Постановление N 9 от 29.04.2016 о порядке исполнения Постановления Конституционного суда № 3 от 23 февраля 2016 года об исключительном случае неконституционности частей (3), (5), (8) и (9) статьи 186 Уголовно-процессуального кодекса (срок предварительного ареста) (Обращение № 35g/2016)

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

о порядке исполнения Постановления Конституционного суда № 3 от 23 февраля

2016 года об исключительном случае неконституционности частей (3), (5), (8) и (9)

статьи 186 Уголовно-процессуального кодекса (срок предварительного ареста)

(Обращение № 35g/2016)

№ 9  от  29.04.2016

 (в силу 29.04.2016) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 184-192 ст. 55 от 01.07.2016

* * *

Конституционный суд в составе:

Александру ТЭНАСЕ, председатель,

Аурел БЭЕШУ,

Игорь ДОЛЯ,

Виктор ПОПА, судьи,

при участии секретаря заседания Еуджении Мыца,

принимая во внимание обращение, представленное и зарегистрированное 7 апреля 2016 года,

рассмотрев вопрос об исполнении Постановления Конституционного суда № 3 от 23 февраля 2016 года,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате 29 апреля 2016 года,

выносит следующее постановление.

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

1. Основанием для рассмотрения дела послужило обращение о разъяснении порядка исполнения Постановления Конституционного суда № 3 от 23 февраля 2016 года об исключительном случае неконституционности частей (3), (5), (8) и (9) статьи 186 Уголовно-процессуального кодекса, по ходатайству адвоката Александру Якимчука, заявленному в уголовном деле № 14r-270/16, находящемся в производстве Апелляционной палаты Кишинэу.

2. Обращение было представлено в Конституционный суд 7 апреля 2016 года судебным составом Апелляционной палаты Кишинэу (Юрий Йордан, Геннадие Лысый и Сильвия Врабий).

3. Автор обращения отмечает, что в Постановлении № 3 от 23 февраля 2016 года было установлено, что предварительный арест может быть применен на общий срок не более 12 месяцев, включающий как стадию уголовного преследования, так и стадию судебного разбирательства, вплоть до вынесения судебного определения об освобождении лица или до момента оглашения судом обвинительного приговора.

4. Кроме того, согласно п.2 пп.с) резолютивной части указанного постановления: «Срок в 12 месяцев относится к тому же уголовному(-ым) преступлению(-ям), за которое лицо было заключено под стражу, независимо от возможной последующей переквалификации преступления. Любое лишение свободы, превышающее общий срок в 12 месяцев и примененное за совершение одного и того же преступления, независимо от его возможных последующих переквалификаций, противоречит Конституции, а значит, является незаконным.»

5. В связи с этим автор обращения просит Конституционный суд разъяснить, относится ли текст «уголовному(-ым) преступлению(-ям), за которое лицо было заключено под стражу, независимо от возможной последующей переквалификации преступления» и к другим уголовным делам, возбужденным за совершение тех же деяний, или он применим только к уголовному делу, в рамках которого была принята мера пресечения.

A. Обстоятельства основного спора

6. Апелляционная палата Кишинэу 1 марта 2016 года, в связи с истечением 12-месячного срока, отменила меру пресечения в виде ареста в отношении Олега Тимофти, обвиненного в совершении преступлений, предусмотренных ст.283, ст.145 ч.(2) п.а), b), d), g), i), j), m) и ст.27 Уголовного кодекса, заменив ее на меру пресечения в виде временного освобождения под судебный контроль.

7. В то же время 1 марта 2016 года после оглашения определения Апелляционной палаты Кишинэу Олег Тимофти был задержан в зале суда на основании постановления Генеральной прокуратуры от 18 февраля 2016 года по подозрению в совершении преступлений, предусмотренных ст.361 ч.(2) п.b), c) и d) и ст.243 ч.(3) п.а) и b) Уголовного кодекса.

8. Определением суда сектора Чентру мун.Кишинэу от 3 марта 2016 года, по ходатайству прокурора, в отношении Олега Тимофти была применена мера пресечения в виде ареста сроком на 30 суток.

9. Определение суда сектора Чентру было обжаловано в кассационном порядке в Апелляционной палате Кишинэу по тем основаниям, что мера пресечения, примененная 3 марта 2016 года к Олегу Тимофти, фактически является продлением предварительного ареста, отмененного 1 марта 2016 года.

10. В связи с этим адвокат Олега Тимофти потребовал направить обращение в Конституционный суд для разъяснения порядка исполнения некоторых положений п.2 пп.с) резолютивной части Постановления № 3 от 23 февраля 2016 года.

11. Апелляционная палата Кишинэу 28 марта 2016 года отклонила кассационную жалобу как необоснованную и оставила без изменений определение суда сектора Чентру мун.Кишинэу от 3 марта 2016 года.

12. В то же время определением от того же числа Апелляционная палата Кишинэу удовлетворила ходатайство адвоката и приняла решение направить обращение в Конституционный суд для разрешения.

В. Оценка Конституционного суда

13. Конституционный суд отмечает, что согласно ст.140 Конституции, законы и другие нормативные акты либо их части утрачивают силу с момента принятия Конституционным судом соответствующего решения. Решения Конституционного суда окончательны и обжалованию не подлежат.

14. Развивая конституционную норму, ст.28 Закона № 317 от 13 декабря 1994 года о Конституционном суде предусматривает, что акты Конституционного суда являются официальными документами, обязательными для исполнения на всей территории страны всеми органами публичной власти и всеми юридическими и физическими лицами. Нормативные акты или их части, признанные неконституционными, становятся недействительными и не применяются со дня принятия соответствующего постановления Конституционного суда.

15. В Постановлении № 3 от 23 февраля 2016 года Конституционный суд установил, что положения ст.186 ч.(3), (8) и (9) Уголовно-процессуального кодекса, в части, касающейся возможности продления меры пресечения в виде предварительного ареста на срок более 12 месяцев, являются неконституционными, поскольку противоречат ст.25 ч.(4) Конституции.

16. Таким образом, Конституционный суд постановил, что по смыслу ст.25 ч.(4) Конституции предварительный арест может быть применен на общий срок не более 12 месяцев, включающий как стадию уголовного преследования, так и стадию судебного разбирательства, вплоть до вынесения судебного определения об освобождении лица или до момента оглашения судом обвинительного приговора.

17. В то же время Конституционный суд в п.2 пп.с) резолютивной части постановил, что «срок в 12 месяцев относится к тому же уголовному(-ым) преступлению(-ям), за которое лицо было заключено под стражу, независимо от возможной последующей переквалификации преступления».

18. В связи с вышеизложенным выводом в описательной части постановления, Конституционный суд указал, что: «максимальный срок предварительного ареста в 12 месяцев охватывает и ситуации, когда в отношении лица выдвинуты обвинения по нескольким пунктам. Конституция обязывает осуществлять правосудие без промедления. Поэтому любое содержание под стражей сроком, превышающим 12 месяцев, применяемое за одно и то же преступление, независимо от последующих возможных переквалификаций преступления, противоречит Конституции, а значит, незаконно».

19. Без изучения обстоятельств дела, анализ которых относится к исключительной компетенции судебных органов, Конституционный суд отмечает, что смысл первого предложения п.2 пп.с) резолютивной части Постановления № 3 от 23 февраля 2016 года заключается в недопущении: (1) применения в отношении одного и того же лица нескольких мер пресечения в виде предварительного ареста путем возбуждения нескольких уголовных дел в различные периоды времени за одно и то же уголовное(-ые) деяние(-я), или (2) последующего применения ареста сроком, превышающим 12 месяцев, в результате юридической переквалификации преступления.

20. В связи с этим Конституционный суд отмечает, что в ходе расследования уголовного дела, по результатам оценки доказательств, уголовное преступление может быть юридически переквалифицировано, но это не должно являться основанием для исчисления нового срока предварительного ареста для лица, ведь юридическая переквалификация преступления или нескольких преступлений, предусмотренных уголовным законодательством, не меняет в ретроактивном порядке первоначально совершенное преступное деяние(-я).

21. Более того, изменением юридической квалификации деяния судебный орган только определяет правильно применяемую к совершенному преступлению правовую норму, что не должно сказываться на свободе лица.

22. Итак, прерогатива судьи состоит в том, чтобы определить, являются ли различные преступные деяния предметом одного и того же уголовного дела или другого дела, или относятся ли несколько уголовных дел к тем же преступным деяниям.

23. В то же время Конституционный суд отмечает, что первое предложение п.2 пп.с) резолютивной части Постановления № 3 от 23 февраля 2016 года не следует толковать как распространяющееся на ситуации, в которых мера предварительного ареста применяется к лицу, совершившему новое уголовное преступление во время рассмотрения уголовного дела, или в период расследования уголовного дела были раскрыты другие преступные деяния, совершенные этим же лицом, которые не были известны органу уголовного преследования.

24. Вместе с тем Конституционный суд отмечает, что следует проводить различия между уголовным деянием (причиняющим вред) и преступлением, предусмотренным статьями уголовного закона. Так, если в первом случае деяние служит фактическим основанием для уголовной ответственности, то во втором случае, с учетом состава преступления (предусмотренного ст.52 Уголовного кодекса), оно является правовым основанием для уголовной ответственности.

25. Фактическим основанием для уголовной ответственности является вредное деяние, носящее пагубный характер, что ведет к применению меры пресечения в виде ареста с целью предупреждения совершения, в том числе, других вредных деяний, которые впоследствии будут квалифицированы как преступления. Ведь, согласно ст.176 ч.(3) п.1) Уголовно-процессуального кодекса, при применении предварительного ареста учитывается ряд дополнительных критериев, среди которых «характер и степень вреда, причиненного вменяемым деянием».

26. Таким образом, при анализе состава уголовного преступления следует учитывать: фактическое содержание деяния, совершенного в объективной реальности определенным лицом, которое вписывается в абстрактный шаблон вменяемой нормы, и правовое содержание, включающее объективные и субъективные элементы, при помощи которых деяние становится преступлением, то есть – состав преступления, описанного в нормах особенной части Уголовного кодекса.

27. Лицо может быть привлечено к уголовной ответственности за преступление, если фактически совершенное им действие/бездействие содержит правовые признаки состава преступления. Поэтому юридическая квалификация деяния дается за одно или за несколько преступлений, предусмотренных уголовным законом.

28. В контексте вышеизложенного Конституционный суд отмечает, что юридическая квалификация деяния, будучи процессом сложным, направленным на выяснение объективной истины, предполагает соответствие между признаками объективно совершенного деяния и признаками состава преступления соответствующей уголовной нормы, и входит в компетенцию судебных органов.

По этим основаниям, руководствуясь положениями ст.140 Конституции, ст.26, 28, 28¹ Закона о Конституционном суде, ст.68 п.j) Кодекса конституционной юрисдикции, Конституционный суд

ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Первое предложение п.2 пп.с) резолютивной части Постановления Конституционного суда № 3 от 23 февраля 2016 года об исключительном случае неконституционности частей (3), (5), (8) и (9) статьи 186 Уголовно-процессуального кодекса не распространяется на уголовные дела, возбужденные по другому деянию(-ям).

2. Настоящее постановление является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в «Monitorul Oficial al Republicii Moldova».