.

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

1. В основе дела лежит обращение о контроле конституционности следующих положений Кодекса об аудиовизуальных медиауслугах, утвержденного Законом № 174 от 8 ноября 2018 года:

- текст "дезинформация – намеренное распространение ложной информации, создаваемой с целью нанесения вреда лицу, социальной группе, организации или безопасности государства" в ст.1;

- текст "не менее 50 процентов аудиовизуальных программ, закупленных за рубежом, должны происходить из государств–членов Европейского Союза, а также из государств, ратифицировавших Европейскую конвенцию о трансграничном телевидении" в ст.5 ч.(2);

- текст "за вычетом времени, выделяемого для новостей, спортивных событий, игр, рекламы, услуг телетекста и телемагазина" в ст.6 ч.(4);

- положения ст.17 ч.(4) п.а);

- положения ст.55 ч.(12);

- положения ст.84 ч.(10³);

- положения ст.84 ч.(10⁴);

- положения ст.84 ч.(18), представленное депутатами Парламента Республики Молдова – Аделой Рэйляну и Григорием Новак.

2. Обращение было представлено в Конституционный суд 20 июня 2022 года, в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) Конституции, ст.25 п.g) Закона о Конституционном суде и ст.38 ч.(1) п.g) Кодекса конституционной юрисдикции.

3. По запросу авторов обращения, Венецианская комиссия вынесла Мнение № 1090/2022 от 24 ноября 2022 года в отношении поправок в Кодекс об аудиовизуальных медиауслугах и другие нормативные акты, в том числе в отношении запрета символов, ассоциированных и использованных в действиях военной агрессии.

А. Применимое законодательство

4. Применимые положения Конституции:

Статья 1

Государство Республика Молдова

"[…]

(3) Республика Молдова – демократическое правовое государство, в котором достоинство человека, его права и свободы, свободное развитие человеческой личности, справедливость и политический плюрализм являются высшими ценностями и гарантируются".

Статья 5

Демократия и политический плюрализм

"(1) Демократия в Республике Молдова осуществляется в условиях политического плюрализма, несовместимого с диктатурой и тоталитаризмом.

(2) Никакая идеология не может устанавливаться в качестве официальной государственной идеологии".

Статья 7

Конституция – высший закон

"Конституция Республики Молдова является ее высшим законом. Ни один закон или иной правовой акт, противоречащие положениям Конституции, не имеют юридической силы".

Статья 9

Основные принципы собственности

"(1) Собственность может быть публичной и частной. Она состоит из материальных и интеллектуальных ценностей.

(2) Собственность не может быть использована в ущерб правам, свободам и достоинству человека.

(3) Рынок, свободная экономическая инициатива, добросовестная конкуренция являются основополагающими факторами экономики".

Статья 23

Право каждого человека на знание

своих прав и обязанностей

"(1) Каждый человек имеет право на признание его правосубъектности.

(2) Государство обеспечивает право каждого человека на знание своих прав и обязанностей. С этой целью государство публикует все законы и другие нормативные акты и обеспечивает их доступность".

Статья 28

Интимная, семейная и частная жизнь

"Государство уважает и охраняет интимную, семейную и частную жизнь".

Статья 32

Свобода мнений и выражения

"(1) Каждому гражданину гарантируется свобода мысли, мнений, а также свобода публичного выражения посредством слова, изображения или иными возможными способами.

(2) Свобода выражения не должна наносить ущерб чести, достоинству или праву другого лица иметь собственные взгляды.

(3) Запрещаются и наказываются законом оспаривание и опорочивание государства и народа, призывы к агрессивной войне, национальной, расовой или религиозной розни, подстрекательство к дискриминации, территориальному сепаратизму, общественному насилию, а также другие действия, посягающие на конституционный режим".

Статья 34

Право на информацию

"(1) Право лица на доступ к любой информации, касающейся общественных дел, не может быть ограничено.

(2) Власти в соответствии со своей компетенцией обязаны обеспечивать достоверное информирование граждан об общественных делах и по вопросам личного характера.

(3) Право на информацию не должно наносить ущерб мерам, направленным на защиту граждан, или национальной безопасности.

(4) Средства массовой информации, как государственные, так и частные, обязаны обеспечивать достоверное информирование общественности.

(5) Средства массовой информации не подвергаются цензуре".

Статья 54

Ограничение осуществления прав или свобод

"(1) В Республике Молдова не могут быть приняты законы, запрещающие или умаляющие права и основные свободы человека и гражданина.

(2) Осуществление прав и свобод не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом, соответствуют общепризнанным нормам международного права и необходимы в интересах национальной безопасности, территориальной целостности, экономического благосостояния страны, общественного порядка, в целях предотвращения массовых беспорядков и преступлений, защиты прав, свобод и достоинства других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.

(3) Положения части (2) не допускают ограничения прав, провозглашенных в статьях 20–24.

(4) Ограничение должно соответствовать обстоятельству, вызвавшему его, и не может затрагивать существование права или свободы".

Статья 64

Внутренняя организация

"(1) Структура, организация и деятельность Парламента определяются регламентом. Источники финансирования Парламента предусматриваются в утвержденном им бюджете.

[…]".

Статья 126

Экономика

"(1) Экономика Республики Молдова является рыночной, социально ориентированной, основанной на частной и публичной собственности и свободной конкуренции.

(2) Государство должно обеспечивать:

а) регулирование экономической деятельности и управление принадлежащей ему публичной собственностью в соответствии с законом;

b) свободу торговли и предпринимательской деятельности, защиту добросовестной конкуренции, создание благоприятных условий для использования всех производственных факторов;

c) защиту национальных интересов в сфере экономической, финансовой и валютной деятельности;

d) стимулирование научных исследований;

е) рациональное использование земли и других природных ресурсов в соответствии с национальными интересами;

f) восстановление и охрану окружающей среды, а также поддержание экологического равновесия;

g) увеличение количества рабочих мест, создание необходимых условий для повышения жизненного уровня;

h) неприкосновенность инвестиций физических и юридических лиц, в том числе иностранных".

5. Применимые положения Кодекса об аудиовизуальных медиауслугах, утвержденного Законом № 174 от 8 ноября 2018 года:

Статья 1

Основные понятия

"[…]

дезинформация – намеренное распространение ложной информации, создаваемой с целью нанесения вреда лицу, социальной группе, организации или безопасности государства;

[…]".

Статья 5

Закупленные аудиовизуальные программы

"[…]

(2) В случае телевизионных услуг не менее 50 процентов аудиовизуальных программ, закупленных за рубежом, должны происходить из государств–членов Европейского Союза, а также из государств, ратифицировавших Европейскую конвенцию о трансграничном телевидении".

Статья 6

Европейские аудиовизуальные произведения

"[…]

(4) В случае линейных аудиовизуальных медиауслуг поставщики медиауслуг обязаны отводить для европейских аудиовизуальных произведений не менее 50 процентов времени вещания каждой услуги за вычетом времени, выделяемого для новостей, спортивных событий, игр, рекламы, услуг телетекста и телемагазина.

[…]".

Статья 17

Защита национального аудиовизуального пространства

"[…]

(4) В целях защиты национального аудиовизуального пространства и обеспечения информационной безопасности:

а) поставщики аудиовизуальных медиауслуг не должны транслировать, а распространители аудиовизуальных медиауслуг не должны ретранслировать аудиовизуальные телевизионные и радиовещательные программы с информационным, информационно-аналитическим, военным и политическим содержанием, которые были произведены в иных государствах, чем государства–члены Европейского Союза, Соединенные Штаты Америки, Канада, а также в государствах, ратифицировавших Европейскую конвенцию о трансграничном телевидении, за исключением фильмов и развлекательных программ, не содержащих милитаристского контента;

[…]".

Статья 55

Предложения ретранслируемых аудиовизуальных медиауслуг

"[…]

(12) Запрещается включение в предложение о ретранслируемых аудиовизуальных медиауслугах, находящихся вне юрисдикции Республики Молдова, аудиовизуальных медиауслуг, содержащих рекламу и телемагазин, которые прямо и с определенной регулярностью предназначаются для аудитории Республики Молдова".

Статья 84

Наказания

"[…]

(10¹) Штраф в размере от 40000 до 70000 леев налагается на поставщиков медиауслуг, транслировавших контент, квалифицированный как дезинформация.

(10²) Штраф в размере от 70000 до 100000 леев налагается на поставщиков медиауслуг, которые после применения к ним наказания в соответствии с частью (10¹) настоящей статьи повторно транслировали контент, квалифицированный как дезинформация.

(10³) Наказание в виде приостановления лицензии на вещание на срок до 7 дней применяется к поставщикам медиауслуг, которые после применения к ним наказания в соответствии с частью (10²) настоящей статьи повторно транслировали контент, квалифицированный как дезинформация.

(10⁴) Приостановление права на трансляцию коммерческих аудиовизуальных коммуникаций на срок до 7 дней может применяться как дополнительное наказание за нарушение положений частей (3)–(9) статьи 4 и пункта b) части (1), частей (4) и (6) статьи 13.

[…]

(18) Аудиовизуальные медиауслуги, ретранслируемые распространителями медиауслуг, к которым были применены наказания в соответствии с частями (9²) и (9³), запрещены к ретрансляции на территории Республики Молдова на срок не менее года".

ВОПРОСЫ ПРАВА

A. Аргументы авторов обращения

6. Авторы обращения отмечают, что определение понятия "дезинформация", содержащееся в ст.1 Кодекса об аудиовизуальных медиауслугах, не отвечает требованиям качества закона. В частности, они указывают на невозможность определения сведений и/или мнений, оцениваемых как дезинформация. Они считают, что, исходя из указанных общих критериев, к категории дезинформации можно отнести в том числе прогноз инфляции на последующие годы или "красный код" метеоопасности. Концепция дезинформации противоречит конституционным нормам, закрепляющим плюрализм мнений, политический плюрализм и свободу выражения.

7. По мнению авторов обращения, предложение "за вычетом времени, выделяемого для новостей, спортивных событий, игр, рекламы, услуг телетекста и телемагазина" в ст.6 ч.(4) Кодекса скрывает реальную долю аудиовизуальных передач. Новостная программа, которая является медийным продуктом, происходящим из государства-источника, не может быть вычтена из общего выделенного времени, в результате, доля европейских программ фактически превышает 70 %. Таким образом, игнорируя принцип соразмерности, законодатель изменил и объем содержания программ, когда установил, что 50 % должны происходить из государств–членов Европейского Союза, США, Канады, а также из государств, ратифицировавших Европейскую конвенцию о трансграничном телевидении.

8. Что касается оспариваемых положений, содержащихся в ст.6 ч.(4) Кодекса, авторы обращения подчеркивают, что, с одной стороны, программа, разработанная в Республике Молдова, может быть включена в разряд "европейских аудиовизуальных произведений". С другой стороны, программа, созданная "независимым продюсером", зарегистрированным в Республике Молдова, офис которого находится за пределами страны, может считаться "европейской" программой.

9. Что касается оспариваемых положений ст.55 ч.(12) Кодекса об аудиовизуальных медиауслугах, авторы обращения утверждают, что стремление законодателя ограничивать рекламу и телешопинг затрагивает законные ожидания распространителей аудиовизуальных медиауслуг, которые подписали долгосрочные коммерческие контракты.

10. Относительно санкций, введенных указанным законом, авторы обращения утверждают, что они являются несоразмерными. В тенденции наказывать так называемые случаи "дезинформации" просматриваются элементы тоталитарного государства, в котором свобода выражения и право на информацию не являются ценностями, охраняемыми законом.

11. Наряду с этим авторы обращения подчеркивают, что указанный закон был принят с нарушением законодательной процедуры. Группа депутатов предложила поправку 27 мая 2022 года, вразрез с Регламентом Парламента. Законопроект, к которому была предложена поправка, был принят в первом чтении 7 апреля 2022 года, следовательно, предельный срок для внесения поправки истек 17 апреля 2022 года. Поправка была предложена с превышением срока, предусмотренного Регламентом.

12. По мнению авторов обращения, оспариваемые положения противоречат ст.1, ст.5, ст.7, ст.9, ст.23, ст.28, ст.32, ст.34, ст.54, ст.64 и ст.126 Конституции.

B. Оценка Конституционного суда

13. Рассмотрев с точки зрения приемлемости обращение, Конституционный суд отмечает следующее.

14. Согласно ст.135 ч.(1) п.а) Конституции, конституционный контроль законов, в настоящем деле некоторых положений Кодекса об аудиовизуальных медиауслугах, входит в компетенцию Конституционного суда.

15. Оспариваемые положения ранее не составляли предмет обращения в Конституционный суд.

16. Обращение представили два депутата в соответствии с положениями ст.135 ч.(1) п.а) Конституции, ст.25 п.g) Закона о Конституционном суде и ст.38 ч.(1) п.g) Кодекса конституционной юрисдикции.

17. Авторы обращения считают, что оспариваемые положения противоречат ст.1 ч.(3) [верховенство права], ст.5 [демократия и политический плюрализм], ст.7 [Конституция – высший закон], ст.9 [основные принципы собственности], ст.23 [право каждого человека на знание своих прав и обязанностей], ст.28 [интимная, семейная и частная жизнь], ст.32 [свобода мнений и выражения], ст.34 [право на информацию], ст.54 [ограничение осуществления некоторых прав или свобод], ст.64 [внутренняя организация Парламента] и ст.126 [экономика] Конституции.

18. Касательно действия ст.1 ч.(3), ст.5, ст.7 и ст.9 Конституции, Конституционный суд напоминает, что по рассматриваемому делу эти нормы носят общий характер и не могут служить в качестве отдельных и индивидуальных обоснований. Данные нормы не могут быть приведены самостоятельно, а только в сочетании с другой конституционной нормой, применимой по делу (см., mutatis mutandis, ПКС № 8 от 11 марта 2021 г., § 32; ПКС № 36 от 23 ноября 2021 г., § 22; ПКС № 6 от 10 марта 2022 г., § 13).

19. В своей практике Конституционный суд указал, что ст.23 ч.(2) и ст.54 Конституции не имеют самостоятельного значения. Для их применения автор обращения должен доказать наличие вмешательства в основные права, гарантированные Конституцией. Лишь в ходе анализа обоснованности абстрактного вмешательства в основополагающие права, гарантированные Конституцией, Конституционный суд может задействовать положения данных статей (ПКС № 16 от 20 мая 2021 г., § 34-36; ПКС № 36 от 23 ноября 2021 г., § 23).

20. Что касается действия ст.28 и ст.126 Конституции, Конституционный суд заключает, что авторы обращения ссылаются на указанные конституционные нормы, но не обосновывают противоречие им оспариваемых законодательных положений. Таким образом, Конституционный суд не может разумно выявить никаких доводов о неконституционности оспариваемых положений по отношению к ст.28 и ст.126 Конституции. В подобных ситуациях Конституционный суд отклонил обращения как неприемлемые, уточнив, что простая отсылка к норме Конституции, без объяснения предполагаемого несоответствия ей оспариваемых законодательных положений не приравнивается к доводу (см. ОКС № 52 от 19 апреля 2022 г., § 25; ОКС № 82 от 17 июня 2022 г., § 27-28). Данный вывод является достаточным для того, чтобы признать обращение неприемлемым в этой части (см. ОКС № 29 от 18 марта 2021 г., § 21).

21. Касательно предполагаемого несоответствия оспариваемых положений конституционным нормам ст.23, ст.32, ст.34 и ст.54, Конституционный суд отмечает следующее.

22. Относительно действия ст.32 Конституции, Конституционный суд подтверждает применимость свободы выражения с точки зрения свободы распространения информации и идей в случае распространителей медиауслуг. Как трансляция, так и ретрансляция программ путем эфирной и кабельной связи определяют применимость права на распространение информации и идей с точки зрения свободы мнения и выражения, гарантированной ст.32 Конституции. Нет необходимости в том, чтобы проводить между ними различие в зависимости от содержания программ (см., mutatis mutandis, ПКС № 16 от 4 июня 2018 г., § 27). Конституционный суд подчеркивает, что ст.32 Конституции необходимо толковать в соответствии с положениями международных договоров, стороной которых является Республика Молдова (см. ПКС № 36 от 23 ноября 2021 г., § 26-27).

23. По данному делу Конституционный суд установил действие права доступа к информации, гарантированного ст.34 Конституции. Данное право применяется в отношении лиц Республики Молдова, желающих иметь неограниченный доступ к информации, в том числе к той, которая содержится в программах телевидения и радио (см., mutatis mutandis, ПКС № 16 от 4 июня 2018 г., § 28).

24. Поскольку положения ст.32 и ст.34 Конституции перекликаются с положениями ст.10 Европейской конвенции о правах человека, подлежат применению стандарты, установленные ЕСПЧ в этой сфере (ПКС № 16 от 4 июня 2018 г., § 44).

25. Более того, Законом № 1555 от 19 декабря 2002 года Республика Молдова ратифицировала Европейскую концепцию о трансграничном телевидении от 5 мая 1989 года. Согласно ст.4 Конвенции, участники обеспечивают свободу слова и информации в соответствии со статьей 10 Конвенции о защите прав человека и основных свобод. Кроме того, участники гарантируют свободу приема и не ограничивают ретрансляцию на своей территории программ, соблюдающих положения настоящей Конвенции.

26. В принципе, ст.23 Конституции не обязывает законодателя давать определения всем понятиям, используемым в материально-правовых нормах. Учитывая принцип общего действия законов, Конституционный суд отмечает, что их формулировка не может быть абсолютно точной. Одна из стандартных техник регулирования заключается в применении скорее общих формулировок, чем исчерпывающих списков (см. ПКС № 24 от 10 августа 2021 г., § 38; ПКС № 33 от 26 октября 2021 г., § 46). Таким образом, закон, предоставляющий свободу усмотрения, не противоречит принципу предсказуемости при условии, что сфера оценки и порядок или способ ее осуществления были указаны достаточно ясно, учитывая правомерную цель меры и предоставляя лицу соответствующую защиту от произвольного вмешательства (см. Magyar Kétfarkú Kutya Párt против Венгрии [БП], 20 января 2020 г., § 94). Несмотря на то, что определенность является желательной, она может привести к чрезмерной строгости, однако закон должен быть способным не отставать от меняющихся обстоятельств (см. NIT ООО против Республики Молдова [БП], 5 апреля 2022 г., § 159 и приведенная в нем практика).

27. Авторы обращения указывают на непредсказуемый характер определения понятия "дезинформация" в ст.1 Кодекса об аудиовизуальных медиауслугах. Конституционный суд отмечает, что ст.1 Кодекса об аудиовизуальных медиауслугах определяет дезинформацию, как намеренное распространение ложной информации, создаваемой с целью нанесения вреда лицу, социальной группе, организации или безопасности государства.

28. Конституционный суд отмечает, что определение "дезинформации", оспоренное авторами обращения, не имеет в качестве адресата широкую общественность, а поставщиков и распространителей аудиовизуальных медиауслуг, которые осуществляют профессиональную деятельность. В своей практике ЕСПЧ указал, что область применения понятия предсказуемости в большой степени зависит от содержания нормы, сферы регулирования, а также от численности и статуса лиц, которым она предназначена (Satakunnan Markkinapörssi Oy и Satamedia Oy против Финляндии [БП], 27 июня 2017 года, § 145; Sekmadienis Ltd. Против Литвы, 30 января 2018 года, § 65) [ПКС № 25 от 12 августа 2021 г., § 71]. Предполагается, что лица, занимающиеся профессиональной деятельностью, которые привыкли к проявлению повышенной степени осторожности в своей работе, должны уделить особое внимание рискам, связанным с их деятельностью (см. NIT ООО против Республики Молдова [БП], 5 апреля 2022 г., § 161 и приведенная в нем практика). В этом случае Конституционный суд будет применять в оценке предсказуемости оспариваемых положений повышенный стандарт.

29. Относительно дезинформации, Венецианская комиссия, например, установила, что бывают случаи, когда журналист умышленно искажает перехваченный разговор или его содержание. Подобные злоупотребления должны быть наказаны. Нельзя покрывать свободой прессы умышленные ложные высказывания, безответственно игнорирующие истину. Более того, переписка или запись могут быть переработаны любым из цепочки вовлеченных лиц, и поэтому профессиональный долг любого журналиста состоит в том, чтобы проверять, принимая разумные меры, достоверность материалов, которых он хочет предать гласности. Эта проверка может включать, к примеру, вступление в контакт с людьми, которые являются субъектами этих материалов, чтобы они дали свой комментарий (см. Мнение Венецианской комиссии № 829/2015 относительно Закона о защите конфиденциальности и Закона о предупредителях по неподкупности в "бывшей Югославской Республике Македония", принятое на 106-й пленарной сессии, 11-12 марта 2016 г., CDL-AD(2016)008, § 45).

30. В своих решениях о журналисткой деятельности ЕСПЧ подчеркнул, что в случае публикации или трансляции необходимо делать различие между фактическими утверждениями и оценочными суждениями. Если наличие фактов еще можно доказать, то доказать достоверность оценочных суждений невозможно. Условие демонстрации истинности оценочного суждения невозможно выполнить, оно нарушает свободу мнения, которая является фундаментальным аспектом права, гарантированного ст.10 Конвенции. Тем не менее, когда утверждение уподобляется оценочному суждению, соразмерность вмешательства может зависеть от существования "фактического мотива", достаточного для приписываемого утверждения. Если его нет, оценочное суждение может оказаться чрезмерным. Чтобы различить фактическое утверждение от оценочного суждения, необходимо учитывать обстоятельства дела и общий тон замечаний, принимая во внимание, что утверждения, относящиеся к вопросам общественного значения, могут являться на этом основании скорее оценочными суждениями, а не фактическими утверждениями (см. Morice против Франции [БП], 23 апреля 2015 г., § 126; Drousiotis против Кипра, 5 июля 2022 г., § 45). Необходимость взаимосвязи между оценочным суждением и фактами, поддерживающими его, может варьировать от случая к случаю, в зависимости от конкретных обстоятельств. Оценочное суждение может быть защищено ст.10 Конвенции, даже если оно имеет под собой зыбкую фактическую базу (см., mutatis mutandis, Arbeiter против Австрии, 25 января 2007 г., § 26).

31. Согласно стандартам ответственной журналистики, основной принцип журналистской этики заключается в том, что следует ясно отличать новости от мнений, не смешивая эти два понятия. Если новости – это информация о фактах и данных, то мнения передают мысли, идеи, убеждения или оценочные суждения компаний в сфере средств массовой информации, издателей или журналистов. Распространение новостей необходимо осуществлять с соблюдением истины, после того, как она была тщательно проверена, факты должны быть изложены, описаны и представлены с беспристрастием. Нельзя путать информацию со слухами. Заглавия и объявления новостей должны верно отражать содержание представленных фактов и данных. Журналистика не должна изменять подлинные и беспристрастные сведения или откровенные мнения, использовать их в медийных целях, в попытке создавать и сформировать общественное мнение, поскольку ее легитимность основывается на эффективном уважении основополагающего права гражданина на информацию, как часть уважения демократических ценностей. В этих целях журналистские расследования ограничены достоверностью и объективностью сведений и мнений, они несовместимы с журналистскими кампаниями, проводимыми на основе заранее принятых особых позиций и интересов (Резолюция Парламентской Ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) № 1003 от 1 июля 1993 г. о журналистикой этике, пункты 3, 4, 18, 21).

32. Исходя из вышеизложенного, Конституционный суд отмечает, что оспариваемая норма является достаточно предсказуемой, а адресаты закона (поставщики и распространители аудиовизуальных услуг, профессионалы в этой области) могут разумно заключить, сами или при помощи специалиста, какая информация является ложной, исходя из цели, обозначенной в ст.1 Кодекса, и имеют возможность сообразовывать свое поведение.

33. Судебные инстанции общей юрисдикции в каждом конкретном случае компетентны решать, если целью транслируемой программы или передачи была дезинформация общественности, учитывая, в том числе, стандарты ЕСПЧ о различиях между фактическими утверждениями и оценочными суждениями (см. Sekmadienis Ltd. Против Литвы, 30 января 2018 г.; ATV Zrt против Венгрии, 28 апреля 2020 г.; Milosavljević против Сербии, 25 мая 2021 г.; NIT ООО против Республики Молдова, 5 апреля 2022 г., и др.).

34. Относительно оспариваемых положений ст.5 ч.(2) Кодекса, Конституционный суд подчеркивает, что не менее 50 процентов аудиовизуальных программ, закупленных за рубежом, должны происходить из государств–членов Европейского Союза, а также из государств, ратифицировавших Европейскую конвенцию о трансграничном телевидении.

35. В этом аспекте Конституционный суд подчеркивает, что ст.10 ч.(1) Конвенции о трансграничном телевидении предусматривает, что каждый транслирующий участник обеспечивает, где это возможно и соответствующими мерами, чтобы телевещатели предоставляли европейским программам большую часть телевизионного времени, исключая время, отводимое новостям, спортивным событиям, играм, рекламе и передаче телетекста. Такая доля времени обеспечивается прогрессивно на основе соответствующих критериев с учетом информационных, образовательных, культурных и развлекательных обязанностей телевещателя перед зрителями.

36. В соответствии с пунктом 195 Пояснительного доклада к Европейской конвенции о трансграничном телевидении¹, каждый участник выбирает самые подходящие средства для достижения "большей части телевизионного времени", о чем говорится в ст.10 ч.(1) Конвенции, к примеру, исходя из своего положения в аудиовизуальной сфере, культурных традиций и финансового состояния. Эти средства, к примеру, могут принимать форму закона или положения и сопровождаться санкциями, или могут быть включены в разрешительные документы или в контракте.

_____________________

¹ https://rm.coe.int/16800cb348

37. Конституционный суд отмечает, что, на основании положений Конвенции, государство обязано выделить аудиовизуальным программам, происходящим из государств, ратифицировавших Европейскую конвенцию о трансграничном телевидении, большую часть телевизионного времени. Так, в случае ст.5 ч.(2) Кодекса законодатель действовал в пределах своих дискреционных полномочий, когда определил количество аудиовизуальных программ, происходящих из государств, ратифицировавших Конвенцию.

38. Наряду с этим Конституционный суд подчеркивает, что правило, закрепленное в ст.5 ч.(2) Кодекса об аудиовизуальных медиауслугах, не действует в отношении других источников информации, кроме телевидения. Данная норма не устанавливает абсолютное правило, а лишь предусматривает, что не менее 50 процентов аудиовизуальных программ, закупленных за рубежом, должны происходить из государств–членов Европейского Союза, а также из государств, ратифицировавших Европейскую конвенцию о трансграничном телевидении (см., mutatis mutandis, ПКС № 16 от 4 июня 2018 г., §§ 58, 75, 80).

39. Более того, Конституционный суд подчеркивает важность того, что положения закона ограничиваются только запретом на трансляцию программ телевидения и радио с информационным, информационно-аналитическим, военным и политическим содержанием, которые не произведены в государствах-членах Европейского Союза, США, Канаде, а также в государствах, которые ратифицировали Европейскую конвенцию о трансграничном телевидении. Запрет не распространяется на другие виды программ, а также на интернет (см. ПКС № 16 от 4 июня 2018 г., § 59, 74).

40. Подытоживая, Конституционный суд отмечает, что в части конституционного контроля оспариваемых положений ст.5 ч.(2) Кодекса об аудиовизуальных медиауслугах обращение является неприемлемым.

41. Конституционный суд отмечает, что положения "за вычетом времени, выделяемого для новостей, спортивных событий, игр, рекламы, услуг телетекста и телемагазина" в ст.6 ч.(4) Кодекса, оспоренные авторами обращения, соответствуют первому предложению ч.(1) ст.10 Европейской конвенции о трансграничном телевидении.

42. В этом аспекте, рассматривая в соотношении положения пункта 190 и пункта 194 Пояснительного доклада к Европейской конвенции о трансграничном телевидении, Конституционный суд подчеркивает, что время новостей, спортивных событий, игр, рекламы, услуг телетекста и телемагазина не включено в "большую часть телевизионного времени", предусмотренного ст.10 ч.(1) Конвенции. Целью этих положений является обеспечение развития и использования творческих произведений (фантастика, сериалы, фильмы, документальные программы, художественные и образовательные программы и др.) для поддержки европейской культурной идентичности, как ее своеобразной национальной специфики, так и общих ценностей, а также для обеспечения многообразных средств выражения.

43. Конституционный суд напоминает, что при подписании Соглашения об ассоциации с Европейским Союзом Республика Молдова взяла на себя обязательство поддержать сотрудничество в области культуры, аудиовизуальной политики и средств массовой информации. В приложении XIV к данному соглашению Республика Молдова обязалась последовательно привести свое законодательство в соответствие с Директивой 2007/65/СE от 11 декабря 2007 года об изменении Директивы 89/552/CEE о согласовании некоторых актов, обладающих силой закона, и административных актов государств-членов об осуществлении деятельности по трансляции телевизионных программ [впоследствии вместо данной Директивы была принята Директива 2010/13/ЕС о согласовании некоторых положений, установленных актами, обладающими силой закона, или административными актами государств-членов об аудиовизуальных медиауслугах (Директива об аудиовизуальных медиауслугах)].

44. В связи с этим, Конституционный суд отмечает, что согласно ст.16 ч.(1) Директивы 2010/13/ЕС, государства-члены обеспечивают, когда это возможно и используя адекватные средства, чтобы вещательные организации выделяли европейским произведениям большую часть эфирного времени, исключая время, отведенное для новостных программ, спортивных мероприятий, игр, рекламы, услуг телетекста и телешопинга. Учитывая ответственность в информационной, образовательной, культурной и развлекательной сфере, этот объем необходимо достичь постепенно, на основании адекватных критериев [ОКС № 149 от 29 ноября 2018 г., § 18-19].

45. Таким образом, Конституционный суд отмечает, что в части конституционного контроля положений "за вычетом времени, выделяемого для новостей, спортивных событий, игр, рекламы, услуг телетекста и телемагазина" в ст.6 ч.(4) Кодекса об аудиовизуальных медиауслугах обращение является неприемлемым.

46. Конституционный суд подчеркивает, что ст.17 ч.(4) п.а) Кодекса предусматривает, что в целях защиты национального аудиовизуального пространства и обеспечения информационной безопасности поставщики аудиовизуальных медиауслуг не должны транслировать, а распространители аудиовизуальных медиауслуг не должны ретранслировать аудиовизуальные телевизионные и радиовещательные программы с информационным, информационно-аналитическим, военным и политическим содержанием, которые были произведены в иных государствах, чем государства–члены Европейского Союза, Соединенные Штаты Америки, Канада, а также в государствах, ратифицировавших Европейскую конвенцию о трансграничном телевидении, за исключением фильмов и развлекательных программ, не содержащих милитаристского контента.

47. Конституционный суд отмечает, что содержание ст.17 ч.(4) п.а) Кодекса об аудиовизуальных медиауслугах по большому счету совпадает с содержанием ст.9 ч.(2¹) Кодекса телевидения и радио (утвержденного Законом № 260 от 27 июля 2006 года и признанного утратившим силу Законом № 174 от 8 ноября 2018 года), которая предусматривала, что "в целях обеспечения информационной безопасности государства разрешить вещательным организациям и распространителям программ трансляцию программ телевидения и радио с информационным, информационно-аналитическим, военным и политическим содержанием, которые произведены в государствах–членах Европейского Союза, США, Канаде, а также в государствах, которые ратифицировали Европейскую конвенцию о трансграничном телевидении". Некоторые положения данной нормы были подвергнуты конституционному контролю и признаны конституционными. В Постановлении № 16 от 4 июня 2018 года Конституционный суд отметил, что на органы власти Республики Молдова возложена обязанность активно противодействовать антиобщественным враждебным информационным провокациям, а также обеспечивать достоверное информирование граждан. Кроме того, ставится преграда воздействию в спорных вопросах на общественное мнение при помощи гибридных, запрещенных стандартами Европейской конвенции о трансграничном телевидении способов. Так, Конституционный суд отметил, что оспариваемое положение не равнозначно несоразмерному вмешательству в свободу выражения лиц, желающих транслировать программы телевидения и радио с информационным, информационно-аналитическим, военным и политическим содержанием, которые не произведены в государствах-членах Европейского Союза, США, Канаде или в государствах, ратифицировавших Европейскую конвенцию о трансграничном телевидении, или в право доступа к подобной информации (§ 55, § 79-80). Конституционный суд отмечает, что суждения из предыдущего постановления подлежат применению, mutatis mutandis, и в этом случае. Следовательно, обращение в этой части является неприемлемым.

48. Относительно оспариваемых положений, содержащихся в ст.55 ч.(12) Кодекса об аудиовизуальных медиауслугах, авторы обращения отмечают, что стремление законодателя ограничивать рекламу и телемагазин затрагивают законные ожидания распространителей аудиовизуальных медиауслуг, которые подписали долгосрочные коммерческие контракты. Конституционный суд отмечает, что оспариваемая статья запрещает включение в предложение о ретранслируемых аудиовизуальных медиауслугах, находящихся вне юрисдикции Республики Молдова, аудиовизуальных медиауслуг, содержащих рекламу и телемагазин, которые прямо и с определенной регулярностью предназначаются для аудитории Республики Молдова.

49. Конституционный суд подчеркивает, что оспариваемая норма была принята Парламентом во исполнение ПКС № 36 от 23 ноября 2021 года. Этим Постановлением Конституционный суд признал неконституционным предложение "и обязаны исключить рекламу и телемагазин из ретранслируемых зарубежных аудиовизуальных медиауслуг" в ст.66 ч.(7) Кодекса об аудиовизуальных медиауслугах (в редакции, предшествующей Закону № 143 от 2 июня 2022 года). Конституционный суд отметил, что распространители аудиовизуальных медиауслуг не имеют законных ожиданий, что смогут постоянно передавать рекламу и телемагазин в ретранслируемых иностранных аудиовизуальных медиауслугах (§ 38). Конституционный суд отметил, что согласно ст.66 ч.(7) Кодекса, распространители аудиовизуальных медиауслуг ретранслируют зарубежные программы (включающие рекламу и телемагазин) от поставщиков: (i) из государств, ратифицировавших Европейскую конвенцию о трансграничном телевидении, и (ii) из государств, не ратифицировавших Европейскую конвенцию о трансграничном телевидении. Конституционный суд подчеркнул, что законодатель отдал предпочтение общеприменительной мере (предусматривающей абсолютный запрет на ретрансляцию рекламы и телемагазина) в ущерб индивидуальным мерам (к примеру, разграничение рекламы и телемагазина, ретранслируемых из государств-участников Европейской конвенции о трансграничном телевидении и из государств, не являющихся участниками Европейской конвенции о трансграничном телевидении) (§§ 66-68). Конституционный суд указал, что в случае совокупного наличия условий, предусмотренных в ст.16 Европейской конвенции о трансграничном телевидении, детализированных в пунктах 267-272 Пояснительного доклада к Конвенции, законодатель может запретить ретрансляцию рекламы и телемагазина, адресованные именно зрительской аудитории Республики Молдова и ретранслирующиеся с определенной частотой (§ 72-74 Постановления). Так, исходя из аргументов авторов обращения, Конституционный суд заключает, что ст.55 ч.(12) Кодекса об аудиовизуальных медиауслугах не вызывает вопросов с точки зрения конституционности.

50. Конституционный суд отмечает, что авторы обращения не представили аргументов в отношении ст.84 ч.(10³), ч.(10⁴) и ч.(18) Кодекса. В аналогичных ситуациях Конституционный суд отклонил обращения как неприемлемые, указав на то, что простая отсылка к норме Конституции, без объяснения предполагаемого несоответствия ей оспариваемых законодательных положений, не расценивается как аргумент. Если бы Конституционный суд приступил к рассмотрению по существу подобного обращения об исключительном случае неконституционности, он заменил бы его автора в изложении аргументов о неконституционности, что приравнивается к контролю по собственной инициативе (ОКС № 59 от 19 апреля 2022 г., §17; ОКС № 82 от 17 июня 2022 г., § 28).

51. Относительно процедуры принятия положений Закона № 143 от 2 июня 2022 года, авторы обращения подчеркивают, что одна из поправок к законопроекту была предложена группой депутатов 27 мая 2022 года, после истечения срока, предусмотренного Регламентом Парламента.

52. В этой связи Конституционный суд подчеркивает, что не обладает компетенцией осуществлять конституционный контроль в свете положений Регламента Парламента. Такой подход означал бы присвоить Регламенту Парламента конституционный характер и, учитывая его "высшую юридическую силу", Конституционный суд был бы вынужден признать неконституционным любое законодательное положение, принятое с нарушением Регламента. Исходя из этого, в Постановлении № 14 от 27 апреля 2021 года, §54, Конституционный суд указал, что он может проверять конституционность закона с точки зрения процедуры только, если в ходе его принятия Парламент нарушил существенный элемент законотворчества, который прямо вытекает из Конституции или со всей определенностью следует из конституционного принципа (см. ПКС № 21 от 27 июля 2021 г., § 23).

53. Конституционному суду надлежит выяснить, если оппозиция располагала достаточным временем для изучения поправки и поддержания своей точки зрения относительно содержания поправки, включенной в проект закона для обсуждения во втором чтении. В этом аспекте Конституционный суд ранее указал, что требование об участии парламентской оппозиции в обсуждении законопроектов прямо не установлено в Конституции, но оно вытекает из положений ст.1 ч.(3) и ст.5 ч.(1) Конституции. Предоставление депутату возможности высказать свою точку зрения по рассматриваемому законопроекту составляет один из основных элементов парламентской процедуры (см. ПКС № 14 от 27 апреля 2021 г., § 32, § 61).

54. Конституционный суд отмечает, что поправка от 27 мая 2022 года была внесена в законопроект и принята во втором чтении 2 июня 2022 года. Данная поправка по большому счету касалась положений об аудиовизуальных медиауслугах, содержащихся в проекте закона, который был принят в первом чтении 7 апреля 2022 года (e.g. изменения/дополнения, внесенные в ст.5 ч.(2), ст.6 ч.(4) – (8), ст.17 ч.(4), ст.55 ч.(3) и ч.(12), ст.66 ч.(7) Кодекса об аудиовизуальных медиауслугах и др.) [см. проект Закона № 123 от 5 апреля 2022 года о внесении изменений в некоторые нормативные акты и поправку от 27 мая 2022 года]. Конституционный суд подчеркивает, что поправка, предложенная 27 мая 2022 года, не устанавливала новых, не обсужденных и не принятых в первом чтении положений [см. стенограмму пленарного заседания Парламента от 7 апреля 2022 г., стр. 12-68]. Период времени, в течение которого была предложена и принята во втором чтении поправка, является разумным и достаточным для изучения, учитывая небольшой объем поправки и тот факт, что поправка редактировала положения законопроекта, принятого в первом чтении, и исполняла постановление Конституционного суда. Таким образом, Конституционный суд считает обращение в этой части неприемлемым.

55. В отношении действия ст.64 ч.(1) Конституции, в соответствии с которой структура, организация и деятельность Парламента определяются регламентом и источники финансирования Парламента предусматриваются в утвержденном им бюджете, Конституционный суд отмечает, что авторы обращения не приводят аргументов, которые доказывали бы, в какой мере способ принятия оспариваемого закона нарушает данную конституционную норму (см. ПКС № 21 от 27 июля 2021 г., § 26). Следовательно, обращение в этой части является неприемлемым.

56. Исходя из вышеизложенного, Конституционный суд заключает, что обращение является неприемлемым и не может быть принято к рассмотрению по существу.

Руководствуясь положениями ст.135 ч.(1) п.а) и ст.140 ч.(2) Конституции, ст.26 ч.(1) Закона о Конституционном суде, ст.61 ч.(3) и ст.64 Кодекса конституционной юрисдикции, Конституционный суд

ОПРЕДЕЛЯЕТ:

1. Признать неприемлемым обращение о контроле конституционности следующих положений Кодекса об аудиовизуальных медиауслугах, утвержденного Законом № 174 от 8 ноября 2018 года:

- положения ст.17 ч.(4) п.а);

- положения ст.55 ч.(12);

- положения ст.84 ч.(10³);

- положения ст.84 ч.(10⁴);

2. Настоящее определение является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в "Monitorul Oficial al Republicii Moldova".

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ	Домника МАНОЛЕ
№ 173. Кишинэу, 13 декабря 2022 г.