Судебные акты

Определение N 141 от 07.11.2024 о неприемлемости обращений № 91g/2024 г. и № 144g/2024 г. об исключительном случае неконституционности некоторых положений ч.(1) ст.329 Уголовного кодекса (служебные обязанности в контексте преступления в виде служебной халатности)

Тип документа: Судебные акты
Дата принятия: 07.11.2024

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

о неприемлемости обращений № 91g/2024 г. и № 144g/2024 г. об

исключительном случае неконституционности некоторых

положений ч. (1) ст.329 Уголовного кодекса

(служебные обязанности в контексте преступления

в виде служебной халатности)

№ 141 от 07.11.2024

(в силу 07.11.2024)

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 506-508 ст. 197 от 05.12.2024

* * *

Конституционный суд в составе:

Домника МАНОЛЕ, председатель,

Виорика ПУЙКА,

Николае РОШКА,

Люба ШОВА,

Сергей ЦУРКАН,

Владимир ЦУРКАН, судьи,

при участии помощника судьи Дорина Касапу,

принимая во внимание обращения,

зарегистрированные 18 апреля 2024 года и 19 июня 2024 года,

рассмотрев приемлемость указанных обращений,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате 7 ноября 2024 г.,

выносит следующее определение.

ПРОЦЕДУРНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Основанием для рассмотрения дела послужили обращения об исключительном случае неконституционности синтагмы "служебных обязанностей" в ч.(1) ст.329 Уголовного кодекса (в редакции, предшествующей принятию Закона № 136 от 6 июня 2024 года, вступившего в силу 7 июня 2024 года), представленные по инициативе адвокатов Василия Никоарэ в интересах Петра Карп, в рамках дела № 1-353/2023, рассматриваемого судом Кишинэу (сектор Буюкань), и Александра Бот в интересах Росияна Василой, в рамках дела № 10-2142/2023, рассматриваемого судом Кишинэу (сектор Чокана).

2. Обращения в Конституционный суд направили судьи суда Кишинэу Ольга Беженарь (сектор Буюкань) и Николай Корча (сектор Чокана) в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

3. Принимая во внимание идентичность предмета и оснований обращений, в соответствии со ст.43 Кодекса конституционной юрисдикции, Конституционный суд объединил их в одно дело под номером 91g/2024.

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

A. Обстоятельства основных споров

Дело № 1-353/2023 г. (обращение № 91g/2024)

4. В производстве суда Кишинэу (сектор Буюкань) находится уголовное дело по обвинению Петра Карп в совершении преступления, предусмотренного ст.329 ч.(2) п.а) (служебная халатность) Уголовного кодекса.

5. В ходе рассмотрения дела адвокат Василе Никоарэ представил в интересах Петра Карп запрос об исключительном случае неконституционности синтагмы "служебных обязанностей" в ч.(1) ст.329 Уголовного кодекса (в редакции, предшествующей принятию Закона № 136 от 6 июня 2024 года, вступившего в силу 7 июня 2024 года).

6. Определением от 10 апреля 2024 года суд Кишинэу удовлетворил запрос об исключительном случае неконституционности и направил обращение в Конституционный суд для разрешения.

Дело № 10-2142 г. (обращение № 144g/2024)

7. Росиян Василой постановлением прокурора от 15 сентября 2023 года был признан подозреваемым в совершении преступления, предусмотренного ст.329 ч.(2) п.а) (служебная халатность) Уголовного кодекса.

8. Адвокат Александру Бот подал вышестоящему прокурору в интересах Росияна Василой жалобу на это постановление в соответствии со ст.299¹ Уголовно-процессуального кодекса. Жалоба была отклонена постановлением.

9. Адвокат обжаловал оба постановления судье по уголовному преследованию в соответствии со ст.313 Уголовно-процессуального кодекса.

10. В ходе рассмотрения жалобы адвокат Александру Бот представил в интересах Росияна Василой запрос об исключительном случае неконституционности синтагмы "служебных обязанностей" в ч.(1) ст.329 Уголовного кодекса (в редакции, предшествующей принятию Закона № 136 от 6 июня 2024 года, вступившего в силу 7 июня 2024 года).

11. Определением от 13 июня 2024 года суд Кишинэу удовлетворил запрос об исключительном случае неконституционности и направил обращение в Конституционный суд для разрешения.

B. Применимое законодательство

12. Применимые положения Конституции:

Статья 1

Государство Республика Молдова

"[…]

(3) Республика Молдова – демократическое правовое государство, в котором достоинство человека, его права и свободы, свободное развитие человеческой личности, справедливость и политический плюрализм являются высшими ценностями и гарантируются".

Статья 16

Равенство

"(1) Уважение и защита личности составляют первостепенную обязанность государства.

(2) Все граждане Республики Молдова равны перед законом и властями независимо от расы, национальности, этнического происхождения, языка, религии, пола, взглядов, политической принадлежности, имущественного положения или социального происхождения".

Статья 22

Необратимость закона

"Никто не может быть осужден за действия или бездействие, которые в момент их совершения не составляли преступления. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое могло быть применено в момент совершения преступления".

Статья 23

Право каждого человека на знание своих

прав и обязанностей

"(1) Каждый человек имеет право на признание его правосубъектности.

(2) Государство обеспечивает право каждого человека на знание своих прав и обязанностей. С этой целью государство публикует все законы и другие нормативные акты и обеспечивает их доступность".

13. Применимые положения Уголовного кодекса, утвержденного Законом № 985 от 18 апреля 2002 года:

Статья 329

Служебная халатность

"(1) Невыполнение или ненадлежащее выполнение публичным лицом своих обязанностей вследствие небрежного или недобросовестного к ним отношения, повлекшие причинение ущерба в крупных размерах общественным интересам либо правам и охраняемым законом интересам физических или юридических лиц,

наказываются штрафом в размере до 850 условных единиц или лишением свободы на срок до 2 лет с лишением или без лишения в обоих случаях права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от 2 до 5 лет.

(2) Те же действия, повлекшие:

а) смерть человека;

[…]".

[в редакции, предшествующей принятию Закона № 136 от 6 июня 2024 года, вступившего в силу 7 июня 2024 года].

Статья 329

Служебная халатность

"(1) Невыполнение или ненадлежащее выполнение публичным лицом предусмотренных законом служебных обязанностей, вследствие небрежного или недобросовестного к ним отношения, повлекшие причинение ущерба в крупных размерах охраняемым законом правам и интересам физических или юридических лиц,

(2) Те же деяния:

a) совершенные лицом, исполняющим ответственную государственную должность;

b) повлекшие причинение ущерба в особо крупных размерах,

наказываются лишением свободы на срок от 2 до 6 лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от 5 до 10 лет".

[в редакции Закона № 136 от 6 июня 2024 года, вступившего в силу 7 июня 2024 года].

ВОПРОСЫ ПРАВА

A. Аргументы авторов обращений

Обращение № 91g/2024 г.

14. Автор обращения отмечает, что синтагма "служебных обязанностей" не соответствует требованиям качества уголовного закона, является непредсказуемой и изложена в расплывчатой форме. Это приводит к тому, что как правоохранительные органы, которые должны интерпретировать и применять закон, так и адресаты закона не могут заранее знать, нарушение каких служебных обязанностей влечет за собой уголовную ответственность: обязанностей, предусмотренных законом, или обязанностей, установленных в должностной инструкции.

15. Автор обращения утверждает, что субъекты, применяющие уголовный закон, оценивают объективную сторону преступления служебной халатности, исходя из должностной инструкции, а в определенных случаях материальный элемент преступления устанавливается юридическими лицами частного права.

16. По мнению автора обращения, оспариваемая синтагма создает предпосылки для дифференцированного обращения, поскольку норма, предусматривающая уголовную ответственность за совершение служебной халатности, применяется одинаково в различных ситуациях: в одном случае материальный элемент преступления предусмотрен законодателем как следствие принятия некоторых дополняющих норм, определяющих круг служебных обязанностей, а в другом случае, когда материальный элемент преступления устанавливается юридическим лицом частного права, – в должностной инструкции.

17. В поддержку обращения автор приводит Постановление Конституционного суда № 33 от 7 декабря 2017 года, которым синтагма "служебного положения" в ч.(1) ст.327 Уголовного кодекса была признана конституционной в той мере, в какой она относится к служебным обязанностям должностного лица, предусмотренным законом. Автор обращения указывает на аналогичный характер положения ст.327 Уголовного кодекса и положения, оспоренного в этом случае.

18. По мнению автора обращения, оспариваемые положения противоречат ст.1 ч.(3), ст.16, ст.22 и ст.23 Конституции.

Обращение № 144g/2024 г.

19. Автор обращения утверждает, что оспариваемая синтагма является неконституционной, поскольку гипотеза нормы относится не только к предусмотренным законом служебным обязанностям, но и к другим обязанностям должностного лица.

20. Автор обращения считает, что оспариваемая синтагма имеет расплывчатую формулировку. По этой причине в обвинительном заключении органа уголовного преследования не указываются специальные и конкретные служебные обязанности, а также конкретный нормативный акт (закон), который считается, что подозреваемый нарушил.

21. Кроме того, автор обращения приводит Постановление Конституционного суда № 33 от 7 декабря 2017 года.

22. Он отмечает, что положения ст.329 ч.(1) Уголовного кодекса были изменены Законом № 136 от 6 июня 2024 года, в результате чего в контексте преступления служебной халатности рассматриваются служебные обязанности, предусмотренные законом.

23. По мнению автора обращения, оспариваемые положения противоречат ст.1 ч.(3), ст.22 и ст.23 Конституции.

B. Оценка Конституционного суда

24. Рассмотрев с точки зрения приемлемости обращение об исключительном случае неконституционности, Конституционный суд отмечает следующее.

25. Согласно ст.135 ч.(1) п.а) Конституции, конституционный контроль законов, в рассматриваемом случае некоторых положений Уголовного кодекса, входит в компетенцию Конституционного суда.

26. Обращения об исключительном случае неконституционности были представлены уполномоченными субъектами по ходатайству адвокатов сторон процессов в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года.

27. Предметом обращений об исключительном случае неконституционности является синтагма "служебных обязанностей" в ч.(1) ст.329 Уголовного кодекса (в редакции, предшествующей принятию Закона № 136 от 6 июня 2024 г., вступившего в силу 7 июня 2024 г.). Конституционный суд отмечает, что положения ч.(1) ст.329 Уголовного кодекса ранее составили предмет конституционного контроля, но по другим аргументам о неконституционности (см. ПКС № 24 от 17 октября 2019 г.; ОКС № 43 от 14 мая 2024 г.).

28. Относительно применения оспариваемой нормы при рассмотрении дел, в рамках которых было заявлено об исключительном случае неконституционности, Конституционный суд отмечает, что одно обращение было представлено по уголовному делу по обвинению лица в служебной халатности (см. выше § 4), а другое обращение – по делу, по которому, inter alia, оспаривается законность постановления прокурора о признании лица подозреваемым в совершении служебной халатности (см. выше § 7-9). Таким образом, во втором случае судье по уголовному преследованию предстоит разрешить в правовом аспекте вопрос существования "разумного подозрения" (см., mutatis mutandis, ПКС № 39 от 21 декабря 2021 г., § 16; ОКС № 66 от 17 мая 2022 г., § 20).

29. Конституционный суд отмечает, что положения ст.329 ч.(1) Уголовного кодекса были изменены Законом № 136 от 6 июня 2024 года (см. выше § 13). В своей практике Конституционный суд указал, что, исходя из природы запроса об исключительном случае неконституционности, его предметом могут стать как действующие акты, так и акты, утратившие силу, если в течение их действия возникли правовые отношения, которые продолжают производить юридические последствия, а норма применяется в спорных правовых отношениях, имея определяющее значение для разрешения дела (см. ОКС № 59 от 22 апреля 2021 г., § 19).

30. Конституционный суд заключает, что оспариваемые положения ст.329 ч.(1) Уголовного кодекса в редакции до вступления в силу Закона № 136 от 6 июня 2024 года могут быть применены судебными инстанциями при рассмотрении дел, в рамках которых было заявлено об исключительном случае неконституционности.

31. Другим обязательным условием для рассмотрения обращения об исключительном случае неконституционности по существу является действие основного права. Конституционный суд изучит, исходя из аргументов авторов обращений, если оспариваемые положения совершают вмешательство в основные права (см. ОКС № 23 от 28 марта 2024 г., § 15; ОКС № 56 от 4 июня 2024 г., § 18).

32. Авторы обращений отмечают, что оспариваемые положения противоречат ст.1 ч.(3) (главенство права), ст.16 (равенство), ст.22 (необратимость закона) и ст.23 (право каждого человека на знание своих прав и обязанностей) Конституции.

33. Относительно применимости положений ст.16 Конституции Конституционный суд отмечает, что они действуют в случае, когда доказано наличие дифференцированного обращения, а также когда оспариваемое дифференцированное обращение относится к одному из основных прав, гарантированных Конституцией (см. ОКС № 73 от 6 июля 2023 г., § 20).

34. Что касается предполагаемой непредсказуемости оспариваемых положений, Конституционный суд напоминает, что положения ст.1 ч.(3), ст.22 и ст.23 Конституции, гарантирующие принцип законности уголовного обвинения и уголовного наказания, не возлагают на законодателя обязанность давать определение всем понятиям, используемым в нормах материального уголовного права (см., mutatis mutandis, ОКС № 135 от 27 сентября 2022 г., § 30; ОКС № 38 от 25 апреля 2024 г., § 19).

35. Во-первых, Конституционный суд отмечает, что употребление синтагмы "служебных обязанностей" в контексте преступления в виде служебной халатности является примером законодательной техники по установлению отсылочной нормы. Иными словами, законодатель составил уголовную норму, используя общие и абстрактные термины с целью дополнения другими законодательными положениями, имеющими точное юридическое содержание.

36. По этому вопросу ЕСПЧ указал, что использование техники "общей отсылки" при установлении уголовной ответственности за определенные действия или бездействие не может вызвать вопросов с точки зрения ст.7 § 1 Европейской конвенции (см., mutatis mutandis, Саакашвили против Грузии, 23 мая 2024 г., § 145). Положения, на которые делается отсылка, и отсылочная норма, рассматриваемые в совокупности, должны позволять лицу предвидеть, в случае необходимости, при помощи надлежащей юридической помощи, поведение, которое может повлечь за собой уголовную ответственность (см. ОКС № 13 от 14 марта 2024 г., § 20).

37. ЕСПЧ указал, что закон может соответствовать требованию предсказуемости даже, если лицо вынуждено прибегнуть к необходимой юридической консультации либо интерпретации со стороны судебных инстанций, чтобы предвидеть с разумной степенью определенности те последствия, к которым может привести конкретное действие (см. Yüksel Yalçinkaya против Турции [БП], 26 сентября 2023 г., § 238; Саакашвили против Грузии, 23 мая 2024 г., § 141).

38. ЕСПЧ отметил, что сфера применения понятия предсказуемости в большой степени зависит от содержания данного инструмента, определения сферы его действия и количества и статуса его адресатов. Следует ожидать, что лица, занимающиеся определенной деятельностью, привыкшие в своей профессии работать с повышенной осторожностью, уделяют особое внимание рискам, с которыми сопряжена их деятельность. Можно требовать особого внимания от должностных лиц, занимающих высокое положение, когда оценивают возможность наступления уголовной ответственности за определенное поведение (см. Bavčar против Словении, 7 сентября 2023 г., § 147; Саакашвили против Грузии, 23 мая 2024 г., § 142).

39. В этом контексте Конституционный суд отмечает, что преступление в виде служебной халатности относится к преступлениям против надлежащей деятельности в государственной сфере и субъект данного преступления обладает особым статусом – является должностным лицом, в смысле ст.123 Уголовного кодекса.

40. Конституционный суд отмечает, что служебные обязанности должностных лиц регламентируются общими или специальными законами, которые в отдельных случаях делегируют прерогативу определения служебных обязанностей конкретных должностей в конкретных областях посредством нормативных актов, целью которых является приведение этих законов в исполнение и которые не могут противоречить им (см., к примеру, ст.26 Закона № 320 от 27 декабря 2012 года о деятельности полиции и статусе полицейского, ст.5¹ и ст.12 Закона № 283 от 28 декабря 2011 года о Пограничной полиции, ст.11 ч.(4) и ст.13 Закона № 302 от 21 декабря 2017 года о Таможенной службе, ст.23 Закона № 158 от 4 июля 2008 года о государственной должности и статусе государственного служащего, ст.26 Закона № 1104 от 6 июня 2002 года о Национальном центре по борьбе с коррупцией и др.).

41. Тот факт, что в отдельных случаях служебные обязанности, о которых идет речь в положениях ст.329 ч.(1) Уголовного кодекса, определены не законом, а нормативными актами, означает, что законодатель передал нормотворческие полномочия органам, которые вправе регламентировать поведение должностных лиц в сферах деятельности, имеющих специфический характер (см., mutatis mutandis, ОКС № 98 от 30 сентября 2019 г., § 20).

42. Конституционный суд отмечает, что так как должностное лицо, поступая на службу, соглашается подчинить свое поведение установленным правилам, то есть служебным обязанностям, предусмотренным законами и нормативными актами, по соображениям справедливости это лицо не может ссылаться на необязательность соблюдения этих правил в случае наступления ответственности. Так, Конституционный суд отмечает, что, в смысле Конституции, было бы очевидным формалистским подходом требовать, чтобы рассматриваемое обязательство применялось только, если оно регламентировано органическим законом (см., mutatis mutandis, ОКС № 98 от 30 сентября 2019 г., § 23).

43. ЕСПЧ, согласно его практике, всегда понимал употребляемый в Конвенции термин "закон" в материальном, а не формальном значении. ЕСПЧ вкладывает в это понятие и "незаконодательные нормы", изданные компетентными органами в соответствии с делегированными нормотворческими полномочиями (см. Kafkaris против Кипра, [БП], 12 февраля 2008 г., § 139; Ólafsson против Исландии, 16 марта 2017 г., § 35; Unifaun Theatre Productions Limited и другие против Мальты, 15 мая 2018 г., § 79; Norman против Соединенного Королевства, 6 июля 2021 г., § 62).

44. Таким образом, Конституционный суд считает, что адресат закона располагает достаточными предпосылками для определения смысла оспариваемых положений, в том числе возможностью прибегнуть к толкованию со стороны судебных инстанций либо к юридической консультации, или просто использовать правила лингвистической интерпретации, исходя из употребительного значения оспариваемой синтагмы и сущности инкриминированного преступления.

45. В этом плане Конституционный суд подчеркивает, что на судебные инстанции возложена задача определить в каждом частном случае, исходя из фактических обстоятельств и собранных доказательств, круг служебных обязанностей и применимые законы, закрепляющие эти обязанности, а также выяснить, если обвиняемое должностное лицо было обязано их выполнить и если его действия или бездействие достигли той степени вреда, чтобы быть квалифицированными по ст.329 Уголовного кодекса.

46. Из этих соображений Конституционный суд заключает, что, с точки зрения аргументов, изложенных в обращениях, оспариваемая синтагма не нарушает положения ст.22 в сочетании с положениями ст.1 ч.(3) и ст.23 ч.(2) Конституции.

47. Ввиду того, что не было выявлено действие основного права, гарантированного Конституцией, Конституционный суд заключает, что и ст.16 Конституции не применима по делу.

48. Таким образом, обращения об исключительном случае неконституционности являются неприемлемыми и не могут быть приняты к рассмотрению по существу.

Руководствуясь положениями ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) и ст.140 ч.(2) Конституции, ст.26 ч.(1) Закона о Конституционном суде, ст.61 ч.(3) и ст.64 Кодекса конституционной юрисдикции, Конституционный суд

ОПРЕДЕЛЯЕТ:

1. Признать неприемлемыми обращения об исключительном случае неконституционности синтагмы "служебных обязанностей" в ч.(1) ст.329 Уголовного кодекса (в редакции, предшествующей принятию Закона № 136 от 6 июня 2024 года, вступившего в силу 7 июня 2024 года), представленные по инициативе адвокатов Василия Никоарэ в интересах Петра Карп в рамках дела № 1-353/2023, рассматриваемого судом Кишинэу (сектор Буюкань), и Александра Бот в интересах Росияна Василой в рамках дела № 10-2142/2023, рассматриваемого судом Кишинэу (сектор Чокана).

2. Настоящее определение является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в "Monitorul Oficial al Republicii Moldova".

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ	Домника МАНОЛЕ
№ 141. Кишинэу, 7 ноября 2024 г.