Определение N 2 от 19.01.2017 о неприемлемости обращения № 159g/2016 г. об исключительном случае неконституционности некоторых положений ст.126 ч.(1) и ч.(11) Уголовного кодекса (установление крупного и особо крупного размера)

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

о неприемлемости обращения № 159g/2016 г. об исключительном

случае неконституционности некоторых положений

ст.126 ч.(1) и ч.(1¹) Уголовного кодекса

(установление крупного и особо крупного размера)

№ 2  от  19.01.2017

 (в силу 19.01.2017) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 119-126 ст. 50 от 14.04.2017

* * *

Конституционный суд в составе

Александру ТЭНАСЕ, председатель,

Аурел БЭЕШУ,

Игорь ДОЛЯ,

Тудор ПАНЦЫРУ,

Виктор ПОПА,

Вячеслав ЗАПОРОЖАН, судьи,

при участии секретаря заседания Георгия Реницэ,

принимая во внимание обращение, представленное

и зарегистрированное 27 декабря 2016 г.,

рассмотрев предварительно указанное обращение,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате 19 января 2017 г.,

выносит следующее определение.

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

1. Основанием для рассмотрения дела послужило обращение об исключительном случае неконституционности синтагмы «действующим на момент совершения деяния» в ч.(1) и ч.(1¹) ст.126 Уголовного кодекса, заявленном адвокатом Еленой Бугуца в деле № 1а-936/2015, находящемся в производстве Апелляционной палаты Кишинэу.

2. Обращение было представлено в Конституционный суд 27 декабря 2016 года судебным составом Апелляционной палаты Кишинэу (Ксенофон Ульяновски, Светлана Балмуш и Ион Секриеру) в соответствии с положениями ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года, а также Положением о порядке рассмотрения обращений, представленных в Конституционный суд.

A. Обстоятельства основного спора

3. В производстве Апелляционной палаты Кишинэу находится уголовное дело № 1а-936/2015 по обвинению: П.С. в совершении преступлений, предусмотренных ст.190 ч.(5), ст.332 ч.(1), ст.327 ч.(1) Уголовного кодекса; Г.Д. в совершении преступлений, предусмотренных ст.190 ч.(5) и ст.27, ст.190 ч.(5) Уголовного кодекса; Б.Е. в совершении преступлений, предусмотренных ст.190 ч.(5) и ст.361 ч.(2) п.b) и п.d) Уголовного кодекса; Т.И. в совершении преступлений, предусмотренных ст.27, ст.190 ч.(5), ст.332 ч.(1) и ст.327 ч.(1) Уголовного кодекса и М.В. в совершении преступлений, предусмотренных ст.27, ст.190 ч.(5) и ст.361 ч.(2) п.b) и п.d) Уголовного кодекса.

4. В ходе судебного заседания от 7 декабря 2016 года адвокат Елена Бугуца представила ходатайство об исключительном случае неконституционности синтагмы «действующим на момент совершения деяния» в ч.(1) и ч.(1¹) ст.126 Уголовного кодекса.

5. Определением от того же числа суд удовлетворил ходатайство и направил обращение об исключительном случае неконституционности в Конституционный суд для разрешения.

B. Применимое законодательство

6. Применимые положения Конституции (повторное опубликование в М.О., 2016 г., № 78, ст.140):

Статья 16

Равенство

«[…]

(2) Все граждане Республики Молдова равны перед законом и властями независимо от расы, национальности, этнического происхождения, языка, религии, пола, взглядов, политической принадлежности, имущественного положения или социального происхождения».

Статья 22

Необратимость закона

«Никто не может быть осужден за действия или бездействие, которые в момент их совершения не составляли преступления. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое могло быть применено в момент совершения преступления».

Статья 23

Право каждого человека на знание

своих прав и обязанностей

«(1) Каждый человек имеет право на признание его правосубъектности.

(2) Государство обеспечивает право каждого человека на знание своих прав и обязанностей. С этой целью государство публикует все законы и другие нормативные акты и обеспечивает их доступность».

7. Применимые положения Уголовного кодекса Республики Молдова № 985-XV от 18 апреля 2002 года (повторное опубликование в М.О., 2009, № 72-74, ст.195):

Статья 5

Принцип демократизма

«(1) Лица, совершившие преступления, равны перед законом и привлекаются к уголовной ответственности вне зависимости от пола, расы, цвета кожи, языка, религии, политических или иных убеждений, национального или социального происхождения, принадлежности к национальному меньшинству, имущественного, сословного или иного положения.

[…]».

Статья 126

Особо крупный, крупный размер, значительный

и существенный ущерб

«(1) Под крупным размером понимается стоимость похищенных, добытых, полученных, изготовленных, уничтоженных, использованных, перевезенных, находящихся на хранении, реализованных, перемещенных через таможенную границу ценностей, стоимость ущерба, причиненного лицом или группой лиц, превышающая 20 прогнозируемых среднемесячных заработных плат по экономике, установленных постановлением Правительства, действующим на момент совершения деяния.

(1¹) Под особо крупным размером понимается стоимость похищенных, добытых, полученных, изготовленных, уничтоженных, использованных, перевезенных, находящихся на хранении, реализованных, перемещенных через таможенную границу ценностей, стоимость ущерба, причиненного лицом или группой лиц, превышающая 40 прогнозируемых среднемесячных заработных плат по экономике, установленных постановлением Правительства, действующим на момент совершения деяния.

[…]».

ВОПРОСЫ ПРАВА

A. Аргументы автора обращения

8. Автор обращения утверждает, что положения ст.126 ч.(1) и ч.(1¹) Уголовного кодекса, определяющие крупный и особо крупный размер в зависимости от размера среднемесячной заработной платы по экономике, установленного постановлением Правительства, действующим на момент совершения деяния, являются дискриминационными.

9. Автор обращения считает, что размер прогнозируемой среднемесячной заработной платы по экономике, ежегодно утверждаемый Правительством, варьирует и порождает непредсказуемость законодательной нормы, влияя на принцип необратимости уголовного закона.

10. По мнению автора обращения, оспариваемые положения нарушают статьи 16 ч.(2) и 23 Конституции.

B. Оценка Конституционного суда

11. Рассмотрев обращение с точки зрения приемлемости, Конституционный суд отмечает следующее.

12. В соответствии с положениями ст.135 ч.(1) п.a) Конституции, конституционный контроль законов, в частности Уголовного кодекса Республики Молдова № 985-XV от 18 апреля 2002 года, относится к компетенции Конституционного суда.

13. Конституционный суд отмечает, что обращение об исключительном случае неконституционности, заявленном адвокатом Еленой Бугуца в деле № 1а-936/2015, находящемся в производстве Апелляционной палаты Кишинэу, подано субъектом, наделенным таким правом в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года, а также Положением о порядке рассмотрения обращений, представленных в Конституционный суд.

14. Конституционный суд подчеркивает, что прерогатива разрешения исключительных случаев неконституционности, которой он наделен статьей 135 ч.(1) п.g) Конституции, предполагает установление соотношения между законодательными нормами и положениями Конституции с учетом принципа ее верховенства и применимости оспариваемых положений при рассмотрении судом основного спора.

15. Любое положение закона может являться предметом конституционной юрисдикции только в случае, если действие приведенных конституционных норм распространяется на оспариваемые положения, но никак не сравнение ряда законов между собой или положений того же закона, и соотнесение выводов, полученных в результате сравнения, с положениями или принципами Конституции.

16. Конституционный суд отмечает, что автор в данном случае указывает на неконституционность синтагмы «действующим на момент совершения деяния» в ч.(1) и ч.(1¹) ст.126 Уголовного кодекса.

17. Конституционный суд отмечает, что автор обращения ссылается на нарушение оспариваемыми положениями конституционных норм ст.16 ч.(2) о равенстве перед законом и ст.23 о праве каждого человека на знание своих прав и обязанностей.

18. Конституционный суд в своей практике отмечал, что установление в уголовных законах деяний и наказаний за эти деяния, а также другие положения, относится к компетенции Парламента и основывается на политике уголовного права.

19. Конституционный суд отмечает, что Законом № 207 от 29 июля 2016 года о внесении изменений и дополнений в некоторые законодательные акты (в силе с 7 ноября 2016 года) положения ст.126 ч.(1) Уголовного кодекса, определяющая концепцию «крупного размера», была изложена в новой редакции. Кроме того, статья 126 Уголовного кодекса была дополнена частью (1¹), которая определяет понятие «особо крупный размер».

20. Конституционный суд отмечает, что законодатель в новых положениях отказался от идеи определить в уголовном законе крупный и особо крупный размер в соотношении с условными единицами (свыше 2500 условных единиц для крупного размера и соответственно свыше 5000 условных единиц для особо крупного размера), которая применялась до внесения указанных поправок.

21. Так, при определении крупного и особо крупного размера законодатель за основу расчета взял прогнозируемую среднемесячную заработную плату по экономике, установленную постановлением Правительства, действующим на момент совершения деяния (20 заработных плат для крупного размера и 40 заработных плат для особо крупного размера).

22. Конституционный суд отмечает, что Правительство ежегодно утверждает и публикует в Monitorul Oficial al Republicii Moldova среднемесячную заработную плату по экономике, прогнозируемую на каждый год, которая, по сути, представляет собой постоянное значение и является основой расчетов в случае применения многих законодательных положений.

23. Таким образом, Конституционный суд подчеркивает, что, согласно требованиям законодательства, момент установления крупного и особо крупного размера имеет четкую регламентацию и не создает неопределенности. В связи с этим Конституционный суд не может согласиться с утверждениями автора обращения о том, что синтагма «действующим на момент совершения деяния» в ч.(1) и ч.(1¹) ст.126 Уголовного кодекса противоречит принципу предсказуемости закона, гарантированному статьей 23 Конституции.

24. Что касается доводов автора, что ежегодное утверждение Правительством размера прогнозируемой среднемесячной заработной платы по экономике нарушает принцип необратимости уголовного закона, Конституционный суд считает их необоснованными.

25. Конституционный суд отмечает, что, согласно статье 8 Уголовного кодекса, преступность и наказуемость деяния устанавливаются уголовным законом, действовавшим на момент совершения деяния.

26. Вместе с тем в соответствии с ч.(2) ст.10 Уголовного кодекса уголовный закон, усиливающий наказание или ухудшающий положение лица, совершившего это деяние, не имеет обратной силы.

27. Таким образом, Конституционный суд отмечает, что обратная сила уголовного закона касается применения нового уголовного закона, более благоприятного по сравнению с предыдущим законом. Этот принцип тесно связан с принципом законности, характеризующим правовое государство.

28. Соответственно Конституционный суд отмечает, что принцип применения более благоприятного уголовного закона (lex mitior) не имеет отношения к положениям Закона № 207 от 29 июля 2016 года, которые четко устанавливают порядок расчета коэффициентов в уголовном законе, а именно – определяют крупные и особо крупные размеры в зависимости от размера прогнозируемой среднемесячной заработной платы по экономике, устанавливаемой ежегодно постановлением Правительства.

29. Вместе с тем Конституционный суд отмечает, что положение закона об определении крупного и особо крупного размера исходя из прогнозируемой среднемесячной заработной платы по экономике, установленной постановлением Правительства, действующим на момент совершения деяния, не свидетельствует о дифференцированном подходе к субъектам, подпадающим под действие уголовного закона. Ведь в одинаковых или сопоставимых ситуациях применяется тот же механизм расчета крупного и особо крупного размера.

30. Исходя из вышеизложенного, Конституционный суд заключает, что обращение об исключительном случае неконституционности является необоснованным и не может быть принято к рассмотрению по существу.

По этим основаниям в соответствии со ст.26 Закона о Конституционном суде, ст.61 ч.(3) и ст.64 Кодекса конституционной юрисдикции и п.28 пп.d) Положения о порядке рассмотрения обращений, представленных в Конституционный суд, Конституционный суд

ОПРЕДЕЛЯЕТ:

1. Признать неприемлемым обращение об исключительном случае неконституционности синтагмы «действующим на момент совершения деяния» в ч.(1) и ч.(1¹) ст.126 Уголовного кодекса Республики Молдова № 985-XV от 18 апреля 2002 года, заявленном адвокатом Еленой Бугуца в деле № 1а-936/2015, находящемся в производстве Апелляционной палаты Кишинэу.

2. Настоящее определение является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в «Monitorul Oficial al Republicii Moldova».

ОСОБОЕ МНЕНИЕ,

изложенное в соответствии со ст.27 ч.(5) Закона о Конституционном суде

и ст.67 Кодекса конституционной юрисдикции

Я не согласен с решением большинства и считаю, что обращение об исключительном случае неконституционности необходимо рассмотреть по существу. Юридический вопрос, поднятый в обращении, касается соблюдения ст.22 Конституции о ретроактивном действии более благоприятного уголовного закона. В связи с этим при разработке Уголовного кодекса законодателем был соблюден принцип, предусмотренный в ст.15 Международного пакта о гражданских и политических правах, который устанавливает применение обратной силы более благоприятного закона. Что касается ст.15 Пакта, Комитет ООН по правам человека отмечал (Исмаил Вайнберг против Уганды (№ 28/1978), Paul Uasterman против Голландии (№ 682/1996)), что положения этой статьи имеют в виду не только ретроактивность уголовного закона, но и принцип законности в области уголовного права в целом, с тем чтобы ответственность и наказание на момент совершения уголовного деяния определялись четкими и предсказуемыми нормами.

Ст.7 Европейской конвенции о правах человека не содержит прямых положений об обратном действии более благоприятного уголовного закона. Тем не менее Европейский суд по правам человека показал, что это неотъемлемое право, исходящее из ст.7 Конвенции. В этом смысле Европейский суд констатировал нарушение ст.7 Конвенции в случае, когда государство не применило обратную силу более благоприятного закона (Жамиль против Франции (№ 15917/89) от 8 июня 1995 г., п.32). Необходимо напомнить, что ст.15 п.2 Конвенции не допускает никаких отступлений от положений ст.7, соответственно государства не могут устанавливать исключения из данного правила.

Положения ст.10 Уголовного кодекса на национальном уровне материализуют этот принцип, устанавливая, что уголовный закон, устраняющий преступность деяния, смягчающий наказание или иным образом улучшающий положение лица, совершившего преступление, имеет обратную силу, то есть распространяется на лиц, совершивших соответствующие деяния до вступления такого закона в силу, в том числе на лиц, отбывающих наказание или отбывших наказание, но имеющих судимость. Таким образом, соответствие внутренних норм общепринятым стандартам не вызывает вопросов.

Синтагма ст.126 Уголовного кодекса, введенная Законом № 207 от 29.07.2016 г., требует соотношения квалификации преступления «к моменту совершения деяния». По моему мнению, данная норма вызывает, как минимум, два вопроса, связанных с соблюдением принципа ясности уголовного закона.

С одной стороны, грамматическое построение предложения может создать впечатление, что орган уголовного преследования или суд при осуществлении правовой квалификации деяния должен руководствоваться моментом совершения преступления независимо от того, была ли впоследствии изменена прогнозируемая среднемесячная заработная плата по экономике или нет. В случае увеличения среднемесячной заработной платы по экономике подобное толкование ведет к нарушению ст.10 Уголовного кодекса и соответственно принципа обратной силы более благоприятного уголовного закона.

А с другой стороны, судебные органы, применяя обратную силу более благоприятного уголовного закона, чтобы обеспечить точность решения, каждый раз будут вынуждены переквалифицировать деяние в случае, если совершение преступления, уголовное преследование или судебное разбирательство (в том числе в апелляционном и кассационном порядке) будут производиться в разные бюджетные годы. Ст.4 ч.(3) Закона № 780 от 27.12.2001 г. о законодательных актах среди основных принципов законотворчества устанавливает и принцип стабильности правовых норм. В данном случае считаю, что подвергнутая анализу норма создает проблемы в аспекте стабильности как элемента качества уголовного закона.

Соответственно обращение об исключительном случае неконституционности не может быть необоснованным.