Определение N 121 от 15.12.2017 о неприемлемости обращения № 140g/2017 г. об исключительном случае неконституционности ст.327 Уголовного кодекса (злоупотребление властью или служебным положением)

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

о неприемлемости обращения № 140g/2017 г. об исключительном

случае неконституционности ст.327 Уголовного кодекса

(злоупотребление властью или служебным положением)

№ 121  от  15.12.2017

 (в силу 15.12.2017) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 95-104 ст. 49 от 23.03.2018

* * *

Конституционный суд в составе:

Тудор ПАНЦЫРУ, председатель,

Аурел БЭЕШУ,

Игорь ДОЛЯ,

Виктория ИФТОДИ,

Виктор ПОПА,

Вячеслав ЗАПОРОЖАН, судьи,

при участии секретаря заседания Думитру Аворника,

принимая во внимание обращение, представленное

и зарегистрированное 26 октября 2017 г.,

рассмотрев предварительно указанное обращение,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате 15 декабря 2017 г.,

выносит следующее определение.

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

1. Основанием для рассмотрения дела послужило обращение об исключительном случае неконституционности ст.327 Уголовного кодекса Республики Молдова № 985-XV от 18 апреля 2002 года, заявленном адвокатом Василием Никоарэ в деле № 1a-1159/15, находящемся в производстве Апелляционной палаты Кишинэу.

2. Обращение было представлено в Конституционный суд 26 октября 2017 года судебным составом Апелляционной палаты Кишинэу (Ион Плешка, Оксана Робу, Стелиан Телеукэ) в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года, а также Положением о порядке рассмотрения обращений, представленных в Конституционный суд.

A. Обстоятельства основного спора

3. По приговору суда сектора Рышкань, мун. Кишинэу, от 18 июня 2015 года Н. Викол был осужден за совершение преступлений, предусмотренных статьями 323 ч.(1) [Укрывательство преступления] и 327 ч.(1) и ч.(2) п.с) [Злоупотребление властью или служебным положением] Уголовного кодекса.

4. Приговор суда первой инстанции был обжалован в апелляционном порядке адвокатом подсудимого Василием Никоарэ. В ходе рассмотрения апелляционной жалобы адвокат заявил об исключительном случае неконституционности ст.327 Уголовного кодекса.

5. Определением от 9 октября 2017 года апелляционная инстанция постановила направить обращение об исключительном случае неконституционности в адрес Конституционного суда для разрешения.

B. Применимое законодательство

6. Применимые положения Конституции (повторное опубликование в М.О., 2016 г., № 78, ст.140):

Статья 1

Государство Республика Молдова

«[…]

(3) Республика Молдова – демократическое правовое государство, в котором достоинство человека, его права и свободы, свободное развитие человеческой личности, справедливость и политический плюрализм являются высшими ценностями и гарантируются».

Статья 22

Необратимость закона

«Никто не может быть осужден за действия или за бездействие, которые в момент их совершения не составляли преступления. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое могло быть применено в момент совершения преступления».

Статья 23

Право каждого человека на знание своих прав и обязанностей

«(1) Каждый человек имеет право на признание его правосубъектности.

(2) Государство обеспечивает право каждого человека на знание своих прав и обязанностей. С этой целью государство публикует все законы и другие нормативные акты и обеспечивает их доступность».

7. Применимые положения Уголовного кодекса Республики Молдова № 985-XV от 18 апреля 2008 года (повторное опубликование в М.О., 2009 г., № 72-74, ст.195):

Статья 126

Особо крупный, крупный размер, значительный и существенный ущерб

«[…]

(2) Значительный или существенный характер причиненного ущерба устанавливается с учетом стоимости, количества и значимости материальных ценностей для жертвы, ее материального положения и доходов, наличия лиц, находящихся на ее содержании, других обстоятельств, существенно влияющих на материальное положение жертвы, а в случае нарушения прав и интересов, охраняемых законом, – степени нарушения основных прав и свобод человека».

Статья 327

Злоупотребление властью или служебным положением

«(1) Умышленное использование публичным лицом своего служебного положения, повлекшее причинение ущерба в значительных размерах общественным интересам либо правам и охраняемым законом интересам физических или юридических лиц,

наказывается штрафом в размере от 650 до 1150 условных единиц или лишением свободы на срок до 3 лет с лишением в обоих случаях права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от 2 до 5 лет.

(2) То же действие:

b) совершенное лицом, исполняющим ответственную государственную должность;

b¹) совершенное в корыстных, в иных личных интересах или в интересах третьего лица;

с) повлекшее тяжкие последствия,

наказывается штрафом в размере от 1350 до 2350 условных единиц или лишением свободы на срок от 2 до 6 лет с лишением в обоих случаях права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от 5 до 10 лет.

[…]».

8. Применимые положения Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (принята в Риме 4 ноября 1950 года и ратифицирована Республикой Молдова Постановлением Парламента № 1298-XIII от 24 июля 1997 года):

Статья 7

Наказание исключительно на основании закона

«1. Никто не может быть признан виновным в совершении какого-либо уголовного преступления вследствие какого-либо действия или бездействия, которое согласно действовавшему в момент его совершения внутреннему или международному праву не являлось уголовным преступлением. Равным образом не может назначаться более тяжкое наказание чем то, которое подлежало применению в момент совершения уголовного преступления.

2. Данная статья не препятствует преданию суду и наказанию любого лица за любое действие или бездействие, которое в момент совершения являлось уголовным преступлением в соответствии с общими принципами права, признанными цивилизованными странами».

ВОПРОСЫ ПРАВА

A. Аргументы автора обращения

9. В обоснование обращения об исключительном случае неконституционности автор, в сущности, утверждает, что положения ст.327 ч.(1) Уголовного кодекса не являются предсказуемыми и доступными, поскольку не относятся к конкретной нормативной области, поэтому органы уголовного преследования и судебные инстанции могут применять указанную норму и в случаях, когда публичное лицо нарушило утвержденное Правительством положение или должностную инструкцию.

10. В связи с этим автор обращения утверждает, что оспариваемые положения не соответствуют требованиям Конвенции ООН против коррупции, принятой в Нью-Йорке 31 октября 2003 года, которая в ст.19 устанавливает, что злоупотребление служебным положением является действием или бездействием, совершенным в нарушение законодательства.

11. Автор обращения отмечает, что положения ст.126 ч.(2) Уголовного кодекса содержат неопределенные и непредсказуемые критерии оценки значительного или существенного ущерба и, соответственно, оценка пагубных последствий преступления, предусмотренного ст.327 ч.(1), остается на усмотрении государственного обвинения и судебной инстанции, являющаяся исключительно субъективной.

12. Также отмечается, что п.с) ч.(2) ст.327 Уголовного кодекса, предусматривающий другой вид пагубных последствий, а именно «тяжкие последствия», своим двусмысленным содержанием дает органам уголовного преследования и судебным инстанциям возможность включать в данное понятие ситуации и обстоятельства, не регламентированные законодателем.

13. По мнению автора обращения, оспариваемые положения нарушают статьи 1 ч.(3), 4, 7, 22, 23 и 54 Конституции.

B. Оценка Конституционного суда

14. Рассмотрев приемлемость обращения об исключительном случае неконституционности, Конституционный суд отмечает следующее.

15. В соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) Конституции, конституционный контроль законов, в частности Уголовного кодекса Республики Молдова № 985-XV от 18 апреля 2002 года, относится к компетенции Конституционного суда.

16. Конституционный суд отмечает, что обращение об исключительном случае неконституционности, заявленном адвокатом Василием Некоарэ в деле № 1a-1159/15, находящемся в производстве Апелляционной палаты Кишинэу, подано субъектом, наделенным таким правом, на основании ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции, в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года, а также Положением о порядке рассмотрения обращений, представленных в Конституционный суд.

17. Конституционный суд подчеркивает, что прерогатива разрешения исключительных случаев неконституционности, которой он наделен статьей 135 ч.(1) п.g) Конституции, предполагает установление соотношения между законодательными нормами и положениями Конституции, с учетом принципа ее верховенства и применимости оспариваемых положений при рассмотрении судом основного спора.

18. Рассмотрев обращение, Конституционный суд отмечает, что, хотя в определении суда запрашивается осуществление контроля конституционности положений ст.327 Уголовного кодекса в целом, автор в обосновании обращения фактически ссылается лишь на синтагмы «использование [...] служебного положения» и «ущерба в значительных размерах общественным интересам либо правам и охраняемым законом интересам физических или юридических лиц» в ч.(1) ст.327, а также на положения п.с) ч.(2) данной статьи.

19. Конституционный суд отмечает, что автор обращения указывает на нарушение оспариваемыми положениями статей 1 ч.(3), 4, 7, 22, 23 и 54 Конституции.

20. Что касается доводов автора обращения, касающихся синтагмы «использование [...] служебного положения» в ч.(1) ст.327 Уголовного кодекса, Конституционный суд отмечает, что в Постановлении № 33 от 7 декабря 2017 года он подчеркивал, что для применения уголовного закона в качестве крайней меры понятие «служебное положение», содержащееся в материальном составе преступления «злоупотребление властью или служебным положением» ст.327 Уголовного кодекса, следует рассматривать только в соотношении со служебными обязанностями, предоставленными законом.

21. В то же время Конституционный суд отметил, что не любое нарушение закона ведет к уголовной ответственности за злоупотребление властью или служебным положением.

22. В этом контексте Конституционный суд указал, что в компетенцию органов уголовного преследования и судебных инстанций входит оценка того, соответствует ли нарушение служебных полномочий (прав и обязанностей), содержащихся в законе, той степени суровости, достаточной для применения положений ст.327 ч.(1) Уголовного кодекса в качестве крайней меры. Конституционный суд также отметил, что соотношение нарушенного нормативного положения должно осуществляться с учетом анализа степени тяжести нарушения определенных обязанностей путем представления допустимых доказательств.

23. Относительно синтагмы «общественным интересам» в ч.(1) ст.327 Уголовного кодекса, Конституционный суд отмечает, что данные положения были признаны неконституционными Постановлением № 33 от 7 декабря 2017 года.

24. В части, касающейся доводов автора обращения относительно синтагмы «ущерба в значительных размерах» в ч.(1) ст.327 Уголовного кодекса, Конституционный суд в Постановлении № 22 от 27 июня 2017 года установил, что законодатель в ст.126 ч.(2) Уголовного кодекса определил субъективные критерии разграничения «значительного» и «существенного» ущерба, который оценивается только в зависимости от значимости материальных ценностей для жертвы и других обстоятельств, влияющих на ее материальное положение.

25. В связи с этим Конституционный суд подчеркнул, что при осуществлении законодательных полномочий в области уголовного права законодатель должен учитывать принцип, согласно которому уголовная ответственность за определенное деяние должна применяться в качестве крайней меры для охраны социальных ценностей, руководствуясь принципом “ultima ratio”. Конституционный суд отметил, что, исходя из принципа “ultima ratio” в уголовном праве, является недостаточным установить, что вменяемые деяния наносят ущерб охраняемым социальным ценностям, а этот ущерб должен обладать определенной степенью интенсивности и тяжести, которые оправдывали бы уголовное наказание.

26. Таким образом, с учетом того, что задача регламентирования степени тяжести причинения вреда в результате совершения уголовно наказуемого деяния и размера ущерба лежит на законодателе, Конституционный суд постановил, что до определения законодателем оценочного порога значительного и существенного ущерба их размер включить в пределы между малым и крупным размером ущерба.

27. В то же время относительно пагубных последствий, причиненных «правам и охраняемым законом интересам физических или юридических лиц», в указанном постановлении Конституционный суд отметил, что положения ст.126 ч.(2) Уголовного кодекса устанавливают, что значительный характер причиненного ущерба определяется с учетом степени нарушения основных прав и свобод человека.

28. Что касается положения п.с) ч.(2) ст.327 Уголовного кодекса, Конституционный суд напоминает, что в своей практике он установил, что «тяжкие последствия» – это отягчающее обстоятельство, предусмотренное ст.77 ч.(1) п.b) Уголовного кодекса, оценку которому должна дать судебная инстанция, исходя из конкретных фактов каждого случая в отдельности (ОКС № 95 от 21 сентября 2017 года, § 27).

29. Следовательно, Конституционный суд заключает, что выводы и суждения, изложенные в Постановлении № 22 от 27 июня 2017 года, Постановлении № 33 от 7 декабря 2017 года и Определении о неприемлемости № 95 от 21 сентября 2017 года, действительны и применимы при рассмотрении данного дела

30. Учитывая идентичность предмета, обращение об исключительном случае неконституционности признается неприемлемым.

По этим основаниям в соответствии со ст.26 Закона о Конституционном суде, ст.61 ч.(3) и ст.64 Кодекса конституционной юрисдикции, и п.28 пп.b) Положения о порядке рассмотрения обращений, представленных в Конституционный суд, Конституционный суд

ОПРЕДЕЛЯЕТ:

1. Признать неприемлемым обращение об исключительном случае неконституционности:

- синтагм «использование [...] служебного положения» и «ущерба в значительных размерах общественным интересам либо правам и охраняемым законом интересам физических или юридических лиц» в ч.(1) ст.327 Уголовного кодекса Республики Молдова № 985-XV от 18 апреля 2002 года;

- п.с) ч.(2) ст.327 Уголовного кодекса Республики Молдова № 985-XV от 18 апреля 2002 года,

заявленном адвокатом Василием Никоарэ в деле № 1a-1159/15, находящемся в производстве Апелляционной палаты Кишинэу.

2. Настоящее определение является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в «Monitorul Oficial al Republicii Moldova».