Определение N 58 от 22.04.2021 о неприемлемости обращения № 5g/2021 г. об исключительном случае неконституционности некоторых положений ст.327 ч.(2) п.b/1) Уголовного кодекса (злоупотребление властью или служебным положением)
КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД
ОПРЕДЕЛЕНИЕ
о неприемлемости обращения № 5g/2021 г. об исключительном
случае неконституционности некоторых положений
ст.327 ч.(2) п.b1) Уголовного кодекса
(злоупотребление властью или
служебным положением)
№ 58 от 22.04.2021
(в силу 22.04.2021)
Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 142-145 ст. 94 от 11.06.2021
* * *
Конституционный суд в составе:
Домника МАНОЛЕ, председатель,
Николае РОШКА,
Люба ШОВА,
Сергей ЦУРКАН,
Владимир ЦУРКАН, судьи,
при участии помощника судьи, Алены Балабан,
принимая во внимание обращение,
зарегистрированное 18 января 2021 г.,
рассмотрев предварительно указанное обращение,
учитывая акты и материалы дела,
проведя обсуждение в совещательной комнате 22 апреля 2021 г.,
выносит следующее определение.
ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА
1. Основанием для рассмотрения дела послужило обращение об исключительном случае неконституционности положений ст.327 ч.(2) п.b1) Уголовного кодекса, представленное по запросу адвоката Александра Хавруна в интересах Михаила Вранчана в рамках дела № 1-236/2018, рассматриваемого судом Сорока (район Флорешть).
2. Обращение было представлено в Конституционный суд судьей суда Сорока (район Флорешть) Рошицей Русу-Парий в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.
A. Обстоятельства основного спора
3. В производстве суда Сорока (район Флорешть) находится дело по обвинению Михаила Вранчана в совершении преступления, предусмотренного ст.327 ч.(2) п.b1) [злоупотребление властью или служебным положением] Уголовного кодекса.
4. Согласно обвинительному заключению, Михаил Вранчан, старший офицер по розыскной деятельности в уголовной полиции района Флорешть, обвиняется в совершении преступления, предусмотренного ст.327 ч.(2) п.b1) Уголовного кодекса. Ему вменяется в вину умышленное использование служебного положения и злоупотребление служебным положением при проведении в соответствии с распоряжением органа уголовного преследования № 248 от 6 апреля 2018 года специальных розыскных мер для выявления субъекта преступления. Михаил Вранчан получил от подозреваемого определенную сумму денег, предназначенную для возмещения ущерба, нанесенного преступлением, для передачи ее потерпевшей стороне. Михаил Вранчан убедил подозреваемого в том, что после передачи денег потерпевшая сторона будет подавать заявление о примирении и уголовное дело будет прекращено. Между тем, Михаил Вранчан не передал потерпевшему всю сумму денег. Ему было предъявлено обвинение в совершении преступления злоупотребление служебным положением, выражаемого в умышленном нанесении потерпевшему материального ущерба в размере 16 тысяч леев.
5. В ходе рассмотрения дела – 11 января 2021 года – адвокат Александру Хаврун в интересах Михаила Вранчана представил запрос об исключительном случае неконституционности положений ст.327 ч.(2) п.b1) Уголовного кодекса.
6. Определением от того же числа суд Сорока (район Флорешть) удовлетворил запрос об исключительном случае неконституционности и направил обращение в Конституционный суд для разрешения.
B. Применимое законодательство
7. Применимые положения Конституции:
Статья 1
Государство Республика Молдова
"[…]
(3) Республика Молдова – демократическое правовое государство, в котором достоинство человека, его права и свободы, свободное развитие человеческой личности, справедливость и политический плюрализм являются высшими ценностями и гарантируются".
Статья 23
Право каждого человека на знание
своих прав и обязанностей
"[…]
(2) Государство обеспечивает право каждого человека на знание своих прав и обязанностей. С этой целью государство публикует все законы и другие нормативные акты и обеспечивает их доступность".
Статья 54
Ограничение осуществления прав или свобод
"(1) В Республике Молдова не могут быть приняты законы, запрещающие или умаляющие права и основные свободы человека и гражданина.
(2) Осуществление прав и свобод не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом, соответствуют общепризнанным нормам международного права и необходимы в интересах национальной безопасности, территориальной целостности, экономического благосостояния страны, общественного порядка, в целях предотвращения массовых беспорядков и преступлений, защиты прав, свобод и достоинства других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.
(3) Положения части (2) не допускают ограничения прав, провозглашенных в статьях 20–24.
(4) Ограничение должно соответствовать обстоятельству, вызвавшему его, и не может затрагивать существование права или свободы".
8. Применимые положения Уголовного кодекса, утвержденного Законом № 985 от 18 апреля 2002 года:
Статья 327
Злоупотребление властью или
служебным положением
"(1) Умышленное использование публичным лицом своего служебного положения, повлекшее причинение ущерба в значительных размерах общественным интересам либо правам и охраняемым законом интересам физических или юридических лиц, наказывается штрафом в размере от 650 до 1150 условных единиц или лишением свободы на срок до 6 лет с лишением в обоих случаях права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от 2 до 5 лет.
(2) То же действие:
[…]
b1) совершенное в корыстных, в иных личных интересах или в интересах третьего лица;
[…]
наказывается штрафом в размере от 1350 до 2350 условных единиц или лишением свободы на срок от 2 до 7 лет с лишением в обоих случаях права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от 5 до 10 лет.
[…]".
ВОПРОСЫ ПРАВА
A. Аргументы автора обращения
9. По мнению автора обращения, оспариваемые положения составлены неточно и неясно, и не соблюдают требования четкости и предсказуемости закона, гарантированные ст.23 ч.(2) Конституции. Автор обращения полагает, что ввиду неясности оспариваемой нормы становится непонятным, когда злоупотребление служебным положением квалифицируется в соответствии с частью (1) и когда в соответствии с частью (2) п.b1) ст.327 Уголовного кодекса. В результате, является неясным отличие между признаком, предусмотренным частью (1), и признаком, предусмотренным частью (2) п.b1) ст.327 Уголовного кодекса.
10. Автор обращения считает, что оспариваемые положения противоречат ст.1 ч.(3), ст.23 и ст.54 Конституции.
B. Оценка Конституционного суда
11. Рассмотрев с точки зрения приемлемости обращение, Конституционный суд отмечает следующее.
12. В соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) Конституции конституционный контроль законов, в рассматриваемом случае некоторых положений Уголовного кодекса, относится к компетенции Конституционного суда.
13. Конституционный суд отмечает, что обращение об исключительном случае неконституционности было представлено уполномоченным субъектом по запросу стороны процесса в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года.
14. Предметом обращения является норма п.b1) ч.(2) ст.327 Уголовного кодекса, которая признает уголовно-наказуемым деянием злоупотребление властью или служебным положением, совершенное в корыстных, в иных личных интересах или в интересах третьего лица.
15. Конституционный суд отмечает вероятность применения оспариваемой нормы при разрешении дела. Как следует из обращения и определения судебной инстанции, в производстве суда находится уголовное дело по обвинению Михаила Вранчана в совершении преступления, предусмотренного ст.327 ч.(2) п.b1) Уголовного кодекса.
16. Конституционный суд отмечает, что норма ст.327 ч.(2) п.b1) Уголовного кодекса ранее не составляла предмет конституционного контроля.
17. По мнению автора обращения, оспариваемые положения противоречат конституционным нормам ст.1 ч.(3) [верховенство права], ст.23 [право каждого человека на знание своих прав и обязанностей] и ст.54 [ограничение осуществления некоторых прав или свобод].
18. В своей практике Конституционный суд установил, что ст.1 ч.(3) Конституции не имеет самостоятельного значения. Она подлежит применению только во взаимосвязи с основным правом (см. ОКС № 6 от 11 января 2021 г., § 21; ОКС № 8 от 26 января 2021 г., § 25).
19. Конституционный суд не может согласиться с критикой автора о неконституционности оспариваемых положений в свете ст.23 Конституции.
20. Конституционный суд напоминает, что в своей практике он указал, что положения уголовного закона необходимо сформулировать в ясной и понятной форме без синтаксических сложностей и расплывчатых пассажей. В частности, в уголовном праве законодателю следует проявлять особую точность, четкость и последовательность, как требует принцип законности уголовного обвинения и наказания (nullum crimen, nulla poena sine lege), гарантированный ст.22 Конституции и ст.7 Европейской конвенции о правах человека (см. ОКС № 30 от 19 марта 2020 г., § 20 и приведенная в нем практика).
21. Конституционный суд отмечает, что уголовный закон не может содержать в избытке пояснительных положений. Как ясно не была бы составлена норма, в любой правовой системе существует неизбежный элемент судебного толкования, в том числе в уголовной норме. Роль судебных инстанций состоит в том, чтобы устранить любые сомнения, связанные с толкованием норм (ОКС № 117 от 14 ноября 2019 г., § 17, ОКС № 18 от 13 февраля 2020 г., § 22).
22. Конституционный суд напоминает, что судебная практика может стать объективной опорой в оценке содержания уголовной нормы и может способствовать ее предсказуемому применению (см. ОКС № 46 от 22 мая 2018 г., § 31; ОКС № 36 от 19 апреля 2018 г., § 31; ОКС № 30 от 19 марта 2020 г., § 23).
23. В этом контексте Конституционный суд отмечает, что в Постановлении Пленума Высшей судебной палаты № 7 от 15 мая 2017 года о применении законодательства, устанавливающего уголовную ответственность за злоупотребление властью или служебным положением, превышение власти или служебных полномочий, и служебную халатность, были определены критерии, которые дают возможность понять оспариваемую норму "совершенное в корыстных, в иных личных интересах или в интересах третьего лица".
24. Так, Высшая судебная палата указала, что основания, предусмотренные п.b1) ч.(2) ст.327 Уголовного кодекса, имеют особый характер и отягчающие последствия.
25. Конституционный суд отмечает, что благодаря развитию судебной практики, главным образом при содействии Высшей судебной палаты, оспариваемые положения стали достаточно ясными и предсказуемыми в применении.
26. Относительно предполагаемого нарушения ст.54 Конституции, Конституционный суд неоднократно подчеркнул, что данная статья требует проведения анализа соразмерности вмешательства в основные права. Следовательно, для ссылки на данную статью автор обращения должен доказать действие основного права (см., в этом смысле, ОКС № 48 от 25 мая 2020 г., § 21; ОКС № 162 от 29 декабря 2020 г., § 26; ОКС № 4 от 5 января 2021 г., § 22).
27. При этих обстоятельствах, поскольку не было доказано действие какого-либо основного права, Конституционный суд не рассмотрит оспариваемые положения в свете ст.1 ч.(3), ст.23 и ст.54 Конституции.
28. Исходя из вышеизложенного, Конституционный суд отмечает, что обращение не отвечает требованиям приемлемости и не может быть принято к рассмотрению по существу.
Руководствуясь положениями ст.135 ч.(1) п.g) и ст.140 ч.(2) Конституции, ст.26 ч.(1) Закона о Конституционном суде, ст.61 ч.(3) и ст.64 Кодекса конституционной юрисдикции, Конституционный суд
ОПРЕДЕЛЯЕТ:
1. Признать неприемлемым обращение об исключительном случае неконституционности положений ст.327 ч.(2) п.b1) Уголовного кодекса, представленное по запросу адвоката Александра Хавруна в интересах Михаила Вранчана в рамках дела № 1-236/2018, рассматриваемого судом Сорока (район Флорешть).
2. Настоящее определение является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в "Monitorul Oficial al Republicii Moldova".
| ПРЕДСЕДАТЕЛЬ | Домника МАНОЛЕ |
| № 58. Кишинэу, 22 апреля 2021 г. | |