Определение N 45 от 12.04.2022 о неприемлемости обращения № 123g/2021 г. об исключительном случае неконституционности ч.(6) статьи 208 Исполнительного кодекса и некоторых положений пункта 59 Устава отбывания наказания осужденными, утвержденного Постановлением Правительства № 583 от 26 мая 2006 года (доступ осужденных к сети Интернет)

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

о неприемлемости обращения № 123g/2021 г. об исключительном случае

неконституционности ч.(6) статьи 208 Исполнительного кодекса и

некоторых положений пункта 59 Устава отбывания наказания

осужденными, утвержденного Постановлением

Правительства № 583 от 26 мая 2006 года

(доступ осужденных к сети Интернет)

№ 45  от  12.04.2022

 (в силу 12.04.2022) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 151-157 ст. 69 от 20.05.2022

* * *

Конституционный суд в составе:

Домника МАНОЛЕ, председатель,

Николае РОШКА,

Люба ШОВА,

Сергей ЦУРКАН,

Владимир ЦУРКАН, судьи,

при участии помощника судьи, Кристины Кихай,

Принимая во внимание обращение,

зарегистрированное 27 мая 2021 года,

рассмотрев приемлемость указанного обращения,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате 12 апреля 2022 г.,

выносит следующее определение:

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

1. Основанием для рассмотрения дела послужило обращение об исключительном случае неконституционности следующих положений:

- ч.(6) статьи 208 Исполнительного кодекса, принятого Законом № 225 от 30 мая 2003 года;

- синтагмы "доступ в Интернет" в пункте 59 Устава отбывания наказания осужденными, утвержденного Постановлением Правительства № 583 от 26 мая 2006 года, заявленном Петру Бадичко, стороной по делу № 21ji-40/2021, находящемуся в производстве суда Орхей, район Резина.

2. Обращение было представлено в Конституционный суд судьей в суде Орхей, район Резина, Иваном Парий, в соответствии со статьей 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

A. Обстоятельства основного спора

3. Петру Бадичко 4 ноября 2020 года направил администрации пенитенциарного учреждения № 17 – Резина заявление о предоставлении ему доступа в Интернет под надзором уполномоченного лица для отправки личной корреспонденции в адрес государственных учреждений, учитывая то, что он является обладателем электронной подписи.

4. Администрация пенитенциарного учреждения № 17 – Резина 3 декабря 2020 года отказала ему в доступе к Интернету. Решение пенитенциарного учреждения основывалось на статью 208 ч.(6) Исполнительного кодекса, которая предусматривает, что осужденному запрещается доступ к сети Интернет.

5. Петру Бадичко 22 февраля 2021 года подал в администрацию пенитенциарного учреждения № 17 – Резина два заявления, в которых просил разрешить ему доступ в Интернет для чтения официального сайта Конституционного суда и для поиска предложений о работе, в том числе удаленной работе. В ответах № 8B-504/21 и № 8B-507/21 от 17 марта 2021 года администрация пенитенциарного учреждения № 17 – Резина отказала ему в доступе к Интернету.

6. Петру Бадичко подал в суд Орхей, район Резина, жалобу с требованием об установлении факта того, что администрация пенитенциарного учреждения № 17 – Резина необоснованно запрещает осужденным доступ в Интернет.

7. В ходе судебного заседания от 24 марта 2021 года Петру Бадичко заявил об исключительном случае неконституционности ч.(6) статьи 208 Исполнительного кодекса и синтагмы "доступ в Интернет" в пункте 59 Устава отбывания наказания осужденными, утвержденного Постановлением Правительства № 583 от 26 мая 2006 года.

8. Определением от того же числа суд Орхей, район Резина, удовлетворил ходатайство и направил обращение об исключительном случае неконституционности в Конституционный суд для его разрешения.

B. Применимое законодательство

9. Применимые положения Конституции:

Статья 34

Право на информацию

"(1) Право лица на доступ к любой информации, касающейся общественных дел, не может быть ограничено.

(2) Власти в соответствии со своей компетенцией обязаны обеспечивать достоверное информирование граждан об общественных делах и по вопросам личного характера.

(3) Право на информацию не должно наносить ущерб мерам, направленным на защиту граждан, или национальной безопасности.

[…]".

Статья 52

Право на подачу петиций

"(1) Граждане имеют право обращаться к властям с петициями только от своего имени.

[…]".

Статья 54

Ограничение осуществления прав или свобод

"(1) В Республике Молдова не могут быть приняты законы, запрещающие или умаляющие права и основные свободы человека и гражданина.

(2) Осуществление прав и свобод не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом, соответствуют общепризнанным нормам международного права и необходимы в интересах национальной безопасности, территориальной целостности, экономического благосостояния страны, общественного порядка, в целях предотвращения массовых беспорядков и преступлений, защиты прав, свобод и достоинства других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.

(3) Положения части (2) не допускают ограничения прав, провозглашенных в статьях 20 - 24.

(4) Ограничение должно соответствовать обстоятельству, вызвавшему его, и не может затрагивать существование права или свободы".

10. Применимые положения Исполнительного кодекса, принятого Законом № 443 от 24 декабря 2004 года:

Статья 208

Доступ осужденных к информации

"(1) Осужденному обеспечивается доступ к информации, распространяемой средствами массовой информации.

(2) Администрация пенитенциарного учреждения обязана принимать все необходимые меры для обеспечения применения законодательных положений о свободе доступа к информации для осужденных.

(3) Пенитенциарное учреждение обеспечивает прием радиопередач и телепрограмм. В пределах режимов содержания, предусмотренных настоящим кодексом и Уставом отбывания наказания осужденными, осужденный может пользоваться своими радиоприемником, телевизором, магнитофоном или любыми другими аппаратами, разрешенными администрацией пенитенциарного учреждения, при условии возмещения им расходов на оплату потребляемой электроэнергии.

(4) Осужденному разрешается за свой счет или за счет иных лиц приобретать через торговую сеть литературу, подписываться и получать без ограничения количества газеты и журналы.

(5) Осужденному запрещается подписываться, получать, приобретать, хранить и распространять издания, пропагандирующие войну, этническую, национальную, расовую или религиозную нетерпимость, культ насилия и жестокости, а также публикации порнографического характера.

(6) Осужденному запрещается доступ к сети Интернет".

11. Применимые положения Устава отбывания наказания осужденными, утвержденного Постановлением Правительства № 583 от 26 мая 2006 года:

Пункт 59

"Заключенным запрещается: доступ в Интернет, подписываться, получать, приобретать, хранить и распространять издания, смотреть телевизионные передачи и фильмы, слушать радиопередачи, пропагандирующие войну, этническую, национальную, расовую или религиозную нетерпимость, культ насилия и жестокости, а также носящие порнографический характер".

ВОПРОСЫ ПРАВА

A. Аргументы автора обращения

12. Автор обращения отмечает, что оспариваемые положения устанавливают запрет на доступ в Интернет для осужденных. Эти положения не соответствуют современному общественному развитию. Люди размещают в сети Интернет информацию об осуществляемой деятельности и имеют законные ожидания, что эта информация будет доступна всем. Кроме того, государство должно принять меры для модернизации инфраструктуры пенитенциарных учреждений.

13. Европейский суд по правам человека рассмотрел ряд случаев о запрете на доступ к Интернету в пенитенциарных учреждениях и установил нарушение статьи 10 Европейской конвенции, гарантирующей право осужденных на доступ к информации, представляющей общественный интерес (Kalda против Эстонии, 19 января 2016 года; Jankovskis против Литвы, 17 января 2017 года; Ramazan Demir против Турции, 9 февраля 2021 года).

14. Учитывая суждения Европейского суда, автор обращения утверждает, что ограничение доступа в Интернет составляет нарушение принципа свободного доступа к информации, представляющей общественный интерес. Любое ограничение должно отвечать требованиям статьи 54 Конституции, то есть должно быть предусмотрено законом, быть направлено на достижение законной цели, предусмотренной Конституцией, и быть необходимым в демократическом обществе.

15. Таким образом, автор обращения утверждает, что оспариваемые положения противоречат статьям 4 ч.(1) и ч.(2), 7, 8 ч.(1), 16 ч.(2), 20 ч.(1) и ч.(2), 23 ч.(2), 26 ч.(2), 30 ч.(1), 31 ч.(1), 32 ч.(1), 33 ч.(1) и ч.(2), 34 ч.(1), 35 ч.(1), ч.(4) и ч.(7), 43 ч.(1), 52 ч.(1) и 54 ч.(1) и ч.(2) Конституции.

B. Оценка Конституционного суда

16. Рассмотрев приемлемость обращения об исключительном случае неконституционности, Конституционный суд отмечает следующее.

17. В соответствии со статьей 135 ч.(1) п.а) Конституции, контроль конституционности законов Парламента и постановлений Правительства, в настоящем деле некоторых положений Исполнительного кодекса и Постановления Правительства № 583 от 26 мая 2006 года, относится к компетенции Конституционного суда.

18. Конституционный суд отмечает, что предметом обращения являются положения, указанные выше в § 1. Оспариваемые положения ранее не составляли предмет контроля конституционности.

19. Конституционный суд отмечает, что обращение об исключительном случае неконституционности, поданное стороной процесса по делу, рассматриваемому судебной инстанцией общей юрисдикции, представлено субъектом, наделенным данным правом, на основании статьи 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции, в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года.

20. Исключительный случай неконституционности заявлен по делу, предметом рассмотрения которого является жалоба осужденного на отказ пенитенциарного учреждения № 17 – Резина в предоставлении ему доступа в Интернет (см. выше §§ 3-7). Так, Конституционный суд допускает, что судебная инстанция применит оспариваемые положения в рассматриваемом деле.

21. Конституционный суд отмечает, что другим обязательным условием для рассмотрения по существу обращения об исключительном случае неконституционности является действие одного из конституционных прав. Так, Конституционному суду надлежит проверить, в свете доводов автора обращения, составляют ли оспариваемые положения вмешательство в одно из основных прав (см. ОКС № 129 от 10 августа 2021 года, § 20; ОКС № 132 от 12 августа 2021 года, § 28; ОКС № 17 от 15 февраля 2022 года, § 22; ОКС № 37 от 24 марта 2022 года, § 21).

22. Автор обращения утверждает, что оспариваемые положения противоречат статьям 4 ч.(1) и ч.(2) [права и свободы человека], 7 [Конституция – высший закон], 8 ч.(1) [соблюдение международного права и международных договоров], 16 ч.(2) [равенство], 20 ч.(1) и ч.(2) [свободный доступ к правосудию], 23 ч.(2) [право каждого человека на знание своих прав и обязанностей], 26 ч.(2) [право на защиту], 30 ч.(1) [тайна переписки], 31 ч.(1) [свобода совести], 32 ч.(1) [свобода мнений и выражения], 33 ч.(1) и ч.(2) [свобода творчества], 34 ч.(1) [право на информацию], 35 ч.(1), ч.(4) и ч.(7) [право на образование], 43 ч.(1) [право на труд и защиту труда], 52 ч.(1) [право на подачу петиций] и 54 ч.(1) и ч.(2) [ограничение осуществления некоторых прав или свобод] Конституции.

23. В этом аспекте, Конституционный суд отмечает, что автор обращения обосновал лишь действие статей 34, 52 и 54 Конституции. В отношении остальных статей автор не мотивировал предполагаемое несоответствие оспариваемых положений конституционным нормам и не доказал наличие противоречий между ними. Простое перечисление конституционных норм в отсутствие доводов, обосновывающих предполагаемое противоречие им оспариваемых законодательных положений, не может расцениваться как истинная критика о неконституционности (ОКС № 33 от 25 марта 2021 года, § 37).

24. Если приступить к рассмотрению по существу обращений, сформулированных подобным образом, Конституционный суд заменил бы их авторов в изложении доводов о неконституционности, что приравнивается к контролю по собственной инициативе. Такой вид контроля недопустим, поскольку, в свете статьи 24 ч.(2) Закона о Конституционном суде и статьи 39 Кодекса конституционной юрисдикции, обращение должно быть обоснованным, включать предмет и обстоятельства, на которые лицо основывает свои требования, содержать законодательные нормы и доводы, оправдывающие утверждения о том, что оспариваемая норма противоречит Конституции, а также прямую причинную связь между оспариваемой нормой и приведенными доводами (см. ПКС № 16 от 20 мая 2021 года, § 35).

25. Что касается действия статьи 34 ч.(1) и ч.(2) Конституции, Конституционный суд отмечает, что данная статья устанавливает право лица на доступ к любой информации, касающейся общественных дел, которое не может быть ограничено. Согласно имеющихся у них полномочий, органы власти обязаны обеспечивать достоверное информирование граждан по вопросам общественных дел и личного характера. Право на доступ к информации касается порядка, методов и условий управления государственными делами и права государственных органов на распространение такой информации (см. ПКС № 29 от 12 декабря 2019 года, § 34; ПКС № 3 от 14 января 2021 года, § 50; ПКС № 24 от 10 августа 2021 года, § 35).

26. Статья 34 Конституции находит свое отражение в статье 10 Европейской конвенции о правах человека, охватывая стандарты, установленные Европейским судом в этой области.

27. По делу Kalda против Эстонии, 17 января 2017 года, Европейский суд отметил, что тюремное заключение неизбежно влечет за собой ряд ограничений в контакте заключенных с внешним миром, включая возможности получать информацию, а статья 10 Европейской конвенции не может быть истолкована, как налагающая на государство общую позитивную обязанность по предоставлению заключенным доступа к Интернету или к некоторым интернет-сайтам (§ 45). Единственной причиной, по которой Европейский суд признал нарушение статьи 10 Европейской конвенции, являлось то, что по данному делу государство Эстония уже предоставило доступ в Интернет, а осужденный доказал, что для осуществления своего права на защиту ему необходима информация, содержащаяся лишь на том сайте (не содержащемся в списке разрешенных), к которому он просил доступ (см. §§ 50-51).

28. Кроме того, по делу Jankovskis против Литвы, 17 января 2017 года, Европейский суд проанализировал ограничение доступа в Интернет для заключенного в свете статьи 10 Европейской конвенции, поскольку осужденный указал, что данное ограничение препятствует осуществлению им права на образование. Осужденный также доказал, что право на образование в его случае может быть осуществлено путем получения информации, доступной на конкретном веб-сайте. Европейский суд установил связь между доступом в Интернет и правом на информацию, подтвердив, что отдельная информация доступна исключительно в Интернете, тем самым определив Интернет, как средство получения информации, связанной с осуществлением основного права, в данном случае права на образование (см. §§ 55, 59-64). Тот же подход Европейский суд применил и по делу Mehmet Reşit Arslan и Orhan Bingöl против Турции, 18 июня 2019 года.

29. По делу Ramazan Demir против Турции, 9 февраля 2021 года, Европейский суд проанализировал ограничение доступа к некоторым веб-страницам в Интернете для осужденного в свете статьи 10 Европейской конвенции, поскольку заявитель, будучи по профессии адвокатом, отметил, что данное ограничение препятствует ему осуществлять свое право на защиту и контролировать дела своих клиентов (см. § 36).

30. В этом аспекте, Конституционный суд отмечает, что по вышеуказанным делам Европейский суд рассмотрел применяемые к осужденным ограничения доступа в Интернет в свете статьи 10 Европейской конвенции при условии, что эти ограничения нарушали или делали невозможным осуществление какого-либо основного права (то есть право на образование, право на защиту), и заключенные доказали, что запрашиваемая информация не может быть получена иным образом, кроме как через Интернет. Так, во всех случаях Европейский суд выступил в защиту доступа в Интернет путем установления неразрывной связи между информацией, которая может быть получена только на веб-сайте, и осуществлением конкретного основного права.

31. Принимая во внимание вышеизложенное, Конституционный суд отмечает, что доступ в Интернет не является правом в его строгом понимании, а может быть инструментом осуществления основных прав, гарантированных Конституцией. Иными словами, он относится не к целям, а к средствам. Автор обращения по настоящему делу утверждает, что такой запрет нарушает его право на использование электронной подписи, а также на подачу петиций.

32. Конституционный суд подчеркивает, что статья 52 Конституции гарантирует гражданам право обращаться к органам власти посредством петиций, подаваемых только от своего имени. Конституционный суд отмечает, что автор обращения не доказал, что право на подачу петиций не может быть реализовано иным способом, кроме как посредством доступа в Интернет (через электронную почту).

33. Статья 52 Конституции не применима по настоящему делу, поскольку осужденный имеет возможность осуществить право на подачу петиций, направляя их, в том числе органам власти, другими способами, исключающими сеть Интернет, например, через почтовые отделения.

34. Кроме того, Конституционный суд отмечает, что автор обращения не доказал необходимость доступа в Интернет для осуществления основного права, а также то, что он не может получить запрашиваемую информацию иными способами, кроме как через Интернет.

35. Таким образом, Конституционный суд заключает, что обращение об исключительном случае неконституционности является неприемлемым и не может быть принято к рассмотрению по существу.

По этим основаниям, в соответствии со статьями 135 ч.(1) п.а) и п.g), 140 Конституции, статьей 26 ч.(1) Закона о Конституционном суде, статьями 61 ч.(3) и 64 Кодекса конституционной юрисдикции, Конституционный суд

ОПРЕДЕЛИЛ:

1. Признать неприемлемым обращение об исключительном случае неконституционности ч.(6) статьи 208 Исполнительного кодекса и синтагмы "доступ в Интернет" в пункте 59 Устава отбывания наказания осужденными, утвержденного Постановлением Правительства № 583 от 26 мая 2006 года, заявленном Петру Бадичко, стороной по делу № 21ji-40/2021, находящемуся в производстве суда Орхей, район Резина.

2. Настоящее определение является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в "Monitorul Oficial al Republicii Moldova".

ОСОБОЕ МНЕНИЕ,

изложенное в порядке ч.(5) статьи 27 Закона № 317 от 13 декабря 1994 года

о Конституционном суде и статьи 67 Кодекса конституционной

юрисдикции № 502 от 16 июня 1995 года

1. Определением № 45 от 12 апреля 2022 года было признано неприемлемым обращение № 123g/2021г. об исключительном случае неконституционности статьи 208 ч.(6) Исполнительного кодекса, принятого Законом № 443 от 24 декабря 2004 года, и синтагмы "доступ в Интернет" в пункте 59 Устава отбывания наказания заключенными, утвержденного Постановлением Правительства № 583 от 26 мая 2006 года, заявленном Петру Бадичко, стороной по делу № 21ji-40/2021, находящемуся в производстве суда Орхей, район Резина.

2. В указанном определении Конституционный суд отметил, что статья 34 Конституции в ч.(1) и ч.(2) устанавливает, что право лица на доступ к любой информации, касающейся общественных дел, не может быть ограничено. Власти в соответствии со своей компетенцией обязаны обеспечивать достоверное информирование граждан об общественных делах и по вопросам личного характера. Право на доступ к информации касается порядка, методов и условий управления государственными делами и права государственных органов на распространение такой информации. Отметив, что статья 34 Конституции находит свое отражение в статье 10 Европейской конвенции о правах человека с учетом стандартов, установленных Европейским судом в этой области, Конституционный суд сослался на постановления Европейского суда по делам Kalda против Эстонии, 19 января 2016 года; Jankovskis против Литвы, 17 января 2017 года; Mehmet Reşit Arslan и Orhan Bingöl против Турции, 18 июня 2019 года и Ramazan Demir против Турции, 9 февраля 2021 года. Конституционный суд отметил, что автор обращения не доказал необходимость доступа в Интернет для осуществления основного права и заключил, что обращение об исключительном случае неконституционности является неприемлемым и не может быть принято к рассмотрению по существу (см. §§ 25-29, 34-35 указанного определения).

3. В данном случае речь идет об особом способе доступа к информации, то есть о доступе осужденных к Интернету. В этом аспекте, Европейский суд по правам человека отмечал, что, учитывая доступность и способность Интернета хранить и передавать большие объемы информации, он играет важную роль в повышении уровня доступа общественности к новостям и в упрощении распространения информации в целом (Delfi AS против Эстонии [БП], 16 июня 2015 года, § 133).

4. В своей практике Конституционный суд отмечал, что право на доступ к информации относится к аспектам свободы выражения мнения. Свобода выражения мнения является важной основой демократического общества и базовым условием его прогресса и самореализации каждого его члена. Каждое ограничение этой свободы должно быть неопровержимо обосновано, с соблюдением принципа соразмерности, установленного статьей 54 Конституции, который, среди прочего, требует, чтобы приведенные законодателем основания были убедительными и достаточными (см. ПКС № 3 от 14 января 2021 года, § 52; ПКС № 24 от 10 августа 2021 года, § 36).

5. Европейский суд в своей практике рассмотрел заявления заключенных о доступе к информации, публикуемой на некоторых веб-сайтах общего доступа. Европейский суд отметил, что Интернет играет важную роль в повышении уровня доступа общественности к новостям и в упрощении распространения информации в целом, учитывая его доступность и способность хранить и передавать большие объемы информации (Kalda против Эстонии, 19 января 2016 года, § 44). Европейский суд подчеркнул, что Совет Европы и международные документы все чаще рассматривают доступ к Интернету как право, призывая к разработке эффективной политики, направленной на всеобщий доступ к Интернету, который позволит устранить "цифровой разрыв". Эти события отражают важную роль Интернета в жизни людей. Действительно, все большее количество услуг и информации доступны только в Интернете (см. Kalda против Эстонии, 19 января 2016 года, § 52; Jankovskis против Литвы, 17 января 2017 года, § 62; Ramazan Demir против Турции, 9 февраля 2021 года, §33).

6. Отмечаю, что оспариваемые положения (ч. (6) статьи 208 Исполнительного кодекса и пункт 59 Устава отбывания наказания осужденными, утвержденного Постановлением Правительства № 583 от 26 мая 2006 года) устанавливают абсолютный запрет на доступ в Интернет, применяемый к заранее определенным ситуациям, независимо от обстоятельств каждого отдельного случая.

7. В своей практике Конституционный суд отмечал, что в отличие от гибких законов, "чувствительных к обстоятельствам" и предусматривающих возможность их применения в зависимости от конкретных условий, жесткие законы устанавливают точные понятия, "нечувствительные к обстоятельствам" (см. ПКС № 3 от 4 февраля 2020 года, § 54; ПКС № 27 от 13 ноября 2020 года, §76; ПКС № 36 от 23 ноября 2021 года, § 67; ПКС № 5 от 3 марта 2022 года, §84).

8. Оспариваемые нормы устанавливают меру общего характера (абсолютный запрет на доступ заключенных в Интернет) в ущерб индивидуальным мерам, менее интрузивным в право осужденных на доступ в Интернет (например, ограниченный доступ к некоторым веб-сайтам образовательного, социального, юридического характера; контролируемый доступ под надзором пенитенциарных органов).

9. Так, считаю, что абсолютный запрет на доступ заключенных к Интернету, устанавливаемый оспариваемыми положениями, ведет к применимости статьи 34 Конституции. В то же время, право на доступ к информации, в том числе размещенной в сети Интернет, не является абсолютным и, следовательно, его осуществление может быть ограничено, в условиях статьи 54 Конституции.

10. Таким образом, по моему мнению, Конституционный суд должен был признать обращение приемлемым и в ходе его рассмотрения по существу проверить, предусмотрено ли вмешательство в основное право законом, преследует ли оно одну или несколько законных целей, предусмотренных Конституцией, достигает ли одну из этих целей, а также является ли это вмешательство необходимым и соразмерным ситуации, его определившей.