Определение N 117 от 14.11.2019 о неприемлемости обращения № 165g/2019 г. об исключительном случае неконституционности синтагмы "указанных в части (1)" в ст.326 ч.(11) Уголовного кодекса (извлечение выгоды из влияния)

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

о неприемлемости обращения № 165g/2019 г. об исключительном

случае неконституционности синтагмы «указанных в части (1)»

в ст.326 ч.(1¹) Уголовного кодекса

(извлечение выгоды из влияния)

№ 117  от  14.11.2019

 (в силу 14.11.2019) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 7-13 ст. 4 от 17.01.2020

* * *

Конституционный суд в составе:

Владимир ЦУРКАН, председатель,

Эдуард АБАБЕЙ,

Домника МАНОЛЕ,

Николае РОШКА,

Люба ШОВА,

Сергей ЦУРКАН, судьи,

при участии секретаря заседания Дины Мустяца,

принимая во внимание обращение, представленное

и зарегистрированное 16 сентября 2019 г.,

рассмотрев предварительно указанное обращение,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате 14 ноября 2019 г.,

выносит следующее определение.

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

1. Основанием для рассмотрения дела послужило обращение об исключительном случае неконституционности синтагмы «указанных в части (1)» в ст.326 ч.(1¹) Уголовного кодекса, представленное по запросу стороны процесса Вадима Чобану, в рамках дела № 1ra-1270/19, рассматриваемого Высшей судебной палатой.

2. Обращение об исключительном случае неконституционности было представлено в Конституционный суд 16 сентября 2019 года Высшей судебной палатой в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

A. Обстоятельства основного спора

3. Постановлением от 14 декабря 2017 года Вадиму Чобану было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ст.326 ч.(1¹) Уголовного кодекса.

4. Первая инстанция и апелляционный суд согласились с квалификацией деяния, данной прокурором.

5. При рассмотрении 3 сентября 2019 года Высшей судебной палатой вопроса о приемлемости кассационной жалобы Вадим Чобану представил запрос об исключительном случае неконституционности синтагмы «указанных в части (1)» в ст.326 ч.(1¹) Уголовного кодекса. Эта статья определяет уголовный характер деяния в виде извлечения выгоды из влияния.

6. Определением от 11 сентября 2019 года Высшая судебная палата удовлетворила запрос и направила обращение об исключительном случае неконституционности в Конституционный суд для разрешения.

B. Применимое законодательство

7. Применимые положения Конституции:

Статья 22

Необратимость закона

«Никто не может быть осужден за действия или бездействие, которые в момент их совершения не составляли преступления. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое могло быть применено в момент совершения преступления».

Статья 23

Право каждого человека на знание своих прав и обязанностей

«(1) Каждый человек имеет право на признание его правосубъектности.

(2) Государство обеспечивает право каждого человека на знание своих прав и обязанностей. С этой целью государство публикует все законы и другие нормативные акты и обеспечивает их доступность».

8. Применимые положения Уголовного кодекса, утвержденного Законом № 985 от 18 апреля 2002 года:

Статья 326

Извлечение выгоды из влияния

«(1) Притязание на получение, согласие принять или принятие, лично или через посредника, денег, ценных бумаг, услуг, преимуществ, иного имущества или выгод, для себя или для другого лица, лицом, имеющим влияние или утверждающим, что имеет влияние на публичное лицо, лицо, исполняющее ответственную государственную должность, иностранное публичное лицо, международного служащего, с целью побудить его к выполнению или невыполнению, затягиванию или ускорению выполнения действия при исполнении им своих служебных обязанностей, независимо от того, совершены такие действия или нет,

наказываются штрафом в размере от 2000 до 3000 условных единиц или лишением свободы на срок до 5 лет, а в случае юридического лица – штрафом в размере от 4000 до 6000 условных единиц с лишением права заниматься определенной деятельностью.

(1¹) Обещание, предложение или предоставление лицу, лично или через посредника, имущества, услуг, преимуществ или выгод, перечисленных в части (1), для него или для другого лица, в случае, когда данное лицо имеет или утверждает, что имеет влияние на публичное лицо, лицо, исполняющее ответственную государственную должность, иностранное публичное лицо, международного служащего, в целях, указанных в части (1),

наказываются штрафом в размере от 2000 до 3000 условных единиц или лишением свободы на срок до 3 лет, а в случае юридического лица – штрафом в размере от 3000 до 5000 условных единиц с лишением права заниматься определенной деятельностью.

[…]».

ВОПРОСЫ ПРАВА

A. Аргументы автора обращения

9. В обоснование обращения автор отметил, что положения ст.326 ч.(1¹) Уголовного кодекса свидетельствуют об отсутствии ясности, доступности и предсказуемости, что приводит к произвольному применению указанных положений и необеспечению эффективной защиты от злоупотреблений репрессивных органов государства. Автор обращения считает, что отсутствие четкого определения цели преступления, предусмотренного в ст.326 ч.(1¹), позволяет расширительное толкование этих положений со стороны прокуроров и судебных инстанций. Первая и апелляционная инстанции поддержали квалификацию, данную прокурором, отметив, что цель этого преступления составляет один из способов совершения преступления, предусмотренного в ст.326 ч.(1) Уголовного кодекса, а именно принятие денег и привилегий.

10. Автор обращения просит признать синтагму «указанных в части (1)» неконституционной, считая, что цель преступления, предусмотренного ст.326 ч.(1¹) Уголовного кодекса, иная, а не побуждение публичного лица, исполняющего ответственную государственную должность, иностранного публичного лица, международного служащего к выполнению или невыполнению, затягиванию или ускорению выполнения действия при исполнении своих служебных обязанностей, независимо от того, совершены такие действия или нет.

11. По мнению автора обращения, оспариваемые положения противоречат конституционным нормам ст.1 ч.(3), согласно которым Республика Молдова – демократическое правовое государство, ст.22, гарантирующим принцип законности уголовной ответственности, и ст.23, устанавливающим требования качества закона.

B. Оценка Конституционного суда

12. Рассмотрев с точки зрения приемлемости обращение, Конституционный суд отмечает следующее.

13. В соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) Конституции конституционный контроль законов, в рассматриваемом случае Уголовного кодекса, относится к компетенции Конституционного суда.

14. Конституционный суд отмечает, что обращение об исключительном случае неконституционности было подано уполномоченным субъектом, по запросу стороны процесса Вадима Чобану, в рамках дела № 1ra-1270/19, рассматриваемого Высшей судебной палатой, в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

15. Предметом обращения является синтагма «указанных в части (1)» в ст.326 ч.(1¹) Уголовного кодекса. По мнению автора обращения, оспариваемые положения не соблюдают требования предсказуемости и ясности и допускают расширительное толкование со стороны прокуроров и судебных инстанций.

16. При рассмотрении вопросов ясности и предсказуемости закона Конституционный суд указал, что закон должен четко определять преступления и применимые наказания. Это требование выполнено тогда, когда сторона процесса может знать из содержания соответствующей правовой нормы или, в случае необходимости, при помощи толкования ее со стороны судов либо профессиональных юристов, какие действия или бездействие влекут за собой уголовную ответственность и какое наказание следует применить за нарушение какой-либо нормы (см. ОКС № 104 от 7 октября 2019 г., §18; ПКС № 24 от 17 октября 2019 г., §112-113).

17. Предварительно Конституционный суд отмечает, что уголовный закон не может изобиловать в разъяснительных положениях. Учитывая принцип общего действия законов, ЕСПЧ отметил, что формулировка законов не может быть абсолютно точной. Как ясно не была бы составлена правовая норма, в любой правовой системе существует неизбежный элемент судебного толкования, включая в норму уголовного права. Хотя определенность является желательной, это может привести к чрезмерной строгости закона. Роль, которая принадлежит судебным инстанциям, состоит в устранении сомнений в отношении толкования норм (Рохлена против Чешской Республики [БП], 27 января 2015 г., §50, Берарди и Муларони против Сан-Марино, 10 января 2019 г., §42).

18. Конституционный суд отмечает, что автор считает, что судебные инстанции неверно применяют оспариваемую норму. В связи с этим Конституционный суд отмечает, что интерпретация норм уголовного права со стороны судебных инстанций должна соответствовать сути преступления и в разумных пределах быть предсказуемой.

19. В связи с утверждениями автора обращения об отсутствии слова «цель» в ст.326 ч.(1) Уголовного кодекса, Конституционный суд отмечает, что цель преступления содержится в следующих положениях ч.(1): «с целью побудить его к выполнению или невыполнению, затягиванию или ускорению выполнения действия при исполнении им своих служебных обязанностей». Отсюда следует, что действия преступника направлены на достижение особой цели, а именно выполнение должностным лицом или невыполнение, затягивание или ускорение выполнения действия при исполнении служебных обязанностей. В отсутствие подобной цели эти действия не составляют преступление. Наличие особой цели – условие проявления преступником лишь прямого намерения совершить преступление извлечения выгоды из влияния или покупки влияния.

20. В оспариваемой норме цель четко сформулирована. Законодательная техника в форме отсылки к другим нормам Уголовного кодекса (ст.326 ч.(1) позволяет избегать изобилия деталей. Учитывая согласованность и последовательность установления двусторонней уголовной ответственности в ч.(1) и ч.(1¹) ст.326 Уголовного кодекса, законодатель использовал синтаксическую конструкцию, исключающую повторы в изложении цели покупки влияния.

21. Конституционный суд отмечает, что юридическая квалификация деяний входит в компетенцию правоохранительных органов, а случай неверного применения законодательных положений не может служить основанием для признания этих норм неконституционными. Вопросы применения закона выходят за пределы компетенции Конституционного суда, они относятся к исключительной компетенции судебных инстанций, наделенных законом осуществлением судебного контроля (ст.114 Конституции). Наряду с этим Конституционный суд отмечает, что, согласно ст.115 ч.(1) Конституции, правосудие осуществляется Высшей судебной палатой, апелляционными палатами и судами. В соответствии с положениями ст.1 ч.(2) Закона № 789 от 26 марта 1996 года Высшая судебная палата является высшей судебной инстанцией, обеспечивающей точное и единообразное применение законодательства всеми судебными инстанциями. В решении по делу Baydar против Нидерландов от 24 апреля 2018 года, §47, ЕСПЧ признал, что обеспечение единообразного применения и верного толкования законов со стороны высших судебных инстанций государства составляет правомерную цель, совместимую с Конвенцией (см. ОКС № 106 от 7 октября 2019 г., §26).

22. Конституционный суд отмечает, что оспариваемая синтагма ст.326 ч.(1¹) Уголовного кодекса изложена достаточно четко и соответствует ст.22 и ст.23 Конституции в том аспекте, на который указал автор обращения. Конституционный суд заключает, что обращение является необоснованным.

Руководствуясь положениями ст.26 ч.(1) Закона о Конституционном суде, ст.61 ч.(3) и ст.64 Кодекса конституционной юрисдикции, Конституционный суд

ОПРЕДЕЛЯЕТ:

1. Признать неприемлемым обращение об исключительном случае неконституционности синтагмы «указанных в части (1)» в ст.326 ч.(1¹) Уголовного кодекса, представленное по запросу стороны процесса Вадима Чобану, в рамках дела № 1ra-1270/19, рассматриваемого Высшей судебной палатой.

2. Настоящее определение является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в «Monitorul Oficial al Republicii Moldova».