Определение N 14 от 07.02.2022 по запросу о приостановлении действия Закона № 13 от 21 января 2022 года о внесении изменений в Закон об адвокатуре № 1260 от 19 июля 2002 года (обращение № 12а/2022 г.)

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

по запросу о приостановлении действия Закона № 13 от

21 января 2022 года о внесении изменений в Закон

об адвокатуре № 1260 от 19 июля 2002 года

(обращение № 12а/2022 г.)

№ 14  от  07.02.2022

 (в силу 07.02.2022) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 73-77 ст. 32 от 18.03.2022

* * *

Конституционный суд в лице:

его председателя госпожи Домники МАНОЛЕ,

принимая во внимание обращение № 12а,

зарегистрированное 1 февраля 2022 года,

рассмотрев предварительно указанное обращение,

учитывая акты и материалы дела,

выносит следующее определение.

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

1. Основанием для рассмотрения дела послужило обращение, представленное в Конституционный суд 1 февраля 2022 года депутатами Парламента Республики Молдова Василием Болей и Григорием Новаком, в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) Конституции, ст.25 п.g) Закона о Конституционном суде № 317 от 13 декабря 1994 года и ст.38 ч.(1) п.g) Кодекса конституционной юрисдикции № 502 от 16 июня 1995 года.

2. Авторы обращения просят Конституционный суд проверить конституционность Закона № 13 от 21 января 2022 года о внесении изменений в Закон об адвокатуре № 1260 от 19 июля 2002 года.

3. На основании ст.25¹ ч.(2) Закона о Конституционном суде и ст.7¹ ч.(2) Кодекса конституционной юрисдикции, авторы обращения 3 февраля 2022 года представили запрос о приостановлении действия оспариваемого закона.

ВОПРОСЫ ПРАВА

А. Аргументы авторов обращения

4. В поддержку запроса о приостановлении действия оспариваемого закона авторы отмечают, что Закон № 13 от 21 января 2022 года о внесении изменений в Закон об адвокатуре начал производить юридические эффекты с 25 января 2022 года. После вступления в силу данного закона содержание ст.10 ч.(2) Закона об адвокатуре изменилось. Так, была исключена возможность докторов права получить лицензию на адвокатскую деятельность без прохождения профессиональной стажировки и сдачи квалификационного экзамена. Кроме того, для допуска к профессии адвоката судьи и прокуроры, имеющие десятилетний стаж работы, обязаны сдать квалификационный экзамен, хотя ранее такого условия не существовало. В заключительных положениях предусматривается распространение действия оспариваемого закона на лиц, подавших заявление о допуске к адвокатской деятельности на основании ст.10 ч.(2) Закона об адвокатуре до вступления закона в силу, если до этой даты не было принято решение по этим заявлениям.

5. Авторы обращения отмечают, что Комиссия Союза адвокатов по лицензированию сформировалась лишь в декабре 2021 года (на рассмотрении которой находятся заявления с 2020 года) и существует неминуемый риск, что применение в ретроактивном порядке Закона № 13 от 21 января 2022 года способно нарушить основные права субъектов, перечисленных в ст.10 ч.(2) Закона об адвокатуре (в редакции до вступления в силу Закона № 13 от 21 января 2022 года), гарантированные ст.28 и ст.46 Конституции.

6. Относительно риска нарушения права собственности, авторы обращения утверждают, что лица, перечисленные в ст.10 ч.(2) Закона об адвокатуре, имели законные ожидания обрести имущество, в автономном смысле, придаваемом данному понятию практикой ЕСПЧ.

7. Что касается риска нарушения права на частную жизнь, авторы обращения отмечают, что, согласно практике ЕСПЧ, ограничения при регистрации членов определенных профессий, которые каким-то образом могут затрагивать способность заявителя развивать отношения с внешним миром, входят в сферу частной жизни. По мнению авторов обращения, исключение для судей и прокуроров возможности получить лицензию на занятие адвокатской деятельностью на основании наличия докторского звания в области права и трудового стажа предполагает вмешательство в право на частную жизнь, гарантированное ст.28 Конституции и ст.8 Европейской конвенции. Они считают, что применение оспариваемого закона – из-за проведения обысков в офисах адвокатов – может привести к нарушению ст.28 Конституции.

8. Авторы обращения считают, что оспариваемый закон способен нарушить демократию и политический плюрализм. Они отмечают, что Закон № 13 от 21 января 2022 года был принят во втором чтении в ходе чрезвычайной сессии, вразрез положениями ст.67 Конституции. Созыв Парламента был произведен в других целях, а именно для утверждения некоторых документов, связанных с ростом цен на природный газ. Авторы обращения считают, что Закон № 13 от 21 января 2022 года был принят с отступлениями, так как на заседании Постоянного бюро от 19 января 2022 года он не был включен в повестку дня Парламента.

B. Выводы председателя Конституционного суда

9. В соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) Конституции контроль конституционности законов относится к компетенции Конституционного суда.

10. Изучив запрос, председатель подчеркивает, что мера по приостановлению действия оспариваемых актов состоит в том, чтобы не допустить неминуемого ущерба и негативных последствий (ОКС № 161 от 29 декабря 2020 г., § 10; ОКС № 1 от 4 января 2021 г., § 9; ОКС № 88 от 9 июня 2021 г., § 4).

11. Председатель отмечает, что Конституционный суд вправе приостановить по запросу действие нормативных актов, перечисленных в ст.135 ч.(1) п.а) Конституции, ст.4 ч.(1) п.а) Закона о Конституционном суде и ст.4 ч.(1) п.а) Кодекса конституционной юрисдикции, если они затрагивают или относятся к областям, предусмотренным в ст.25¹ ч.(2) указанного закона и ст.7¹ ч.(2) Кодекса (ОКС № 161 от 29 декабря 2020 г., § 7). Помимо этого, в соответствии со ст.25¹ ч.(4) Закона о Конституционном суде и ст.7¹ ч.(4) Кодекса конституционной юрисдикции, в случае невозможности созвать пленум Конституционного суда определение о приостановлении издается распоряжением председателя Конституционного суда с обязательным последующим его утверждением пленумом Конституционного суда.

12. Следовательно, согласно ст.25¹ ч.(4) Закона о Конституционном суде и ст.7¹ ч.(4) Кодекса конституционной юрисдикции, председатель обладает необходимыми полномочиями для рассмотрения запроса о приостановлении действия оспариваемых актов, если отсутствует возможность собрать пленум Конституционного суда и рассмотреть вопрос, поднятый в запросе.

13. В ранее принятых решениях Конституционный суд указал, что если автор обращения ссылается на риски, установленные в ст.25¹ ч.(2) п.1) Закона о Конституционном суде и ст.7¹ ч.(2) п.1) Кодекса конституционной юрисдикции, он должен привести аргументы об интенсивности и возможном ущербе, о неизбежных и непоправимых негативных последствиях этих рисков (см. ОКС № 159 от 23 декабря 2020 г., § 7; ОКС № 31 от 19 марта 2021 г., § 5).

14. В представленном запросе авторы утверждают, что существует риск нарушения права собственности лиц, подавших заявление о выдаче лицензии на занятие адвокатской деятельностью на основании ст.10 ч.(2) Закона об адвокатуре (в редакции, предшествующей вступлению в силу внесенных изменений).

15. В этом аспекте Председатель отмечает, что, согласно практике ЕСПЧ, на которую ссылаются и авторы запроса, жалоба заявителя в части потери будущих доходов не входит в сферу действия ст.1 Протокола № 1 к Конвенции, которая защищает только наличествующее имущество или законные ожидания, связанные с собственностью. Несмотря на это, действие ст.1 Протокола № 1 к Конвенции распространяется на осуществление адвокатской деятельности и клиентуру адвокатов, поскольку эти вопросы имеют определенное значение и во многих отношениях носят характер частного права, и, таким образом, представляют собой имущественную ценность в смысле первого предложения данного положения (Бузеску против Румынии, 24 мая 2005 г., § 81). Таким образом, ЕСПЧ признал наличие прав, аналогичных праву собственности, в случаях, связанных с профессиональной деятельностью, когда заявители в силу своей профессии создали собственную клиентуру и получали прибыль от осуществления этой деятельности (см. Könyv-Tár Kft şи другие против Венгрии, 16 октября 2018 г., § 31-32; Rola против Словении, 4 июня 2019 г., § 71-72).

16. Председатель считает, что в отношении лиц, подавших заявление о выдаче лицензии на занятие адвокатской деятельностью на основании ст.10 ч.(2) Закона об адвокатуре (в редакции, предшествующей вступлению в силу внесенных изменений), нельзя утверждать, что существует риск нарушения права собственности, поскольку данное право не гарантирует, per se, получение лицензии на осуществление определенной профессиональной деятельности. Следует отметить, что право собственности зарождается тогда, когда лицо получает лицензию на адвокатскую деятельность и осуществляет эту деятельность, которая приносит ему доход и/или клиентуру. Право собственности распространяется на активы, которые могут появиться в результате профессиональной деятельности. В действительности авторы обращения требуют защиты имущества, которое может быть приобретено в будущем, после получения лицензии на адвокатскую деятельность, возможность, которую данное право не защищает.

17. Относительно риска нарушения права на частную жизнь, председатель отмечает, что, согласно практике ЕСПЧ, понятие "частная жизнь", в принципе, не исключает профессиональную и коммерческую деятельность. ЕСПЧ указал, что ограничения на регистрацию членов определенных профессий (к примеру, адвоката или нотариуса), которые в определенной степени могут затрагивать возможность заявителя развивать отношения с внешним миром, входят в сферу частной жизни (Матееску против Румынии, 14 января 2014 г., § 20). Существует ряд типичных для частной жизни аспектов, которые могут быть нарушены в этих случаях. Эти аспекты касаются "интимного окружения" заявителя, возможности заявителя устанавливать и развивать отношения с другими людьми, социальная и профессиональная репутация заявителя (Денисов против Украины, 25 сентября 2018 г., § 95-101).

18. Как отмечает ЕСПЧ, существуют два пути, когда может возникнуть проблема, связанная с частной жизнью лица, по делу о трудовых отношениях: из-за мотивов, которые лежат в основе принятой меры, либо из-за последствий меры на частную жизнь. Когда рассматриваются мотивы, послужившие причиной для принятия меры, Суд анализирует, если эти мотивы, которые затрагивают профессиональную жизнь, связаны с личной жизнью лица. Таким примером является случай понижения лица в должности из-за своих религиозных убеждений (Денисов против Украины, § 102-106). Если речь идет о последствиях, определяющее значение имеет степень угрозы для типичных аспектов частной жизни лица. Заявитель должен убедительно доказать, что этот уровень опасности присутствует. Он должен предъявить доказательства о последствиях оспариваемой меры. Суд отмечает, что ст.8 подлежит применению только в том случае, когда эти последствия носят угрожающий характер и серьезно нарушают частную жизнь. Страдания заявителя должны быть оценены, сравнивая его жизнь до и после принятия меры (Денисов против Украины, § 107-114).

19. Исходя из вышеизложенной европейской практики, председатель отмечает, что констатация о наличии нарушения права на уважение частной жизни в результате исключения права доступа к адвокатской деятельности на основании ст.10 ч.(2) Закона об адвокатуре (в редакции, предшествующей вступлению в силу внесенных изменений) зависит от анализа каждого случая, анализа, носящего конкретный, а не абстрактный характер. Конституционный суд не рассматривает конкретные случаи. Конституционный суд допускает, что в некоторых случаях данное право может присутствовать и быть нарушенным; в других случаях оно может лишь присутствовать, но не быть нарушенным; в третьих случаях данное право может не присутствовать и не быть нарушенным. Оценивать в каждом частном случае, присутствует ли и нарушается ли право на частную жизнь лица, подавшего заявление о выдаче лицензии на адвокатскую деятельность, в случае отказа в допуске к профессии, включая путем обратной силы закона, предстоит судебным инстанциям общей юрисдикции. В Постановлении № 26 от 23 мая 2002 года Конституционный суд отметил, что принцип необратимости закона не носит абсолютный характер. Теория права допускает исключения из принципа необратимости закона, каковыми являются толковательные законы, а также правовые нормы, в которых законодатель четко установил, что они имеют обратную силу. В этом контексте, несмотря на то, что для обеспечения правовой определенности является желательным, чтобы законы не имели обратной силы, Конституция не запрещает, per se, принимать гражданские законы, имеющие обратную силу. В этом смысле председатель отмечает, что на основании принципа субсидиарности национальные судьи являются главными защитниками прав, гарантированных Европейской конвенцией. Следовательно, они обладают полномочиями по непосредственному применению Конвенции в конкретных случаях, когда законом, имеющим обратную силу, может быть нарушено основное право. Обратная сила закона, затрагивающего основное право, составляет лишь один элемент анализа, который проводится при оценке конкурирующих принципов. Именно судьи судов общей юрисдикции раскрывают значение данного элемента и устанавливают, было ли нарушено или нет основное право конкретного лица посредством закона, имеющего обратную силу.

20. Председатель не может согласиться с авторами обращения, считающими, что существует риск нарушения права адвокатов на частную жизнь в результате проведения в их офисах возможных обысков. Защита неприкосновенности жилища, как элемент права на уважение частной жизни, обеспечивается гарантиями, установленными Уголовно-процессуальным кодексом и, в зависимости от случая, Кодексом о правонарушениях.

21. Что касается риска нарушения демократии и политического плюрализма, председатель отмечает, что в этой части обращение не содержит достаточных аргументов о возможном ущербе и неминуемых негативных последствиях, представляющих угрозу для указанных ценностей. В своих решениях Конституционный суд указал, что в случае ссылки на риск негативных последствий для областей, предусмотренных ст.25¹ ч.(2) п.1) Закона о Конституционном суде и ст.7¹ ч. (2) п.1) Кодекса конституционной юрисдикции, авторы запроса о приостановлении действия акта должны демонстрировать интенсивность и возможный ущерб, а также неминуемые риски и непоправимые негативные последствия этого риска. Безотносительно от абстрактного характера риска, запрос о приостановлении действия оспоренного акта необходимо убедительно обосновать. Ссылка на риск и изложение перечня основных ценностей не являются достаточным и убедительным доводом для приостановления действия оспариваемого акта (см. ОКС № 161 от 29 декабря 2020 г., § 15; ОКС № 20 от 16 февраля 2021 г., § 4; ОКС № 21 от 16 февраля 2021 г., § 6; ОКС № 31 от 19 марта 2021 г., § 7).

22. Исходя из вышеизложенного, председатель заключает, что для приостановления действия оспариваемых положений не существует достаточных оснований.

Исходя из вышеизложенного, в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) и ст.140 ч.(2) Конституции, ст.4, ст.25¹ и ст.26 Закона о Конституционном суде, ст.6, ст.7¹, ст.61 и ст.64 Кодекса конституционной юрисдикции Конституционный суд

ОПРЕДЕЛЯЕТ:

1. Отклонить запрос о приостановлении действия Закона № 13 от 21 января 2022 года о внесении изменений в Закон об адвокатуре № 1260 от 19 июля 2002 года, представленный депутатами Парламента Республики Молдова Василием Болей и Григорием Новаком.

2. Настоящее определение является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в "Monitorul Oficial al Republicii Moldova".