Определение N 74 от 02.07.2020 о неприемлемости обращения № 1g/2020 г. об исключительном случае неконституционности некоторых положений статей 251 ч.(2) и ч.(4), 325 ч.(2), 413 ч.(3) и 414 ч.(2) Уголовно-процессуального кодекса

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

о неприемлемости обращения № 1g/2020 г. об исключительном

случае неконституционности некоторых положений статей

251 ч.(2) и ч.(4), 325 ч.(2), 413 ч.(3) и 414 ч.(2)

Уголовно-процессуального кодекса

№ 74  от  02.07.2020

 (в силу 02.07.2020) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 229-233 ст. 127 от 11.09.2020

* * *

Конституционный суд в составе:

Люба ШОВА, председательствующая,

Эдуард АБАБЕЙ,

Николае РОШКА,

Сергей ЦУРКАН,

Владимир ЦУРКАН, судьи,

при участии помощника судьи Еуджении Мыца,

принимая во внимание обращение,

зарегистрированное 3 января 2020 г.,

рассмотрев приемлемость указанного обращения,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате 2 июля 2020 г.,

выносит следующее определение.

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

1. Основанием для рассмотрения дела послужило обращение об исключительном случае неконституционности:

- статьи 251 ч.(2) и ч.(4);

- статьи 325 ч.(2);

- слова "может" в ч.(3) статьи 413;

- синтагмы "путем прочтения их" в ч.(2) статьи 414 Уголовно-процессуального кодекса, заявленном адвокатами Василием Никоарэ и Георгием Ногаем в интересах подсудимой Анжелы Юрашко в деле № 1a-683/18, находящемся в производстве Апелляционной палаты Кишинэу.

2. Обращение было представлено в Конституционный суд судебным составом Апелляционной палаты Кишинэу, состоящим из судей Иона Плешки, Марии Нягу и Александру Споялэ), в соответствии со статьей 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

A. Обстоятельства основного спора

3. По уголовному делу было составлено и направлено в суд 20 января 2009 года обвинительное заключение, согласно которому, среди прочего, Анжела Юрашко обвинялась в совершении преступлений, предусмотренных статьями 195 ч.(2) [хищение имущества собственника в особо крупных размерах, совершенное путем обмана или злоупотребления доверием] и 361 ч.(2) п.d) [изготовление, владение, сбыт или использование поддельных официальных документов, печатей, штампов или бланков, совершенные двумя или более лицами] Уголовного кодекса.

4. Закон № 277 от 18 декабря 2008 года, которым, inter alia, была исключена статья 195 Уголовного кодекса, вступил в силу 24 мая 2009 года. Вместе с тем были внесены изменения в статьи Уголовного кодекса, устанавливающие ответственность за преступления о хищении имущества (статьи 186, 187, 190, 191) с отягчающими обстоятельствами – совершенные в крупных или особо крупных размерах.

5. Суд Кишинэу, сектор Буюкань, 27 сентября 2013 года вынес приговор, в котором решил: (i) переквалифицировать деяние, вменяемое в вину Анжеле Юрашко, со статьи 195 ч.(2) на статью 196 ч.(4) [причинение имущественного ущерба в особо крупных размерах путем обмана или злоупотребления доверием, при отсутствии признаков хищения] Уголовного кодекса; (ii) признать виновной Анжелу Юрашко в совершении преступлений, предусмотренных статьями 196 ч.(4) и 361 ч.(2) п.d) Уголовного кодекса; (iii) прекратить уголовное производство и освободить лицо от уголовной ответственности по причине истечения срока исковой давности, предусмотренного в статье 60 ч.(1) п.b) Уголовного кодекса.

6. Данный приговор был обжалован в апелляционном порядке и определением Апелляционной палаты Кишинэу от 23 мая 2014 года он частично был отменен с вынесением нового решения в порядке, предусмотренном для первой инстанции, по которому, inter alia, после переквалификации деяния в части уголовной стороны дела Анжела Юрашко была признана виновной в совершении преступления, предусмотренного статьей 191 ч.(5) [присвоение (то есть хищение) чужого имущества, совершенное в особо крупных размерах] Уголовного кодекса.

7. В результате рассмотрения кассационной жалобы по определению Высшей судебной палаты уголовное дело было передано на новое рассмотрение в апелляционную инстанцию.

8. Так, в производстве Апелляционной палаты Кишинэу находится указанное выше в § 3 уголовное дело № 1a-683/18. В ходе заседания апелляционной инстанции от 18 декабря 2019 года адвокаты Василий Никоарэ и Георгий Ногай в интересах подсудимой Анжелы Юрашко заявили об исключительном случае неконституционности положений, изложенных в § 1 настоящего определения.

9. Определением от того же числа Апелляционная палата Кишинэу удовлетворила ходатайство и направила обращение об исключительном случае неконституционности в Конституционный суд для его разрешения.

B. Применимое законодательство

10. Применимые положения Конституции:

Статья 1

Государство Республика Молдова

"[...]

(3) Республика Молдова - демократическое правовое государство, в котором достоинство человека, его права и свободы, свободное развитие человеческой личности, справедливость и политический плюрализм являются высшими ценностями и гарантируются".

Статья 4

Права и свободы человека

"(1) Конституционные положения о правах и свободах человека толкуются и применяются в соответствии со Всеобщей декларацией прав человека, пактами и другими договорами, одной из сторон которых является Республика Молдова.

(2) При наличии несоответствий между пактами и договорами об основных правах человека, одной из сторон которых является Республика Молдова, и внутренними законами приоритет имеют международные нормы".

Статья 20

Свободный доступ к правосудию

"(1) Любое лицо имеет право на эффективное восстановление в правах компетентными судами в случае нарушения его прав, свобод и законных интересов.

(2) Ни один закон не может ограничить доступ к правосудию".

Статья 23

Право каждого человека на знание своих прав и обязанностей

"(1) Каждый человек имеет право на признание его правосубъектности.

(2) Государство обеспечивает право каждого человека на знание своих прав и обязанностей. С этой целью государство публикует все законы и другие нормативные акты и обеспечивает их доступность".

Статья 26

Право на защиту

"(1) Право на защиту гарантируется.

(2) Каждый человек имеет право самостоятельно реагировать законными способами на нарушение своих прав и свобод.

(3) На протяжении всего процесса стороны имеют право пользоваться помощью адвоката, выбранного или назначенного.

(4) Вмешательство в деятельность лиц, осуществляющих защиту в установленных пределах, наказывается законом".

Статья 54

Ограничение осуществления прав или свобод

"(1) В Республике Молдова не могут быть приняты законы, запрещающие или умаляющие права и основные свободы человека и гражданина.

(2) Осуществление прав и свобод не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом, соответствуют общепризнанным нормам международного права и необходимы в интересах национальной безопасности, территориальной целостности, экономического благосостояния страны, общественного порядка, в целях предотвращения массовых беспорядков и преступлений, защиты прав, свобод и достоинства других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.

(3) Положения части (2) не допускают ограничения прав, провозглашенных в статьях 20 - 24.

(4) Ограничение должно соответствовать обстоятельству, вызвавшему его, и не может затрагивать существование права или свободы".

Статья 114

Осуществление правосудия

"Правосудие осуществляется именем закона только судебными инстанциями".

11. Применимые положения Уголовно-процессуального кодекса, принятого Законом № 122 от 14 марта 2003 года:

Статья 251

Нарушения, которые влекут недействительность процессуальных актов

"([...]

(2) Нарушение положений закона, регламентирующих материальную компетенцию или компетенцию по статусу лица, обращение в суд, состав суда, публичность судебного заседания, обязательное участие сторон в процессе, участие переводчика, если оно обязательно в соответствии с законом, влечет недействительность процессуального акта.

[...]

(4) Нарушение любого другого, кроме предусмотренных частью (2), положения закона, влечет недействительность процессуального акта, если о нем заявляется в ходе производства действия, при котором сторона присутствует, или по окончании уголовного преследования, когда сторона знакомится с материалами дела, либо в судебной инстанции, когда сторона не присутствовала при производстве процессуального действия, а также в случае, если доказательство представляется непосредственно в суде".

Статья 325

Пределы судебного разбирательства

"[...]

(2) Изменение обвинения в судебной инстанции допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту. Изменение обвинения, влекущее за собой ухудшение положения подсудимого, допускается лишь в случаях и в порядке, предусмотренных настоящим кодексом".

Статья 413

Порядок рассмотрения апелляционной жалобы

"[...]

(3) Апелляционная инстанция может по требованию сторон дополнительно исследовать доказательства, представленные в суде первой инстанции, а также представить новые доказательства.

[...]".

Статья 414

Рассмотрение апелляционной жалобы

"[...]

(2) Апелляционная инстанция проверяет показания и вещественные доказательства, рассмотренные судом первой инстанции, путем прочтения их в ходе судебного заседания и внесения в протокол.

[...]".

ВОПРОСЫ ПРАВА

A. Аргументы авторов обращения

12. Авторы обращения об исключительном случае неконституционности отмечают, что в ч.(2) статьи 251 Уголовно-процессуального кодекса среди оснований недействительности актов законодатель не предусмотрел несоблюдение положений о составлении обвинительного заключения, как акта о передаче дела в суд, чем нарушил статьи 20, 26 и 114 Конституции.

13. Кроме того, авторы обращения утверждают, что ч.(4) статьи 251 Уголовно-процессуального кодекса не предоставляет судебной инстанции возможность заявить по своей инициативе о недействительности процессуального акта, о которой могут заявить только стороны, что противоречит статьям 1 ч.(3), 20 и 114 Конституции.

14. Вместе с тем авторы считают, что положения ч.(2) статьи 325 Уголовно-процессуального кодекса противоречат статьям 20, 23 и 26 Конституции, поскольку не устанавливают для подсудимого процессуальные гарантии в случае изменения прокурором обвинения в судебной инстанции. Так, оспариваемые положения не вменяют в обязанности прокурора вынесение обоснованного постановления об изменении обвинения в ходе судебного заседания и ознакомление подсудимого с решением об изменении обвинения. В частности, авторы отмечают, что синтагма "влекущее за собой ухудшение положения подсудимого" в ч.(2) статьи 325 Уголовно-процессуального кодекса не обладает ясностью, поскольку подсудимый не может предусмотреть последствия переквалификации деяния, не ухудшающей его положение. Данное обстоятельство нарушает статью 23 Конституции, которая обязывает государство делать доступными законы и нормативные акты.

15. Авторы обращения также отмечают, что слово "может" в ч.(3) статьи 413 Уголовно-процессуального кодекса позволяет судебной инстанции по своему усмотрению отклонять ходатайство о сборе доказательств, что противоречит конституционным положениям статьи 26, гарантирующим право на защиту.

16. По мнению авторов обращения, синтагма "путем прочтения их" в ч.(2) статьи 414 Уголовно-процессуального кодекса ограничивает право на справедливое судебное разбирательство, гарантированное конституционными нормами статьи 20, и, соответственно, право на защиту, гарантированное статьей 26 Конституции. Авторы считают, что оспариваемые положения, которые предусматривают проверку апелляционной инстанцией показаний и вещественных доказательств, рассмотренных судом первой инстанции, путем прочтения их в ходе судебного заседания, не обязывают судью исследовать доказательства в порядке, предусмотренном для первой инстанции.

17. В результате авторы обращения утверждают, что оспариваемые положения не отвечают требованиям качества закона и противоречат статьям 1 ч.(3), 4, 20, 23, 26, 54 и 114 Конституции.

B. Оценка Конституционного суда

18. Рассмотрев приемлемость обращения об исключительном случае неконституционности, Конституционный суд отмечает следующее.

19. В соответствии со статьей 135 ч.(1) п.а) Конституции, контроль конституционности законов, в настоящем деле некоторых положений Уголовно-процессуального кодекса, относится к компетенции Конституционного суда.

20. Исключительный случай неконституционности заявлен представителями одной из сторон процесса. Так, оно подано субъектом, наделенным данным правом, на основании статьи 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции, в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года.

21. Предметом обращения являются положения ч.(2) и ч.(4) статьи 251 [регулирующие недействительность процессуальных актов] и ч.(2) статьи 325 [устанавливающие условия изменения обвинения в судебной инстанции], а также слово "может" в ч.(3) статьи 413 [порядок рассмотрения апелляционной жалобы] и синтагма "путем прочтения их" в ч.(2) статьи 414 [рассмотрение апелляционной жалобы] Уголовно-процессуального кодекса.

22. Конституционный суд отмечает, что исключительный случай неконституционности был заявлен по уголовному делу, в рамках которого была обжалована законность и обоснованность решения о переквалификации деяния и прекращении уголовного производства. Следовательно, Конституционный суд допускает, что оспариваемые законодательные положения могут применяться судом при рассмотрении дела.

23. Конституционный суд отмечает, что ч.(4) статьи 251 Уголовно-процессуального кодекса ранее составляла предмет рассмотрения в конституционной инстанции. В связи с этим Конституционный суд вынес Определение № 152 от 29 ноября 2018 года о неприемлемости обращения № 184g/2018. Однако это не может служить препятствием для обращения о контроле конституционности положения с точки зрения других доводов о неконституционности. В подобных случаях Конституционному суду надлежит проверить, содержит ли обращение новые аргументы либо существуют ли обстоятельства общего характера, обосновывающие иное решение о приемлемости (ОКС № 25 от 2 марта 2020 года, § 19). Конституционный суд заключает, что в Определении № 152 от 29 ноября 2018 года рассматривался вопрос ограничения периода, в который можно делать ссылку на основания недействительности, предусмотренные ч.(4) статьи 251 Уголовно-процессуального кодекса (27). Конституционный суд отмечает, что по настоящему делу приводятся другие доводы о неконституционности ч.(4) статьи 251 Уголовно-процессуального кодекса, изложенные выше в § 14.

24. Кроме того, Конституционный суд отмечает, что положения статей 251 ч.(2), 325 ч.(2), а также слово "может" в ч.(3) статьи 413 и синтагма "путем прочтения их" в ч.(2) статьи 414 Уголовно-процессуального кодекса ранее не составляли предмет контроля конституционности.

25. Далее Конституционному суду надлежит проверить, в свете приведенных авторами обращения доводов, составляют ли оспариваемые положения вмешательство в одно из основных прав (см., mutatis mutandis, ОКС № 24 от 2 марта 2020 года, § 18).

26. Авторы обращения утверждают, что оспариваемые положения противоречат статьям 1 ч.(3) [верховенство права], 4 [права и свободы человека], 20 [свободный доступ к правосудию], 23 [право каждого человека на знание своих прав и обязанностей], 26 [право на защиту], 54 [ограничение осуществления некоторых прав или свобод] и 114 [отправление правосудия] Конституции.

27. В качестве предварительного замечания Конституционный суд напоминает, что статьи 1 ч.(3), 4, 23 и 54 Конституции определяют общие ценности и не имеют самостоятельного применения. Их действие может возникнуть в случае, если будет установлено наличие вмешательства в основные права, гарантированные Конституцией (см., mutatis mutandis, ПКС № 3 от 18 января 2019 года, § 18; ПКС № 19 от 24 сентября 2019 года, § 16; ПКС № 29 от 12 декабря 2019 года, § 19; ОКС № 3 от 16 января 2020 года, § 22; ОКС № 8 от 24 января 2020 года, § 28; ОКС № 28 от 12 марта 2020 года, § 18; ОКС № 33 от 19 марта 2020 года, § 21; ОКС № 48 от 25 мая 2020 года, § 21; ОКС № 55 от 2 июня 2020 года, § 18).

28. Так, Конституционный суд рассмотрит действие статей 20, 26 и 114 Конституции.

29. Что касается ч. (2) и ч.(4) статьи 251 Уголовно-процессуального кодекса, авторы обращения утверждают, что данные нормы противоречат статьям 20, 26 и 114 Конституции, поскольку (i) не предусматривают, что составление обвинительного заключения с нарушением положений закона ведет к недействительности процессуальных актов, и (ii) не предоставляют судебной инстанции полномочия в признании по собственной инициативе недействительности процессуальных актов в случае несоблюдения законодательных положений при составлении обвинительного заключения.

30. В соответствии со статьей 297 ч.(1) Уголовно-процессуального кодекса, дело направляется в суд прокурором, составившим обвинительное заключение.

31. Конституционный суд отмечает, что судебные инстанции обязаны в каждом конкретном случае устанавливать наказание в случае нарушения положений о составлении обвинительного заключения и, соответственно, его последствиях (например, если нарушение уголовно-процессуальных норм не может быть устранено, кроме как отменой этого акта). Кроме того, суды обязаны в каждом отдельном случае обеспечить лицу эффективное осуществление права на защиту, а также справедливое уголовное судопроизводство.

32. Так, поднятые в обращении вопросы по ч.(2) статьи 251 Уголовно-процессуального кодекса касаются толкования и применения закона и не входят в компетенцию Конституционного суда (см. ОКС № 68 от 15 июня 2020 года, § 25, и приведенная в нем практика). Эта компетенция по определению принадлежит судебным инстанциям. Европейский суд по правам человека также подчеркивал, что роль в принятии решений, которой наделены судебные инстанции, направлена именно на устранение сомнений, возникающих в связи с толкованием норм (Rohlena против Чехии [БП], 27 января 2015 года, § 50 и § 51).

33. Конституционный суд считает необоснованными доводы о неконституционности положений ч.(4) статьи 251 Уголовно-процессуального кодекса в части, касающейся упущения в регламентировании компетенции судебной инстанции по своей инициативе признавать недействительными процессуальные акты, составленные с нарушением положений ч.(2) статьи 296 Уголовно-процессуального кодекса.

34. В этом смысле Конституционный суд обращается к своему Определению № 152 от 29 ноября 2018 года, в котором он указывал, что недействительность акта, предусмотренная ч.(4) статьи 251 Уголовно-процессуального кодекса, вытекает из нарушения норм, регулирующих судопроизводство тех случаев и момента, когда на нее можно ссылаться, и не относится к вопросам неконституционности, а скорее является выбором законодателя и вписывается в пределы уголовной политики государства (§ 27). Кроме того, Конституционный суд отмечает, что законодатель наделил только стороны правом ссылаться на недействительность актов, как выражение принципов уголовного процесса, в частности, принципа состязательности, включая равенство сторон обвинения и защиты и создание равновесия между этими процессуальными функциями, а судебная инстанция сохраняет за собой роль независимого арбитра.

35. Таким образом, Конституционный суд заключает, что судебная инстанция решает, ведет ли нарушение любого другого, кроме предусмотренных в ч.(2) статьи 251 Уголовно-процессуального кодекса, положения закона к недействительности акта, если о нем заявляется сторонами в суде, когда сторона не присутствовала при производстве процессуального действия, а также в случае, если доказательство представляется непосредственно в суде.

36. Что касается ч. (2) статьи 325 Уголовно-процессуального кодекса, Конституционный суд отмечает, что она устанавливает правила изменения обвинения в судебной инстанции. Так, изменение обвинения в судебной инстанции допускается, если этим не ухудшается положение подсудимого и не нарушается его право на защиту. Изменение обвинения, влекущее за собой ухудшение положения подсудимого, допускается лишь в случаях и в порядке, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом.

37. Хотя авторы обращения оспаривают часть (2) указанной статьи в целом, Конституционный суд отмечает, что они, в сущности, ссылаются на предполагаемую недостаточность процессуальных гарантий в случае переквалификации деяния судебным решением, вынесенным по существу дела, доведенным до сведения лица только после оглашения.

38. В этом контексте Конституционный суд отмечает, что правовая квалификация уголовного деяния, определение применимой нормы и применение наказания относятся к компетенции судебной инстанции, которая дает правовую квалификацию деяния в зависимости от конкретных обстоятельств рассматриваемого дела (см. ОКС № 76 от 21 мая 2019 года, § 18; ОКС № 63 от 11 июня 2020 года, § 28). Судебная инстанция не обязана принимать квалификацию, данную прокурором (см. ОКС № 40 от 8 мая 2018 года, § 22).

39. В своей практике Европейский суд по правам человека признал компетенцию судебной инстанции по изменению правовой квалификации обвинения, которое было по закону представлено ему на рассмотрение, но она должна сопровождаться процессуальными гарантиями для подсудимого (см. Адриан Константин против Румынии, 12 апреля 2011 года, § 21). Так, Европейская конвенция о правах человека не запрещает судье переквалификацию деяний, за исключением случаев, когда обстоятельства его осуществления не дают возможность обвиняемому детально ознакомиться с выдвинутым против него обвинением либо препятствуют ему подготовить эффективную защиту (см. Le Pen против Франции (dec.), 10 мая 2001 года; Weil против Франции (dec.), 18 сентября 2001 года, § 3; Ramos Ruiz против Испании (dec.), 19 февраля 2002 года, § 3; Rashid против Болгарии (dec.), 13 октября 2005 года; Krastev против Болгарии (dec.), 22 мая 2006 года).

40. Европейский суд отметил, что не нарушается право на справедливое судебное разбирательство, если лицо могло эффективно предвидеть переквалификацию вменяемого деяния (Алексе против Румынии, 3 мая 2016 года, § 36). В этом смысле правовая переквалификация деяния является для лица достаточно предсказуемой, если речь идет о неотъемлемом элементе обвинения (см. Sadak и другие против Турции [№ 1], 17 июля 2001 года, § 52 и § 56; Juha Nuutinen против Финляндии, 24 апреля 2007 года, § 32; Marilena-Carmen Popa против Румынии, 18 февраля 2020 года, § 47).

41. В условиях, когда во время рассмотрения уголовного дела в первой инстанции законодатель исключил из Уголовного кодекса статью 195, а исключение сопровождалось дополнением некоторых статей о хищении имущества синтагмой "совершенное в крупных или особо крупных размерах", для лица, которое пользовалось помощью защитника, было достаточно предсказуемо, что судебная инстанция переквалифицирует деяние по другой норме Уголовного кодекса, которая предусматривает уголовную ответственность за совершенное деяние и устанавливает более мягкое наказание.

42. Европейский суд признал, что лицо может ознакомиться с новой правовой квалификацией деяния непосредственно из содержания судебного решения (см. Mihelj против Словении, 15 января 2015 года, §44). В подобных случаях не нарушается право на справедливое судебное разбирательство, в частности, право на защиту, если лицо может обжаловать решение, и, соответственно, переквалификация деяния осуществляется вышестоящей судебной инстанцией, наделенной полномочиями по рассмотрению всех фактических и правовых вопросов (Ibidem, § 44; Dallos против Венгрии, 1 марта 2001 года, §§ 47-53; Sipavičius против Литвы, 21 февраля 2002 года, §§ 30-34; I.H. и другие против Австрии, 20 апреля 2006 года, §§ 36-38; Zhupnik против Украины, 9 декабря 2010 года, §§ 38-45). По делу Геленидзе против Грузии, 7 ноября 2019 года, § 30, Европейский суд подчеркнул, что переквалификация деяния не нарушает права защиты, если обвиняемый в ходе процедуры контроля обладает надлежащей возможностью защищаться.

43. Конституционный суд отмечает, что по настоящему делу обвиняемая не лишена права на пересмотр дела в апелляционной инстанции и на защиту всеми возможными процессуальными средствами. Согласно статье 401 Уголовно-процессуального кодекса, подсудимый имеет право обжаловать приговор в апелляционном порядке в целях рассмотрения всех фактических и правовых вопросов дела и апелляционная инстанция обязана, в порядке статьи 414 ч.(1) кодекса, проверить законность и обоснованность обжалованного решения на основании рассмотренных первой инстанцией доказательств, в соответствии с материалами уголовного дела и представленными любыми новыми доказательствами (ОКС № 63 от 11 июня 2020 года, § 32).

44. Так, возможные недостатки уведомления о переквалификации деяния могут быть исправлены путем обжалования (ibidem, § 33).

45. Конституционный суд заключает, что исключительный случай неконституционности заявлен по делу, находящемуся в производстве Апелляционной палаты Кишинэу. Следовательно, пользуясь всеми гарантиями права на справедливое судебное разбирательство, защита может в апелляционной инстанции представить свою позицию и оспорить выводы первой инстанции.

46. Относительно слова "может" в ч.(3) статьи 413 Уголовно-процессуального кодекса, Конституционный суд отмечает, что данная статья устанавливает, что апелляционная инстанция может по требованию сторон дополнительно исследовать доказательства, представленные в суде первой инстанции, а также представить новые доказательства. Так, положения ч.(3) статьи 413 Уголовно-процессуального кодекса устанавливают (i) право подсудимого или любого участника уголовного процесса ходатайствовать о пересмотре доказательств или о сборе новых доказательств, а также (ii) полномочия апелляционной инстанции по оценке целесообразности сбора/пересмотра доказательств.

47. Таким образом, апелляционная инстанция может удовлетворить либо, по обстоятельствам, отклонить ходатайства о дополнительном исследовании доказательств или о сборе новых доказательств.

48. Конституционный суд в своей практике отмечал, что отклонение ходатайства о приобщении доказательства обычно производится в случае, когда суд пришел к выводу, что оно не имеет отношения к делу (см. ПКС № 2 от 23 января 2020 года, § 64). Конституционный суд также отмечал, что необоснованный отказ в заслушивании свидетеля защиты, если его показания имеют отношение к рассматриваемому делу, составляет серьезную фактическую ошибку (см. ОКС № 123 от 25 ноября 2019 года, § 22). Данный вывод может быть применен и по отношению к необоснованному отказу в сборе новых доказательств, имеющих отношение к делу.

49. Конституционный суд отмечает, что апелляционная инстанция хоть и не обязана вновь рассматривать доказательства или представлять новые доказательства, но должна обоснованно высказаться по таким ходатайствам. Следовательно, отказ в сборе новых доказательств, требуемом сторонами, должен быть достаточно обоснован. Более того, возможный отказ апелляционной инстанции может быть обжалован вместе с решением по существу дела. Все это направлено, с одной стороны, на обеспечение права на справедливое судебное разбирательство, а с другой стороны, на скорейшее разрешение дела, в противном случае представлением ходатайства о пересмотре/сборе доказательств, которые не имеют отношения к делу, осуществлялось бы необоснованное затягивание в его рассмотрении.

50. Относительно синтагмы "путем прочтения их" в ч.(2) статьи 414 Уголовно-процессуального кодекса, Конституционный суд отмечает, что данная статья устанавливает, что апелляционная инстанция проверяет показания и вещественные доказательства, рассмотренные судом первой инстанции, путем прочтения их в ходе судебного заседания и внесения в протокол.

51. Авторы обращения утверждают, в сущности, что оспариваемое положение нарушает приведенные конституционные нормы, поскольку прочтение показаний свидетеля, согласно ч.(2) статьи 414 Уголовно-процессуального кодекса, лишает стороны возможности задавать ему вопросы и принцип состязательности сторон теряет реальный смысл.

52. В этом аспекте Конституционный суд отмечает, что синтагма "путем прочтения их" в ч.(2) статьи 414 Уголовно-процессуального кодекса имеет отношение к делу при условии, что стороны не ставят под сомнение и не оспаривают показания, представленные в первой инстанции.

53. Вместе с тем, согласно ч.(3) этой статьи, в случае, если показания лиц, заслушанных в суде первой инстанции, опровергаются сторонами, по ходатайству последних лица, давшие данные показания, могут быть заслушаны в апелляционной инстанции в соответствии с общими правилами рассмотрения дел в судах первой инстанции.

54. В этих обстоятельствах Конституционный суд отмечает, что слово "может" в ч.(3) статьи 413 и синтагма "путем прочтения их" в ч.(2) статьи 414 Уголовно-процессуального кодекса сами по себе не затрагивают права, гарантированные статьями 20 и 26 Конституции. Кроме того, оспариваемые законодательные положения не противоречат конституционным нормам, закрепляющим отправление правосудия, поскольку, согласно статье 114 Основного закона, правосудие осуществляется именем закона только судебными инстанциями, а судьи, независимо от процессуальной стадии их участия, независимы и подчиняются только закону.

55. Более того, поскольку в данном случае авторы обращения поднимают также вопрос о требовании предсказуемости уголовно-процессуального закона, Конституционный суд обращается к своей практике в данной области, в которой он установил, что Уголовно-процессуальный кодекс не может изобиловать пояснительными текстами. Насколько ясно бы ни была составлена юридическая норма, в любой системе права существует неизбежный элемент судебного толкования, включая нормы уголовно-процессуального права (см. в связи с этим ОКС № 124 от 30 октября 2018 года, § 24; ОКС № 152 от 29 ноября 2018 года, § 24).

56. Таким образом, Конституционный суд заключает, что в данном случае уголовно-процессуальное законодательство содержит достаточные гарантии для обеспечения права на справедливое судебное разбирательство и права на защиту, а способ применения гарантий справедливого судебного разбирательства в производствах апелляционных палат зависит от особенностей этих производств с соблюдением всех процедур и роли апелляционной палаты во внутри-правовой организации (см. Botten против Норвегии, 19 февраля 1996 года, § 39).

57. Учитывая вышеизложенное, Конституционный суд заключает, что обращение об исключительном случае неконституционности не отвечает требованиям приемлемости и не может быть принято к рассмотрению по существу.

По этим основаниям, в соответствии со ст.26 ч.(1) Закона о Конституционном суде, ст.61 ч.(3) и ст.64 Кодекса конституционной юрисдикции Конституционный суд

ОПРЕДЕЛЯЕТ:

1. Признать неприемлемым обращение об исключительном случае неконституционности:

- статьи 251 ч.(2) и ч.(4);

- статьи 325 ч.(2);

- слова "может" в ч.(3) статьи 413;

- синтагмы "путем прочтения их" в ч.(2) статьи 414 Уголовно-процессуального кодекса, заявленном адвокатами Василием Никоарэ и Георгием Ногаем в интересах подсудимой Анжелы Юрашко в деле № 1a-683/18, находящемся в производстве Апелляционной палаты Кишинэу.

2. Настоящее определение является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в "Monitorul Oficial al Republicii Moldova".