Определение N 109 от 07.11.2017 о неприемлемости обращения № 138g/2017 г. об исключительном случае неконституционности некоторых положений ст.243 ч.(1) п.а) и п.с) Уголовного кодекса Республики Молдова № 985-XV от 18 апреля 2002 года (отмывание денег)

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

о неприемлемости обращения № 138g/2017 г. об исключительном

случае неконституционности некоторых положений ст.243 ч.(1)

п.а) и п.с) Уголовного кодекса Республики Молдова

№ 985-XV от 18 апреля 2002 года

(отмывание денег)

№ 109  от  07.11.2017

 (в силу 07.11.2017) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 58-66 ст. 34 от 23.02.2018

* * *

Конституционный суд в составе

Тудор ПАНЦЫРУ, председатель,

Аурел БЭЕШУ,

Игорь ДОЛЯ,

Виктория ИФТОДИ,

Виктор ПОПА,

Вячеслав ЗАПОРОЖАН, судьи,

при участии секретаря заседания Георгия Реницэ,

принимая во внимание обращение, представленное

и зарегистрированное 20 октября 2017 г.,

рассмотрев предварительно указанное обращение,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате 7 ноября 2017 г.,

выносит следующее определение.

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

1. Основанием для рассмотрения дела послужило обращение об исключительном случае неконституционности ст.243 ч.(1) п.а) и п.с) Уголовного кодекса Республики Молдова № 985-XV от 18 апреля 2002 года, представленное по ходатайству адвокатов Георгия Ульяновски и Корины Стратан в рамках дела № 1-1354/17, рассматриваемого судом Кишинэу, сектор Буюкань.

2. Обращение было представлено в Конституционный суд 20 октября 2017 года судьей суда Кишинэу, сектор Буюкань, Еленой Кожокарь в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года, а также Положением о порядке рассмотрения обращений, представленных в Конституционный суд.

A. Обстоятельства основного спора

3. В производстве суда Кишинэу, сектор Буюкань, находится уголовное дело № 1-1354/17 по обвинению К.Л. в совершении преступлений, предусмотренных ст.42 ч.(2), ст.243 ч.(3) п.b), ст.352¹ ч.(1), ч.(2) Уголовного кодекса.

4. В ходе судебного заседания от 17 октября 2017 года адвокаты Георге Ульяновски и Корина Стратан представили ходатайство об исключительном случае неконституционности ст.243 ч.(1) п.а) и п.с) Уголовного кодекса.

5. Определением от 19 октября 2017 г. суд Кишинэу, сектор Буюкань, удовлетворил ходатайство и направил обращение об исключительном случае неконституционности в адрес Конституционного суда для разрешения.

B. Применимое законодательство

6. Применимые положения Конституции (повторное опубликование в М.О., 2016 г., № 78, ст.140):

Статья 21

Презумпция невиновности

«Любое лицо, обвиняемое в совершении преступления, считается невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена законным порядком путем гласного судебного разбирательства, при котором ему обеспечиваются все необходимые гарантии для защиты».

Статья 22

Необратимость закона

«Никто не может быть осужден за действия или бездействие, которые в момент их совершения не составляли преступления. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое могло быть применено в момент совершения преступления».

Статья 23

Право каждого человека на знание своих прав и обязанностей

«(1) Каждый человек имеет право на признание его правосубъектности.

(2) Государство обеспечивает право каждого человека на знание своих прав и обязанностей. С этой целью государство публикует все законы и другие нормативные акты и обеспечивает их доступность».

7. Применимые положения Уголовного кодекса Республики Молдова № 985-XV от 18 апреля 2002 года (повторное опубликование в М.О., 2009, № 72-74, ст.195):

Статья 132¹

Имущество

«Под имуществом в контексте статей 106, 243 и 279 понимаются финансовые средства, любого рода ценности (активы), материальные или нематериальные, движимые или недвижимые, осязаемые или неосязаемые, а также документы или другие юридические инструменты в любой форме, в том числе электронной или цифровой, подтверждающие правовой статус или право, включая любую долю участия (интересы) в таких ценностях (активах)».

Статья 243

Отмывание денег

«(1) Отмывание денег, совершенное путем:

a) конвертирования или перевода имущества лицом, которому известно или должно было быть известно, что это имущество составляет незаконный доход, в целях сокрытия или маскировки его незаконного происхождения либо оказания помощи любому лицу, вовлеченному в совершение основного преступления, во избежание юридических последствий этих действий;

b) сокрытия или маскировки подлинности, происхождения, местонахождения, распоряжения, передачи, перемещения имущества, реальных свойств имущества или прав на него лицом, которому известно или должно было быть известно, что это имущество составляет незаконный доход;

c) получения, владения или использования имущества лицом, которому известно или должно было быть известно, что это имущество составляет незаконный доход;

d) участия в любом объединении, сговоре, пособничества посредством оказания содействия, помощи или дачи советов в целях совершения действий, предусмотренных пунктами a)–c),

наказывается штрафом в размере от 1350 до 2350 условных единиц или лишением свободы на срок до 5 лет с лишением или без лишения в обоих случаях права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от 2 до 5 лет, а в случае юридического лица – штрафом в размере от 8000 до 11000 условных единиц с лишением права заниматься определенной деятельностью или с ликвидацией юридического лица.

(2) Те же действия, совершенные:

b) двумя или более лицами;

с) с использованием служебного положения,

наказываются штрафом в размере от 2350 до 5350 условных единиц или лишением свободы на срок от 4 до 7 лет, а в случае юридического лица – штрафом в размере от 10000 до 13000 условных единиц с лишением права заниматься определенной деятельностью или с ликвидацией юридического лица.

(3) Действия, предусмотренные частями (1) или (2), совершенные:

а) организованной преступной группой или преступной организацией;

b) в особо крупных размерах,

наказываются лишением свободы на срок от 5 до 10 лет, а в случае юридического лица – штрафом в размере от 13000 до 16000 условных единиц или ликвидацией юридического лица.

(4) Незаконными действиями являются также деяния, совершенные за пределами государства, если они содержат признаки состава преступления в государстве, в котором они совершены, и могут являться составом преступления, совершенного на территории Республики Молдова».

8. Применимые положения Закона № 190-XVI от 26 июля 2007 года о предупреждении и борьбе с отмыванием денег и финансированием терроризма (опубликован в М.О., 2007, № 141-145, ст.597):

Статья 3

Основные понятия

«В целях настоящего закона используются следующие основные понятия:

отмывание денег – определенные статьей 243 Уголовного кодекса действия, осуществляемые с целью придания законного характера источнику и происхождению незаконных доходов либо с целью сокрытия происхождения или принадлежности таких доходов;

[…]

имущество – финансовые средства, любого рода ценности (активы), материальные или нематериальные, движимые или недвижимые, осязаемые или неосязаемые, а также юридические документы или инструменты в любой форме, в том числе электронной или цифровой, подтверждающие правовой титул или право, включая любую долю участия (интересы) в таких ценностях (активах);

незаконные доходы – любое имущество, предназначенное или использованное для преступления либо добытое, прямо или косвенно, в результате совершения преступления, любая выгода, полученная от этого имущества, а также любое имущество, конвертированное или преобразованное, частично или полностью, из имущества, предназначенного или использованного для преступления либо добытого в результате совершения преступления, и из выгод, полученных от этого имущества;

[…]».

9. Применимые положения Конвенции об отмывании денег, выявлении, аресте и конфискации доходов, полученных в результате преступной деятельности [принятой в Страсбурге 8 ноября 1990 года и ратифицированной Республикой Молдова Законом № 914-XV от 15 марта 2002 года (М.О., 2002, № 43-45, ст.281)]:

Статья 1

Использование терминов

«Для целей настоящей Конвенции:

«a) «доходы» означают любую экономическую выгоду, полученную в результате совершения преступлений. Эта выгода может включать любое имущество, определяемое в подпункте «b» настоящей статьи;

b) «имущество» означает имущество любого рода, вещественное или невещественное, движимое или недвижимое, а также юридические акты или документы, дающие право на имущество или на долю в этом имуществе;

[…]

e) «основное преступление» означает любое преступление, в результате которого были получены доходы, которые могут стать объектом преступления в соответствии со статьей 6 настоящей Конвенции».

Статья 6

Преступления, связанные с отмыванием средств

«1). Каждая Сторона принимает законодательные и другие необходимые меры с целью квалифицировать в качестве преступлений в соответствии со своим внутренним правом при наличии умысла:

a) конверсию или передачу имущества, если известно, что это имущество является доходом, полученным преступным путем, с целью скрыть незаконное происхождение такого имущества или помочь любому лицу, замешанному в совершении основного преступления, избежать правовых последствий своих деяний;

b) утаивание или сокрытие действительной природы, происхождения, местонахождения, размещения, движения имущества или прав на него, если известно, что это имущество представляет собой доход, полученный преступным путем; и при соблюдении своих конституционных принципов и основных концепций своей правовой системы;

c) приобретение, владение или использование имущества, если в момент его получения было известно, что оно является доходом, добытым преступным путем;

d) участие или соучастие в любом из преступлений, определенных в настоящей статье, или в покушении на его совершение, а также за помощь, подстрекательство, содействие или консультирование в связи с совершением такого преступления.

2). Для целей выполнения или применения пункта 1 настоящей статьи:

a) не имеет значения, подпадает ли основное преступление под уголовную юрисдикцию Стороны;

b) может быть предусмотрено, что преступления, указанные в этом пункте, не применяются к лицам, совершившим основное преступление;

c) об осведомленности, намерении или мотивах, необходимых в качестве элементов преступления, предусмотренного в этом пункте, можно сделать вывод на основании объективных реальных обстоятельств.

3). Каждая Сторона может принять такие меры, которые она сочтет необходимыми, чтобы квалифицировать в качестве преступлений, согласно ее внутреннему законодательству, все или некоторые действия, указанные в пункте 1 настоящей статьи, в любом из следующих случаев (или во всех этих случаях), когда преступник:

a) должен был предполагать, что имущество является доходом, полученным преступным путем;

b) действовал с целью получения выгоды;

c) действовал с целью способствовать продолжению преступной деятельности.

[…]».

10. Применимые положения Конвенции Совета Европы об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности и финансировании терроризма [принятой в Варшаве 16 мая 2005 года и ратифицированной Республикой Молдова Законом № 165-XVI от 13 июля 2007 года (М.О., 2007, № 117-126, ст.532)]:

Статья 1

Использование терминов

«Для целей настоящей Конвенции:

a) «доходы» означают любую экономическую выгоду, полученную или извлеченную, прямо или косвенно в результате совершения преступлений. Такие доходы могут состоять из любого имущества, как определено в подпункте «b» настоящей статьи;

b) «имущество» означает имущество любого рода, вещественное или невещественное, движимое или недвижимое, а также юридические акты или документы, подтверждающие право на имущество или на долю в этом имуществе;

[…]

e) «основное преступление» означает любое преступление, в результате которого были получены доходы, которые могут стать предметом преступления в соответствии со статьей 9 настоящей Конвенции;

[…]».

Статья 9

Преступления, связанные с отмыванием денежных средств

1. Каждая Сторона принимает такие законодательные и иные необходимые меры, устанавливающие в качестве преступлений в соответствии со своим национальным законодательством, при наличии умысла:

a) конверсию или передачу имущества, если известно, что это имущество является доходом, с целью утаивания или сокрытия незаконного происхождения такого имущества или содействия любому лицу, вовлеченному в совершение основного преступления, во избежание правовых последствий своих деяний;

b) утаивание или сокрытие действительной природы, происхождения, местонахождения, размещения, движения имущества или прав на него, если известно, что это имущество представляет собой доход; и при соблюдении своих конституционных принципов и основных начал своей правовой системы;

c) приобретение, владение или использование имущества, если в момент его получения было известно, что оно является доходом;

d) участие, соучастие или сговор в совершении или покушении на совершение и оказание помощи, подстрекательство, содействие или консультирование в совершении любого из преступлений, установленных в соответствии с настоящей статьей.

2. Для целей выполнения или применения пункта 1 настоящей статьи:

a) не имеет значения, подпадает ли основное преступление под уголовную юрисдикцию Стороны;

b) может быть предусмотрено, что преступления, указанные в этом пункте, не применяются к лицам, совершившим основное преступление;

c) на основании объективных фактических обстоятельств можно сделать вывод об осведомленности, умысле или мотиве в качестве элементов преступления, предусмотренного в этом пункте.

3. Каждая Сторона может принять такие законодательные и иные меры, устанавливающие в качестве преступлений, согласно ее национальному законодательству, все или некоторые действия, указанные в пункте 1 настоящей статьи, в одном из или в обоих следующих случаях, когда преступник:

a) подозревал, что имущество является доходом;

b) должен был предполагать, что имущество является доходом;

[…]».

ВОПРОСЫ ПРАВА

A. Аргументы авторов обращения

11. В обоснование обращения об исключительном случае неконституционности авторы утверждают, что синтагма «должно было быть известно» в ст.243 ч.(1) п.а) и п.с) Уголовного кодекса (норма предусматривает ответственность за преступление по отмыванию денег) не отвечает требованиям качества закона с точки зрения предсказуемости и ясности.

12. В обращении отмечается также, что оспариваемая синтагма нарушает и принцип презумпции невиновности, поскольку позволяет привлечение лица к уголовной ответственности в отсутствии вины.

13. По мнению авторов обращения, оспариваемое положение вступает в противоречие со ст.21, ст.22 и ст.23 Конституции.

B. Оценка Конституционного суда

14. Рассмотрев обращение с точки зрения приемлемости, Конституционный суд отмечает следующее.

15. В соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) Конституции, конституционный контроль законов, в частности Уголовного кодекса, относится к компетенции Конституционного суда.

16. Конституционный суд отмечает, что обращение об исключительном случае неконституционности представлено уполномоченным субъектом, по ходатайству адвокатов Георгия Ульяновски и Корины Стратан в рамках дела № 1-1354/17, рассматриваемого судом Кишинэу, сектор Буюкань, в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года, а также Положения о порядке рассмотрения обращений, представленных в Конституционный суд.

17. Конституционный суд подчеркивает, что прерогатива разрешения исключительных случаев неконституционности, которой он наделен статьей 135 ч.(1) п.g) Конституции, предполагает установление соотношения между законодательными нормами и положениями Конституции с учетом принципа ее верховенства и применимости оспариваемых положений при рассмотрении судом основного спора.

18. Конституционный суд отмечает, что авторы обращения просят осуществить контроль конституционности ст.243 ч.(1) п.а) и п.с) Уголовного кодекса в целом, при этом оспаривают только синтагму «должно было быть известно» из указанной статьи, которая устанавливает уголовную ответственность за отмывание денег.

19. По мнению авторов обращения, оспариваемое положение не соответствует требованиям законности уголовной ответственности и качества закона, гарантированные ст.22 и ст.23 Конституции, а также противоречит принципу презумпции невиновности, закрепленному в ст.21 Конституции.

20. Проанализировав обращение, Конституционный суд отмечает, что гарантии, предусмотренные ст.22 Конституции наряду с положениями ст.7 Европейской конвенции, закрепляют принцип законности установления уголовной ответственности и уголовного наказания.

21. Ранее Конституционный суд указал, что конституционные ценности требуют, чтобы только законодатель определил наказуемое поведение, с тем чтобы деяние, как признак объективной стороны, было четко установлено, а не выявлено путем расширительного толкования лицами, применяющими уголовный закон. Такой способ применения закона может породить злоупотребления. Требование строгого толкования уголовной нормы, как и запрет применения уголовного закона по аналогии, преследует цель защитить лицо от произвола (ПКС № 21 от 27 июня 2016 года, §70).

22. В свою очередь ЕСПЧ в своей практике указал, что любое преступление или наказание за него должно быть четко определено в законе. Это требование считается выполненным в том случае, если заявитель может понять из текста соответствующей статьи, в случае необходимости с помощью толкования, данного ей судами, или получения юридической консультации, какие его действия или бездействие могут повлечь за собой уголовную ответственность и какое наказание он рискует (см. Kafkaris против Кипра [MC], решение от 12 февраля 2008 года, §140-141; Del Rio Prada против Испании [MC], решение от 21 октября 2013 года, §78, 79 и 91).

23. Вместе с тем на основании ст.23 Конституции, для того чтобы исключить любую двусмысленность, текст закона должен быть четко и понятно составлен, без синтаксических сложностей и непонятных пассажей. Качество уголовного закона имеет первостепенное значение для сохранения определенности правовых отношений и эффективного упорядочения общественных отношений.

24. Предварительно Конституционный суд отмечает, что не существует никаких сомнений в том, что отмывание денег непосредственно угрожает правовому государству. В подобном ключе высказался и ЕСПЧ (см. Podeschi против Сан-Марино, решение от 13 апреля 2017 года, §181).

25. Конституционный суд отмечает, что ст.243 ч.(1) п.а) и п.с) Уголовного кодекса устанавливает уголовную ответственность за отмывание денег путем конвертирования или перевода имущества лицом, которому известно или должно было быть известно, что это имущество составляет незаконный доход, в целях сокрытия или маскировки его незаконного происхождения либо оказания помощи любому лицу, вовлеченному в совершение основного преступления, во избежание юридических последствий этих действий; получения, владения или использования имущества лицом, которому известно или должно было быть известно, что это имущество составляет незаконный доход.

26. Конституционный суд подчеркивает, что определяющие признаки преступления по отмыванию денег указаны в Европейской конвенции от 8 ноября 1990 года об отмывании денег, выявлении, аресте и конфискации доходов, полученных в результате преступной деятельности, к которой присоединилась и Республика Молдова.

27. Так, согласно ст.6 ч.(3) п.а) данной Конвенции, каждая сторона может принять такие меры, которые она сочтет необходимыми, чтобы квалифицировать в качестве преступлений, согласно ее внутреннему законодательству, все или некоторые действия, указанные в пункте 1 настоящей статьи, в любом из следующих случаев (или во всех этих случаях), когда преступник должен был предполагать, что имущество является доходом, полученным преступным путем.

28. Аналогичным образом ст.9 ч.(3) Конвенции Совета Европы от 16 мая 2005 года об отмывании, выявлении, изъятии и конфискации доходов от преступной деятельности и финансировании терроризма, которая была ратифицирована Республикой Молдова, предусматривает, что каждая сторона может принять такие законодательные и иные меры, устанавливающие в качестве преступлений, согласно ее национальному законодательству, все или некоторые действия, указанные в пункте 1 настоящей статьи, в одном из или в обоих следующих случаях, когда преступник: a) подозревал, что имущество является доходом [от преступной деятельности]; b) должен был предполагать, что имущество является доходом [от преступной деятельности].

29. Таким образом, Конституционный суд заключает, что нормативной основой оспариваемых положений являются вышеуказанные конвенции.

30. Конституционный суд отмечает, что законодатель почти полностью воспроизводит положения Конвенции об отмывании денег, выявлении, аресте и конфискации доходов, полученных в результате преступной деятельности, содержащиеся в ст.6 «Преступления, связанные с отмыванием средств». Таким образом, преступления, предусмотренные в указанной статье, соответствуют преступлениям, установленным в положениях ст.243 Уголовного кодекса.

31. Конституционный суд подчеркивает, что отмывание денег, являясь последующим преступлением (delictum subsequens), имеет в качестве материального и нематериального объекта имущество, полученное в результате совершения основного преступления/предиката, в отношении которого применяются нормативные положения, касающиеся преступления, предусмотренного в ст.243 Уголовного кодекса. Другими словами, несмотря на то, что имеет самостоятельный характер, отмывание денег имеет в качестве предпосылки другое преступление, при совершении которого получены незаконные доходы.

32. Конституционный суд отмечает, что определение термина «незаконные доходы» дается в ст.3 Закона № 190-XVI от 26 июля 2007 года о предупреждении и борьбе с отмыванием денег и финансированием терроризма. Итак, незаконные доходы обозначают любое имущество, предназначенное или использованное для преступления либо добытое, прямо или косвенно, в результате совершения преступления, любая выгода, полученная от этого имущества, а также любое имущество, конвертированное или преобразованное, частично или полностью, из имущества, предназначенного или использованного для преступления либо добытого в результате совершения преступления, и из выгод, полученных от этого имущества.

33. Согласно ст.132¹ Уголовного кодекса под имуществом в контексте статей 106, 243 и 279 понимаются финансовые средства, любого рода ценности (активы), материальные или нематериальные, движимые или недвижимые, осязаемые или неосязаемые, а также документы или другие юридические инструменты в любой форме, в том числе электронной или цифровой, подтверждающие правовой статус или право, включая любую долю участия (интересы) в таких ценностях (активах).

34. Исходя из вышесказанного, Конституционный суд заключает, что при отмывании денег присутствует факт преследования преступником цели придавать законный характер источнику и происхождению незаконных доходов, то есть введению в законный оборот имущества, о котором ему было известно или должно было быть известно, что является незаконным доходом.

35. Таким образом, в случае ст.243 ч.(1) п.а) Уголовного кодекса вышеназванная цель может выражаться в любой форме из нижеуказанных: 1) цель сокрытия или маскировки незаконного происхождения имущества; 2) цель оказания помощи любому лицу, вовлеченному в совершение основного преступления, во избежание юридических последствий этих действий.

36. При этих обстоятельствах, Конституционный суд указывает на то, что оспариваемая синтагма «должно было быть известно» касается субъективной стороны [характеризующейся прямым умыслом] субъекта отмывания денег в соотношении с доходом от основного преступления/предиката, которое должно быть установлено в каждом конкретном случае.

37. Конституционный суд отмечает, что умысел или цель преступления можно вывести фактически из объективных обстоятельств, учитывая знания и статус субъекта, особенно в случае невыполнения обязательных в силу эффекта закона требований.

38. В этой связи Конституционный суд отмечает, что в соответствии с принципами уголовно-процессуального права бремя доказывания ложится на сторону обвинения, а сомнения толкуются в пользу обвиняемого (in dubio pro reo).

39. Правило in dubio pro reo является дополнительным элементом презумпции невиновности, институциональным принципом, отражающим, каким образом принцип установления истины, закрепленный в уголовно-процессуальном праве, действует в сфере доказывания. Согласно этому правилу, если вопреки доказательствам, приведенным в поддержку виновности обвиняемого, сомнение относительно его вины сохраняется, то это сомнение равносильно позитивному доказательству его невиновности (ПКС № 21 от 20 октября 2011 года, §27).

40. В уголовном праве закрепился принцип «вне всякого сомнения», суть которого заключается в том, что при вынесении обвинительного приговора вина должна быть неоспоримо доказана (Бойченко против Республики Молдова, решение от 11 июля 2006 года, §104; Хасан против Соединенного Королевства [MC], решение от 16 сентября 2014 года, §48; Блохин против России [MC], решение от 23 марта 2016 года, §139). Следовательно, заключение о виновности лица в совершении преступления не может быть основано на предположениях.

41. Существование бесспорных – вне всякого сомнения – доказательств представляет собой существенный элемент права на справедливое судебное разбирательство и ставит в обязанность стороны обвинения задачу доказывать все пункты обвинения, и устранять все сомнения.

42. В контексте изложенного необходимо установить на основе неоспоримых доказательств, что имущество, составляющее незаконный доход, в смысле ст.243 Уголовного кодекса, получено в результате совершения преступлений, и преступнику должно было быть известно об этом в силу объективных критериев, в том числе нормативных.

43. При определении того, было ли известно лицу, что имущество, введенное в гражданский оборот, является незаконным доходом, нельзя исходить из предубеждения, что лицо в действительности совершило вменяемое деяние, поскольку это может привести к нарушению принципа презумпции невиновности, гарантированного ст.21 Конституции.

44. Исходя из вышеизложенного, Конституционный суд считает критику автора обращения несостоятельной. В рассматриваемом случае проблема заключается в оценке доказательств при отмывании денег, а это является исключительной компетенцией судебных инстанций.

45. Подводя итоги, Конституционный суд отмечает, что обращение не отвечает требованиям приемлемости и не может быть принято к рассмотрению по существу.

Руководствуясь ст.26 Закона о Конституционном суде, ст.61 ч.(3) и ст.64 Кодекса конституционной юрисдикции и п.28 пп.d) Положения о порядке рассмотрения обращений, представленных в Конституционный суд, Конституционный суд

ОПРЕДЕЛЯЕТ:

1. Признать неприемлемым обращение об исключительном случае неконституционности синтагмы «должно было быть известно» в ст.243 ч.(1) п.а) и п.с) Уголовного кодекса Республики Молдова № 985-XV от 18 апреля 2002 года, представленное по ходатайству адвокатов Георгия Ульяновски и Корины Стратан, в рамках дела № 1-1354/17, рассматриваемого судом Кишинэу, сектор Буюкань.

2. Настоящее определение является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в «Monitorul Oficial al Republicii Moldova».