Постановление N 39 от 21.12.2021 об исключительном случае неконституционности некоторых положений статьи 335 ч.(1) Уголовного кодекса (непредсказуемость понятия "общественным интересам") (обращение № 172g/2021 г.)

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

об исключительном случае неконституционности

некоторых положений статьи 335 ч.(1) Уголовного кодекса

(непредсказуемость понятия "общественным интересам")

(обращение № 172g/2021 г.)

№ 39  от  21.12.2021

 (в силу 21.12.2021) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 325-333 ст. 232 от 31.12.2021

* * *

Именем Республики Молдова

Конституционный суд в составе:

Люба ШОВА, председательствующая,

Николае РОШКА,

Сергей ЦУРКАН,

Владимир ЦУРКАН, судьи,

при участии помощника судьи Георгия Реницэ,

принимая во внимание обращение,

зарегистрированное 21 июля 2021 года,

рассмотрев указанное обращение в открытом заседании,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате,

выносит следующее постановление.

ПРОЦЕДУРНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Основанием для рассмотрения дела послужило обращение об исключительном случае неконституционности понятия "общественным интересам" в ч.(1) статьи 335 Уголовного кодекса, заявленном адвокатом Сергеем Филатовым в интересах Владислава Вэздэуцана, стороны по делу № 10-2280/2020, находящемуся в производстве суда Кишинэу, сектор Чокана.

2. Обращение об исключительном случае неконституционности представлено в Конституционный суд судьей в суде Кишинэу, сектор Чокана, Константином Дамаскиным в соответствии со статьей 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

3. Определением Конституционного суда от 26 октября 2021 года, без вынесения решения по существу, обращение было признано приемлемым.

4. В ходе рассмотрения дела Конституционный суд затребовал мнения Парламента, Президента Республики Молдова, Правительства, Института юридических, политических и социологических исследований и Института уголовных реформ.

5. В открытом заседании Конституционного суда присутствовали: автор обращения Владислав Вэздэуцан; представитель автора обращения адвокат Сергей Филатов; представитель Парламента Валериу Кучук; представитель Правительства Юлиан Русу.

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

А. Обстоятельства основного спора

6. Прокурор Антикоррупционной прокуратуры 20 апреля 2017 года вынес постановление о предъявлении обвинения Владиславу Вэздэуцану в порядке статьи 335 ч.(1¹) и ч.(3) [злоупотребление служебным положением в частном секторе] Уголовного кодекса.

7. Адвокат Сергей Филатов 7 декабря 2020 года подал в интересах Владислава Вэздэуцана жалобу на действия/бездействие и акты органа уголовного преследования и прокурора, указав, что предъявленное обвинение является необоснованным и незаконным.

8. Адвокат Сергей Филатов 28 мая 2021 года заявил в интересах Владислава Вэздэуцана об исключительном случае неконституционности понятия "общественным интересам" ч.(1) статьи 335 Уголовного кодекса.

9. Определением от 16 июля 2021 года судья в суде Кишинэу, сектор Чокана, Константин Дамаскин удовлетворил ходатайство и направил обращение об исключительном случае неконституционности в Конституционный суд для его разрешения.

В. ПРИМЕНИМОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

10. Применимые положения Конституции:

Статья 1

Государство Республика Молдова

"[…]

(3) Республика Молдова – демократическое правовое государство, в котором достоинство человека, его права и свободы, свободное развитие человеческой личности, справедливость и политический плюрализм являются высшими ценностями и гарантируются".

Статья 22

Необратимость закона

"Никто не может быть осужден за действия или за бездействие, которые в момент их совершения не составляли преступления. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое могло быть применено в момент совершения преступления".

Статья 23

Право каждого человека на знание своих прав и обязанностей

"[…]

(2) Государство обеспечивает право каждого человека на знание своих прав и обязанностей. С этой целью государство публикует все законы и другие нормативные акты и обеспечивает их доступность".

11. Применимые положения Уголовного кодекса Республики Молдова, принятого Законом № 985 от 18 апреля 2002 года:

Статья 335

Злоупотребление служебным положением

"(1) Умышленное использование лицом, управляющим коммерческой, общественной или иной негосударственной организацией либо работающим для такой организации, своего служебного положения имущества организации в корыстных, иных личных интересах или интересах третьих лиц, прямо или косвенно, повлекшее причинение ущерба в значительных размерах общественным интересам либо правам и охраняемым законом интересам физических или юридических лиц,

наказывается штрафом в размере от 650 до 1150 условных единиц или лишением свободы на срок до 3 лет с лишением в обоих случаях права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от 2 до 5 лет.

(1¹) Действия, предусмотренные частью (1), повлекшие тяжкие последствия,

наказываются штрафом в размере от 1350 до 2350 условных единиц или лишением свободы на срок от 2 до 6 лет с лишением в обоих случаях права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от 2 до 5 лет.

Примечание: Признать неконституционным предложение "действия, предусмотренные частью (1), повлекшее тяжкие последствия" в ч.(1¹) статьи 335 Уголовного кодекса, согласно Постановлению Конституционного суда № 24 от 17 октября 2019 года, вступившему в силу 17 октября 2019 года.

[Ч. (2) ст.335 признана утратившей силу по Закону № 245 от 2 декабря 2011 года, вступил в силу 3 февраля 2012 года]

(3) Действия, предусмотренные частью (1), совершенные в интересах организованной преступной группы или преступной организации или совершенные администратором банка,

наказываются лишением свободы на срок от 3 до 7 лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от 10 до 15 лет".

ВОПРОСЫ ПРАВА

А. ПРИЕМЛЕМОСТЬ ОБРАЩЕНИЯ

12. Определением от 26 октября 2021 года Конституционный суд подтвердил соблюдение по делу требований приемлемости обращения, установленных в его неизменной практике.

13. Согласно статье 135 ч.(1) п.а) Конституции, контроль конституционности законов, в данном случае некоторых положений Уголовного кодекса, относится к компетенции Конституционного суда.

14. Обращение об исключительном случае неконституционности подано по ходатайству представителя стороны в процессе. Так, оно представлено субъектом, наделенным данным правом, в соответствии со статьей 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года.

15. Предметом обращения является понятие "общественным интересам", содержащееся в ч.(1) статьи 335 Уголовного кодекса, устанавливающей уголовную ответственность за злоупотребление служебным положением в частном секторе.

16. По вопросу о применимости оспариваемой нормы по делу, в рамках которого было заявлено об исключительном случае неконституционности, Конституционный суд отмечает следующее. Исключительный случай неконституционности заявлен по делу, в котором обсуждается в том числе законность предъявленного обвинения. В этом аспекте по делу Litschauer против Республики Молдова от 13 ноября 2018 года Европейский суд рассмотрел, составляют ли вменяемые в вину заявителю деяния преступление и было ли определение преступления достаточно доступным и предсказуемым, хотя судебные инстанции рассматривали ходатайство об аресте (§ 29). Такой же подход был и по делу Барабой и Габура против Республики Молдова от 27 апреля 2021 года. На стадии уголовного преследования обсуждается вопрос наличия "разумного подозрения". В то же время "разумное подозрение" включает как фактические, так и правовые вопросы. Что касается правовых вопросов, наличие "разумного подозрения" требует, чтобы вменяемые деяния разумно признавались преступлением, предусмотренным положением уголовного закона, описывающим преступное поведение (Włoch против Польши, 19 октября 2000 года, § 109; Sabuncu и другие против Турции, 10 ноября 2020 года, § 146-147; Selahattin Demirtaş против Турции [№ 2] [БП], 22 декабря 2020 года, § 317). Поскольку по делу, в рамках которого было заявлено об исключительном случае неконституционности, обжалована законность предъявленного обвинения, Конституционный суд считает, что оспариваемые положения могут быть применены.

17. Конституционный суд отмечает, что оспариваемые положения ранее не составляли предмет контроля конституционности.

18. Чтобы признать обращение приемлемым, Конституционному суду надлежало установить действие гарантированных Конституцией прав, приведенных автором обращения.

19. Автор обращения утверждает, что оспариваемые положения противоречат статьям 1 ч.(3) [верховенство права], 22 [необратимость закона] и 23 [качество законов] Конституции, указывая, что они не отвечают требованиям качества уголовного закона.

20. Конституционный суд отмечает, что положения статьи 22 Конституции совместно со статьей 7 Европейской конвенции о правах человека гарантируют принцип законности уголовного обвинения и уголовного наказания (nullum crimen, nulla poena sine lege).

21. Конституционный суд напоминает, что во исключение любой двусмысленности законодательные положения должны формулироваться в четкой и понятной форме, без синтаксических сложностей и неясных пассажей. В частности, в области уголовного права законодатель должен излагать точно, ясно и последовательно, как того требует принцип законности вменения в вину и наказания, гарантированный статьей 22 Конституции и статьей 7 Европейской конвенции о правах человека (см. ОКС № 49 от 31 мая 2018 года, § 30; ОКС № 9 от 23 января 2019 года, § 15; ОКС № 24 от 16 февраля 2021 года, § 19).

22. Европейский суд установил, что статью 7 Конвенции следует толковать и применять таким образом, чтобы обеспечить лицу эффективную защиту от произвольного уголовного преследования, осуждения и наказания (Parmak и Bakir против Турции, 3 декабря 2019 года, § 57; Жидик против Румынии, 18 февраля 2020 года, § 76). Для применения наказания статья 7 требует наличия интеллектуальной связи, позволяющей с точностью установить элемент ответственности в поведении преступника (G.I.E.M. ООО и другие против Италии [БП], 28 июня 2018 года, § 242 и § 246).

23. Рассмотрев предварительно оспариваемые положения, Конституционный суд отметил, что они носят общий характер, а задача Конституционного суда заключается в том, чтобы проверить, может ли адресат уголовной нормы понять, обратившись к консультации специалиста, какое действие/бездействие запрещено, и построить свое поведение соответствующим образом.

24. Так, Конституционный суд подтвердил действие по делу статей 1 ч.(3) и 22 Конституции, гарантирующих принцип законности уголовного обвинения и уголовного наказания, и статьи 23 Конституции, устанавливающей требования к качеству закона.

25. Таким образом, Конституционный суд признал обращение приемлемым и далее приступит к рассмотрению дела по существу.

B. СУЩЕСТВО ДЕЛА

ПРЕДПОЛАГАЕМОЕ НАРУШЕНИЕ СТАТЬИ 22 В СОЧЕТАНИИ СО СТАТЬЯМИ 1 Ч.(3) И 23 КОНСТИТУЦИИ

А. Аргументы автора обращения

26. Автор обращения об исключительном случае неконституционности утверждает, что понятие "общественным интересам" в ч.(1) статьи 335 Уголовного кодекса является непредсказуемым.

27. В этом смысле автор обращения ссылается на постановления Конституционного суда № 22 от 27 июня 2017 года и № 33 от 7 декабря 2017 года, в которых Конституционный суд установил неконституционность понятия "общественным интересам либо" в контексте других преступлений.

28. По мнению автора, оспариваемое положение противоречит статьям 1 ч.(3), 22 и 23 Конституции.

В. Аргументы органов власти и учреждений, представивших свое мнение

29. В представленном Президентом Республики Молдова мнении отмечается, что обращение необоснованно и должно быть признано неприемлемым. Однако в случае, если обращение будет признано приемлемым, Президент Республики считает, что следует учитывать предыдущую практику Конституционного суда, то есть постановления № 22 от 27 июня 2017 года и № 33 от 7 декабря 2017 года, в которых Конституционный суд установил неконституционность понятия "общественным интересам либо".

30. В представленном Парламентом мнении указывается, что под синтагмой "общественным интересам либо" в ч.(1) статьи 335 Уголовного кодекса следует понимать выполнение или невыполнение действий, вытекающих из служебных обязанностей лица, путем нарушения некоторых законодательных положений, чем наносится значительный ущерб общественным интересам и охраняемым законом интересам физических и юридических лиц. Так, Парламент считает, что оспариваемое положение не противоречит Конституции.

31. В представленном Правительством мнении отмечается, что обращение об исключительном случае неконституционности является неприемлемым, поскольку оно представлено судье по уголовному преследованию, рассматривающему жалобу в порядке статьи 313 Уголовно-процессуального кодекса. Соответственно, оспариваемая норма не применима по делу. Однако в случае, если обращение будет признано приемлемым, оспариваемые положения должны быть признаны конституционными. В этом смысле Правительство отмечает, что понятие "общественный интерес" не может быть квалифицировано автоматически как абстрактное понятие. В то же время Правительство утверждает, что, хотя внутреннее законодательство в этой области не содержит определения понятия "общественный интерес", оно не ограничивается только материальными абстрактными аспектами, а касается и материально-имущественных вопросов, смежных с общественной сферой.

32. В представленном Институтом юридических, политических и социологических исследований мнении отмечается, что понятие "общественным интересам" в ч.(1) статьи 335 Уголовного кодекса противоречит Конституции. В подтверждение этого мнения приводится предыдущая практика Конституционного суда

В. Оценка Конституционного суда

1. Общие принципы

33. Конституционный суд напоминает, что верховенство права подразумевает, среди прочего, обеспечение законности и правовой определенности. В частности, в области уголовного права положения статьи 22 Конституции совместно с положениями статьи 7 Европейской конвенции о правах человека гарантируют принцип законности уголовного обвинения и уголовного наказания (nullum crimen, nulla poena sine lege).

34. Европейский суд по правам человека в своей практике установил, что статью 7 Конвенции следует толковать и применять таким образом, чтобы обеспечить лицу эффективную защиту от произвольного уголовного преследования, осуждения и наказания (Rohlena против Чехии [БП], 27 января 2015 года, § 50; Vasiliauskas против Литвы [БП], 20 октября 2015 года, § 153; Koprivnikar против Словении, 24 января 2017 года, § 45). Это утверждение относится и к статье 22 Конституции.

35. В этом смысле Конституционный суд заключает, что принцип законности уголовного обвинения и уголовного наказания предполагает, по определению, что никакое деяние не может рассматриваться как преступление, если закон не предусматривает это (nullum crimen sine lege), и наказания не могут применяться, если они не предусмотрены законом (nulla poena sine lege). Законность вменения в вину и наказания является основной гарантией правовой определенности лица в области уголовного права.

36. Конституционный суд отмечает, что этот принцип несет последствия как для процесса разработки уголовных норм, так и для их применения. Иными словами, он в равной мере обязателен для законодателя и для судьи.

37. Конституционный суд отмечает, что в законотворчестве принцип законности вменения в вину и наказания достигается как в материальном, так и в формальном плане. С материальной стороны, этот принцип налагает на законодателя два основных обязательства: (1) предусматривать в тексте закона относящиеся к преступлениям действия и связанные с ними наказания; и (2) составлять норму закона с достаточной ясностью, чтобы любое лицо могло понять, какие действия или бездействие под нее подпадают. Формальная сторона относится к обязанности принятия уголовных норм органическими законами в соответствии со статьей 72 ч.(3) п.n) Конституции (ПКС № 12 от 14 мая 2018 года, § 35 и § 36; ПКС № 25 от 12 августа 2021 года, § 60 и § 61).

38. С другой стороны, рассматриваемый принцип налагает на субъекты, наделенные компетенцией по применению уголовного закона, включая судебные инстанции, два основных обязательства: (1) правильное толкование и единообразное применение уголовного закона; (2) запрет на ретроактивное применение уголовного закона, за исключением более благоприятного уголовного закона (ПКС № 12 от 14 мая 2018 года, § 37; ПКС № 25 от 12 августа 2021 года, § 62).

39. Европейский суд в своей практике подчеркивал, что выражение "предусмотренный законом" предполагает, среди прочего, соответствие закона стандарту качества, то есть он должен быть доступным и предсказуемым (Rohlena против Чехии [БП], 27 января 2015 года, § 50; Vasiliauskas против Литвы [БП], 20 октября 2015 года, § 154; Koprivnikar против Словении, 24 января 2017 года, § 48). Конституционный суд отмечает, что статья 23 ч.(2) Конституции также предполагает принятие законодателем доступных, ясных и предсказуемых законов.

40. Условие доступности подразумевает, что текст закона должен быть известен тем, для кого он предназначен. Каждый должен располагать информацией о применении правовых норм в конкретном случае (Хлюстов против России, 11 июля 2013 года, § 68). Доступность закона предполагает доведение до сведения общественности нормативных актов и их вступление в силу, которая реализуется на основании статьи 76 Конституции, путем опубликования закона в Официальном мониторе Республики Молдова.

41. В свою очередь условие ясности и предсказуемости выполнено тогда, когда сторона процесса может знать из содержания соответствующей правовой нормы, или, в случае необходимости, посредством ее толкования судами либо при помощи профессиональных юристов, какие действия или бездействие ведут к уголовной ответственности и какое следует наказание за нарушение какой-либо нормы (Koprivnikar против Словении, 24 января 2017 года, § 47).

42. И все же Европейский суд отметил, что, хотя определенность и желательна, она может привести к чрезмерной жесткости. Необходимость избежать чрезмерной жесткости и идти в ногу с изменяющимися обстоятельствами предполагает составление законов в более или менее общих формулировках, а толкование и применение этих положений зависит от практики (Parmak и Bakir против Турции, 3 декабря 2019 года, §59).

43. Что касается ясности правовых норм, Европейский суд отметил, что прогрессивное развитие уголовного права через законотворчество является прочно установившейся и необходимой частью юридической практики в странах-участницах Конвенции. Статью 7 Конвенции нельзя рассматривать как запрещающую постепенное разъяснение правил уголовной ответственности путем судебного толкования в каждом конкретном случае с условием, что результат соответствует сути преступления и является разумно предсказуемым (Кононов против Латвии [БП], 17 мая 2010 года, § 185; Norman против Соединенного Королевства, 6 июля 2021 года, § 60). При рассмотрении вопроса предсказуемости уголовной нормы Европейский суд должен установить, является ли судебное толкование уголовного закона продолжением четкой линии развития юриспруденции (Dragotoniu и Militaru-Pidhorni против Румынии, 24 мая 2007 года, § 44).

44. Кроме того, чтобы закон отвечал требованию предсказуемости, он должен с достаточной ясностью определять пределы и способы осуществления дискреционных полномочий органами в соответствующей области, учитывая преследуемую законную цель (Sissanis против Румынии, 25 января 2007 года, § 66). Неразграниченные дискреционные полномочия, даже если они формально подпадают под судебный контроль, не проходят проверку на предсказуемость. Тот же вывод действует и в отношении неограниченной дискреционной власти судебных инстанций (ПКС № 28 от 23 ноября 2015 года, § 61; ПКС № 2 от 23 января 2020 года, § 46; ПКС № 25 от 12 августа 2021 года, § 68).

2. Применение принципов в настоящем деле

45. Конституционный суд напоминает, что ранее он признал неконституционным положение "общественным интересам либо", содержащееся в ч.(1) статьи 327 [злоупотребление властью или служебным положением], ч.(1) статьи 328 [превышение власти или служебных полномочий] и ч.(1) статьи 329 [служебная халатность], п.d) ч.(2) статьи 361 [изготовление, владение, сбыт или использование поддельных официальных документов, печатей, штампов или бланков] Уголовного кодекса, в связи с установлением его противоречия статьям 1 ч.(3), 22, 23 ч.(2) Конституции (см. ПКС № 22 от 27 июня 2017 года, ПКС № 33 от 7 декабря 2017 года и ПКС № 24 от 17 октября 2019 года).

46. Конституционный суд отмечает, что понятию "общественный интерес" дается определение, среди прочего, в статье 3 Закона № 82 от 25 мая 2017 года о неподкупности (общий интерес по развитию благосостояния общества в целом и по достижению законных частных интересов, гарантированная реализация которых обеспечивается функционированием публичных и частных субъектов, а также исполнением публичными агентами данных субъектов своих служебных полномочий в строгом соответствии с законоположениями, при эффективном и экономном использовании ресурсов), в статье 2 Закона № 16 от 15 февраля 2008 года о конфликте интересов (всеобщая заинтересован­ность общества в том, чтобы лица, занимающие государственные должности, принимали при выполнении своих служебных обязанностей беспристрастные и законные решения), а также в статье 18 Административного кодекса (к сфере общественного интереса относятся правопорядок, демократия, обеспечение прав и свобод лиц, а также их обязанности, удовлетворение социальных нужд, осуществление полномочий органов публичной власти, их надлежащее функционирование в рамках закона). Однако Конституционный суд заключает, что подобное определение не содержится в уголовном законодательстве.

47. Конституционный суд отмечает, что уголовный закон не содержит четких и предсказуемых критериев для оценки последствий в результате конкретных действий лица для такой абстрактной ценности, каковой является "общественный интерес" (ПКС № 33 от 7 декабря 2017 года, §108).

48. В этом аспекте Конституционный суд делает ссылку на практику Европейского суда по делу Лиивик против Эстонии, 25 июня 2009 года, § 100-101), в котором отмечалось, что используемые внутренними судами критерии для определения факта причинения истцом "значительного ущерба интересам государства" и несовместимости действий с "общим интересом правосудия" были слишком расплывчаты. Европейский суд не пришел к убеждению, что лицо могло в разумной степени предвидеть риск быть обвиненным и осужденным за то, что своими действиями оно причинило существенный ущерб интересам государства, поскольку уголовная норма содержит широкие понятия и расплывчатые критерии.

49. Учитывая абстрактный характер оспариваемой нормы, Конституционный суд заключает, что синтагма "общественным интересам" в ч.(1) статьи 335 Уголовного кодекса допускает непредсказуемое неблагоприятное толкование по отношению к лицу, совершившему деяние. Непредсказуемое неблагоприятное толкование составляет нарушение принципа законности уголовного обвинения и законности наказания.

50. В отсутствие четких критериев, установленных в уголовном законодательстве, определение пагубных последствий преступления по злоупотреблению служебным положением в частном секторе для "общественного интереса" осуществляется по усмотрению тех, кто применяет уголовный закон, а заинтересованное лицо находится в состоянии правовой неопределенности.

51. Более того, Конституционный суд отмечает, что статья 335 ч.(1) Уголовного кодекса устанавливает уголовную ответственность за умышленное использование лицом, управляющим коммерческой, общественной или иной негосударственной организацией либо работающим для такой организации, своего служебного положения имущества организации в корыстных, иных личных интересах или интересах третьих лиц, прямо или косвенно, повлекшее причинение ущерба в значительных размерах общественным интересам либо правам и охраняемым законом интересам физических или юридических лиц.

52. Конституционный суд отмечает, что для привлечения к ответственности на основании этой статьи необходимо, чтобы совершенное деяние причинило ущерб в значительных размерах (i) общественным интересам либо (ii) правам и охраняемым законом интересам физических или юридических лиц.

53. Конституционный суд заключает, что синтагма "общественным интересам либо" в ч.(1) статьи 335 Уголовного кодекса усложняет изложение состава преступления по злоупотреблению служебным положением в частном секторе, составляя источник правовой неопределенности. Понятие "общественный интерес" является общим и абстрактным, не обеспечивает идентификацию субъекта, которому причиняется ущерб, то есть, не выявляет жертву преступления (см. ПКС № 24 от 17 октября 2019 года, § 141).

54. Так, Конституционный суд отмечает, что решение и суждения, изложенные в постановлениях № 22 от 27 июня 2017 года, № 33 от 7 декабря 2017 года и № 24 от 17 октября 2019 года (см. выше § 44), применимы, mutatis mutandis, и в настоящем деле.

55. Таким образом, Конституционный суд заключает, что синтагма "общественным интересам либо" в ч.(1) статьи 335 Уголовного кодекса не выполняет стандарт качества уголовного закона, тем самым противоречит статьям 1 ч.(3) и 22 в сочетании со статьей 23 ч.(2) Конституции.

56. Принимая во внимание данные выводы, Конституционный суд отмечает, что признание неконституционной синтагмы "общественным интересам либо" в ч.(1) статьи 335 Уголовного кодекса не ограничивает область применения этой статьи. В связи с этим Конституционный суд отмечает, что оставшееся законодательное положение [повлекшее причинение ущерба в значительных размерах правам и охраняемым законом интересам физических или юридических лиц] предоставляет защиту всем возможным категориям пострадавших в результате преступления, предусмотренного ч.(1) статьи 335 Уголовного кодекса, учитывая тот факт, что юридические лица могут быть как публичного, так и частного права (см. статью 173 Гражданского кодекса). Из этого обоснованно следует, что возможный материальный ущерб, причиненный общественным интересам, может быть отнесен к категории ущерба, нанесенного правам и охраняемым законом интересам юридических лиц публичного права, включая государство, административно-территориальные единицы и иные юридические лица публичного права (см., mutatis mutandis, ПКС № 24 от 17 октября 2019 года, § 143).

По этим основаниям, руководствуясь статьями 135 ч.(1) п.а) и п.g) и 140 Конституции, статьей 26 Закона о Конституционном суде, статьями 6, 61, 62 п.а) и п.е), 68 Кодекса конституционной юрисдикции, Конституционный суд

ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Признать обоснованным обращение об исключительном случае неконституционности, заявленном адвокатом Сергеем Филатовым в интересах Владислава Вэздэуцана, стороны по делу № 10-2280/2020, находящемуся в производстве суда Кишинэу, сектор Чокана.

2. Признать неконституционной синтагму "общественным интересам либо" в ч.(1) статьи 335 Уголовного кодекса.

3. Настоящее постановление является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в "Monitorul Oficial al Republicii Moldova".