Определение N 39 от 08.07.2016 о неприемлемости обращения № 70g/2016 г. об исключительном случае неконституционности некоторых положений Уголовно-процессуального кодекса Республики Молдова (разрешение и проведение специальных розыскных мероприятий)

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

о неприемлемости обращения № 70g/2016 г. об исключительном

случае неконституционности некоторых положений Уголовно-

процессуального кодекса Республики Молдова

(разрешение и проведение специальных

розыскных мероприятий)

№ 39  от  08.07.2016

 (в силу 08.07.2016) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 430-440 ст. 107 от 16.12.2016

* * *

Конституционный суд в составе:

Александру ТЭНАСЕ, председатель,

Аурел БЭЕШУ,

Игорь ДОЛЯ,

Виктор ПОПА, судьи,

при участии секретаря заседания Думитру Аворника,

Принимая во внимание обращение, представленное

и зарегистрированное 14 июня 2016 г.,

рассмотрев предварительно указанное обращение,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате 8 июля 2016 г.,

выносит следующее определение:

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

1. Основанием для рассмотрения дела послужило обращение о толковании статей 124 и 125 Конституции и проверке конституционности положений статей 132¹ ч.(2) п.2), 132² ч.(1) п.1) пп.с) и п.2) пп.с), 132⁸, 135 и 301 ч.(2) Уголовно-процессуального кодекса, представленное по ходатайству адвоката Георгия Малика в уголовном деле № 1-190/16, находящемся в производстве суда Стрэшень.

2. Обращение было представлено в Конституционный суд 14 июня 2016 года судьей суда Стрэшень Михаелой Гросу в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года, а также Положением о порядке рассмотрения обращений, представленных в Конституционный суд.

A. Обстоятельства основного спора

3. В отношении М.Г. 5 ноября 2015 года было возбуждено уголовное преследование по обвинению его в совершении на посту прокурора пассивного коррумпирования, преступления, предусмотренного ст.324 ч.(3) п.а) Уголовного кодекса.

4. Вступившими в законную силу определениями от 6 ноября и 18 ноября 2015 года судья по уголовному преследованию признал законность прослушивания и записи переговоров между свидетелем К.В. и подсудимым М.Г. и утвердил проведение специальных розыскных мероприятий.

5. Уголовное дело в отношении М.Г. было передано в суд Стрэшень для рассмотрения.

6. В ходе судебного заседания от 6 мая 2016 года адвокат подсудимого представил ходатайство об исключительном случае неконституционности положений статей 132¹ ч.(2) п.2), 132² ч.(1) п.1) пп.с) и п.2) пп.с), 132⁸, 135 и 301 ч.(2) Уголовно-процессуального кодекса. Автор обращения также просит дать толкование положений статей 124 и 125 Конституции.

7. Определением от того же числа суд постановил направить обращение об исключительном случае неконституционности в адрес Конституционного суда для разрешения.

B. Применимое законодательство

8. Применимые положения Конституции (повторное опубликование в М.О., 2016 г., № 78, ст.140):

Статья 23

Право каждого человека на знание своих прав и обязанностей

«(1) Каждый человек имеет право на признание его правосубъектности.

(2) Государство обеспечивает право каждого человека на знание своих прав и обязанностей. С этой целью государство публикует все законы и другие нормативные акты и обеспечивает их доступность».

9. Применимые положения Уголовно-процессуального кодекса № 122-XV от 14 марта 2003 года (повторное опубликование в М.О., 2013, № 248-251, ст.699):

Статья 132¹

Общие положения о специальной розыскной деятельности

«[…]

(2) Специальные розыскные мероприятия разрешаются и проводятся, если соблюдены в совокупности следующие условия:

[…]

2) имеются обоснованные подозрения в подготовке или совершении тяжкого, особо тяжкого или чрезвычайно тяжкого преступления с установленными законом изъятиями;

[…]».

Статья 132²

Специальные розыскные мероприятия

«(1) С целью раскрытия и расследования преступлений осуществляются следующие специальные розыскные мероприятия:

1) с разрешения судьи по уголовному преследованию:

[…]

с) прослушивание и запись переговоров, запись изображений;

[…]

2) с разрешения прокурора:

[…]

с) контроль за передачей или получением притязаемых, принимаемых, вымогаемых или предлагаемых денег, услуг либо иных материальных или нематериальных ценностей;

[…]».

Статья 132⁸

Прослушивание и запись переговоров

«(1) Прослушивание и запись переговоров предполагают использование технических средств с целью получения информации о содержании переговоров между двумя и более лицами, а запись переговоров предполагает сохранение полученной при прослушивании информации на техническом носителе.

(2) Положения части (1) применяются исключительно к уголовным делам, предметом которых является уголовное преследование или судебное разбирательство в отношении лиц, против которых существуют какие-либо данные или доказательства о совершении преступлений, предусмотренных следующими статьями Уголовного кодекса: статьи 135–145, 150, 151, 158, 164–165¹, части (2) и (3) статьи 166, статьи 166¹, 167, части (2) и (3) статьи 171, части (2) и (3) статьи 172, статьи 175, 175¹, части (3)–(5) статьи 186, части (3)–(5) статьи 187, статьи 188, 189, части (3)–(5) статьи 190, пункт d) части (2) и части (3)–(5) статьи 191, часть (3) статьи 192¹, часть (3) статьи 201¹, статьи 206, 207, 208¹, 208², часть (3) статьи 216, часть (3) статьи 217, части (3) и (4) статьи 217¹, часть (3) статьи 217³, части (2) и (3) статьи 217⁴, часть (2) статьи 219, части (2) и (3) статьи 220, части (3) и (4) статьи 224, статьи 236, 237, часть (2) статьи 241¹, статьи 242¹–243, часть (2) статьи 244, части (2)–(5) статьи 248, статьи 259–261¹, 275, 278–279¹, пункт b) части (3) статьи 279², статьи 280, 282–286, 289–289³, часть (2) статьи 290, статьи 292, 295–295², часть (3) статьи 303, статьи 306–309, 318, 324–328, 333–335, часть (2) статьи 335¹, статьи 337–340, 342–344, часть (3) статьи 352, статьи 362, 362¹, часть (2) статьи 368, части (2) и (3) статьи 370. Перечень составов преступлений является исчерпывающим и может быть изменен только законом.

(3) Могут прослушиваться и записываться переговоры подозреваемого, обвиняемого или других лиц, в том числе неустановленных, относительно которых имеются данные, могущие разумно привести к заключению, что они либо способствуют каким бы то ни было образом подготовке, совершению, соучастию или сокрытию преступлений, предусмотренных частью (2), либо получают или передают важную и имеющую отношение к уголовному делу информацию.

(4) Могут прослушиваться и записываться переговоры пострадавшего, потерпевшего, их родственников и членов семьи, а также свидетеля, если имеется непосредственная угроза их жизни, здоровью или иным основным правам, если это необходимо для предотвращения преступления или если существует очевидный риск безвозвратной утраты или искажения доказательств. Прослушивание и запись переговоров в смысле настоящей части назначается согласно процедуре, предусмотренной статьей 132⁴, и лишь с письменного согласия или по предварительному письменному требованию указанных в настоящей части лиц. Мероприятие, назначенное в соответствии с настоящей частью, должно быть прекращено сразу после отпадения причины, послужившей основанием для его разрешения, или по требованию лица, в отношении которого мероприятие было назначено».

Статья 135

Контроль за передачей или получением притязаемых, принимаемых,

вымогаемых или предлагаемых денег, услуг либо иных

материальных или нематериальных ценностей

«(1) Контроль за передачей или получением притязаемых, принимаемых, вымогаемых или предлагаемых денег, услуг либо иных материальных или нематериальных ценностей предусматривает наблюдение и документирование вручения или передачи денег, услуг либо иных материальных или нематериальных ценностей притязающему, принимающему, вымогающему лицу или предлагающим лицом, а равно их пособникам или пособниками.

(2) Контроль за передачей или получением притязаемых, принимаемых, вымогаемых или предлагаемых денег, услуг либо иных материальных или нематериальных ценностей может осуществляться только офицерами по уголовному преследованию специальных подразделений Министерства внутренних дел и Национального центра по борьбе с коррупцией.

(3) Действия по передаче или получению под контролем притязаемых, принимаемых, вымогаемых или предлагаемых денег, услуг либо иных материальных или нематериальных ценностей, хотя формально в отдельности и подпадают под преступление, преступлением не являются и осуществляются исключительно с целью установления намерений и проверки сообщения о совершении преступления, которое началось до или без вмешательства органов, указанных в части (2).

(4) Лица, участвующие в акте передачи или получения притязаемых, принимаемых, вымогаемых или предлагаемых денег, услуг либо иных материальных или нематериальных ценностей, не несут ответственности за свои действия, осуществляемые под контролем уполномоченных органов».

Статья 301

Действия по уголовному преследованию, осуществляемые

с санкции судьи по уголовному преследованию

«[…]

(2) Действия по уголовному преследованию в виде обыска, осмотра жилища, наложения ареста на имущество в результате обыска в виде исключения могут осуществляться без санкции судьи по уголовному преследованию на основании мотивированного постановления прокурора в случае явного преступления, а также в случаях, не терпящих отлагательства. Судья по уголовному преследованию должен быть уведомлен об осуществлении этих действий в течение 24 часов с передачей ему в целях проверки материалов уголовного дела, обосновывающих необходимость проведения соответствующих действий. При наличии достаточных оснований судья по уголовному преследованию своим мотивированным определением признает действие по уголовному преследованию законным или, в зависимости от обстоятельств, незаконным.

[…]».

ВОПРОСЫ ПРАВА

A. Аргументы автора обращения

10. В обоснование обращения об исключительном случае неконституционности, учитывая порядок назначения прокуроров, установленный конституционными положениями, автор указал на необходимость толкования статей 124 и 125 Конституции в аспекте того, приравнивается ли прокурор в территориальной прокуратуре к лицам, занимающим ответственные государственные должности, поскольку от этого зависит квалификация деяния, вменяемого подсудимому.

11. Автор обращения утверждает, что положения статей 132¹ ч.(2) п.2), 132² ч.(1) п.1) пп.с) и п.2) пп.с), 132⁸, 135 и 301 ч.(2) Уголовно-процессуального кодекса не соответствуют требованиям качества и не обеспечивают необходимую степень предсказуемости, а также необходимые гарантии от злоупотреблений, тем самым противоречат статьям 4, 20, 23 и 54 Конституции.

B. Оценка Конституционного суда

12. Рассмотрев допустимость обращения об исключительном случае неконституционности, Конституционный суд отмечает следующее.

13. В соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) Конституции конституционный контроль законов, в частности Уголовно-процессуального кодекса, относится к компетенции Конституционного суда.

14. Конституционный суд отмечает, что обращение об исключительном случае неконституционности, заявленном адвокатом Георгием Маликом в уголовном деле № 1-190/16, находящемся в производстве суда Стрэшень, подано субъектом, наделенным таким правом, на основании ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции, в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года.

15. Конституционный суд подчеркивает, что прерогатива разрешения исключительных случаев неконституционности, которой он наделен статьей 135 ч.(1) п.g) Конституции, предполагает установление соотношения между законодательными нормами и положениями Конституции, с учетом принципа ее верховенства и применимости оспариваемых положений при рассмотрении судом основного спора.

16. Конституционный суд отмечает, что предметом исключительного случая неконституционности являются положения статей 132¹ ч.(2) п.2), 132² ч.(1) п.1) пп.с) и п.2) пп.с), 132⁸, 135 и 301 ч.(2) Уголовно-процессуального кодекса.

17. Конституционный суд отмечает, что автор обращения, ссылаясь на нарушение статей 4, 20, 23 и 54 Конституции, в сущности, указывает на неясность и непредсказуемость закона.

18. Так, Конституционный суд отмечает, что оспариваемые нормы регулируют порядок разрешения и проведения специальных розыскных мероприятий, таких как прослушивание и запись переговоров и изображений, контроль передачи или получения притязаемых, принимаемых, вымогаемых или предлагаемых денег, услуг либо иных материальных или нематериальных ценностей. А положения статьи 301 ч.(2) Уголовно-процессуального кодекса предусматривают, что некоторые действия по уголовному преследованию, в виде исключения, могут осуществляться без санкции судьи по уголовному преследованию, на основании мотивированного постановления прокурора, с последующим уведомлением об этом судьи по уголовному преследованию в течение 24 часов.

19. Рассматривая обращение об исключительном случае неконституционности, Конституционный суд отмечает, что, согласно ст.1 Закона № 59 от 29 марта 2012 года о специальной розыскной деятельности, специальная розыскная деятельность представляет собой процедуру негласного и/или гласного характера, проводимую компетентными органами, с использованием или без использования специальных технических средств, в целях сбора информации, необходимой для предупреждения и борьбы с преступностью, обеспечения безопасности государства, общественного порядка, защиты прав и законных интересов лиц, раскрытия и расследования преступлений.

20. Прослушивание разговоров и аудио- или видео- регистрация относятся к специальным методам расследования, используемым в уголовном праве и признанным на европейском уровне, являясь к тому же предметом Рекомендации № 10 (2005) Комитета министров об особых методах расследования тяжких преступлений, в том числе террористических актов.

21. Конституционный суд подчеркивает, что положения ст.18 Закона № 59 от 29 марта 2012 года устанавливают, что специальные розыскные мероприятия, а именно – перехват и регистрация сообщений и изображений, контроль передачи денег или иных материальных ценностей, получаемых путем вымогательства, осуществляются только в рамках уголовного процесса в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом. Данное обстоятельство свидетельствует о том, что лицо, подвергнутое специальным розыскным мероприятиям, пользуется всеми гарантиями справедливого судебного разбирательства.

22. Таким образом, Конституционный суд отмечает, что в соответствии с положениями ст.132⁵ Уголовно-процессуального кодекса, по окончании специального розыскного мероприятия, в случае если прокурор или судья по уголовному преследованию устанавливает, что мероприятие проводилось с явным нарушением прав и свобод человека, он обязан признать недействительным протокол и распорядиться о немедленном уничтожении информационного носителя.

23. В то же время Конституционный суд отмечает, что ст.135 ч.(3) Уголовно-процессуального кодекса прямо предусматривает, что действия по передаче или получению под контролем притязаемых, принимаемых, вымогаемых или предлагаемых денег, услуг либо иных материальных или нематериальных ценностей, хотя формально в отдельности и подпадают под преступление, преступлением не являются.

24. Кроме того, согласно ст.132¹¹ Уголовно-процессуального кодекса, средства доказывания, относящиеся к прослушиванию и записи переговоров или регистрации изображений, могут быть проверены путем проведения технической экспертизы, назначенной судебной инстанцией по ходатайству прокурора, заинтересованных сторон или по своей инициативе. Так, действующее уголовно-процессуальное законодательство обеспечивает судебный контроль и в этой области, так как судья обязан проверять действительность этих средств доказывания под всеми аспектами законности и обоснованность их разрешения и проведения.

25. Более того, Конституционный суд подчеркивает, что обязанностью суда является решить допустимость или недопустимость доказательств, полученных в процессе уголовного преследования, которые должны быть подвергнуты обсуждению в открытом слушании с применением принципа состязательности сторон.

26. Таким образом, положения статей 132¹ ч.(2) п.2), 132² ч.(1) п.1) пп.с) и п.2) пп.с), 132⁸, 135 Уголовно-процессуального кодекса подробно регламентируют условия разрешения и проведения специальных розыскных мероприятий, предоставляя достаточные процессуальные гарантии, а вопрос о несоблюдении этих положений относится к порядку их применения, не являясь предметом конституционной юрисдикции.

27. В связи с этим Конституционный суд отмечает, что проверка соблюдения уголовно-процессуальных норм относится к исключительной компетенции судебных инстанций. Только они вправе оценить последствия применения той или иной нормы в каждом конкретном случае.

28. Учитывая, что предметом обращения об исключительном случае неконституционности являются фактические обстоятельства, а именно – вопросы, связанные с применимостью оспариваемых норм, Конституционный суд отмечает, что установление факта соблюдения правовых положений о разрешении и проведении специальных розыскных мероприятий входит в компетенцию суда общей юрисдикции. Ведь Конституционный суд не имеет полномочий для проведения анализа применимости какой-либо правовой нормы в конкретной ситуации.

29. Что касается неконституционности следующих положений ст.301 ч.(2): «При наличии достаточных оснований судья по уголовному преследованию своим мотивированным определением признает действие по уголовному преследованию законным или, в зависимости от обстоятельств, незаконным», Конституционный суд отмечает, что ссылка на них была сделана абстрактно, поскольку из обстоятельств дела не вытекает, что эти положения подлежат применению при его разрешении.

30. Кроме того, согласно ст.305 ч.(8) Уголовно-процессуального кодекса, определение судьи по уголовному преследованию, вынесенное на основании ходатайств об осуществлении действий по уголовному преследованию или специальных розыскных мероприятий, может быть обжаловано в кассационном порядке в апелляционной палате.

31. Относительно толкования статей 124 и 125 Конституции, Конституционный суд отмечает, что, согласно Постановлению № 2 от 9 февраля 2016 года, обращение об исключительном случае неконституционности – это процессуальный инструмент защиты, посредством которого Конституционный суд уведомляется о несоответствии положениям Конституции определенных правовых норм, применимых при рассмотрении судебной инстанцией основного спора. Так, Конституционный суд устанавливает связь между применимой в конкретном деле правовой нормой и Высшим законом с учетом практики применения данной нормы. Из данного дела следует, что указанные конституционные нормы не подлежат применению при его разрешении.

32. Вместе с тем Конституционный суд отмечает, что в приложении к Закону № 199 от 16 июля 2010 года о статусе лиц, исполняющих ответственные государственные должности, дается список ответственных государственных должностей.

33. Принимая во внимание вышеизложенное, Конституционный суд отмечает, что обращение является необоснованным и, соответственно, подлежит отклонению.

По этим основаниям в соответствии со ст.26 Закона о Конституционном суде, ст.61 ч.(3) и ст.64 Кодекса конституционной юрисдикции, и п.28 пп.d) Положения о порядке рассмотрения обращений, представленных в Конституционный суд, Конституционный суд

ОПРЕДЕЛЯЕТ:

1. Признать неприемлемым обращение об исключительном случае неконституционности статей 132¹ ч.(2) п.2), 132² ч.(1) п.1) пп.с) и п.2) пп.с), 132⁸, 135 и 301 ч.(2) Уголовно-процессуального кодекса Республики Молдова № 122-XV от 14 марта 2003 года, заявленном адвокатом Георгием Маликом в уголовном деле № nr.1-190/16, находящемся в производстве суда Стрэшень.

2. Настоящее определение является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в «Monitorul Oficial al Republicii Moldova».