Определение N 175 от 12.12.2023 о неприемлемости обращения № 197g/2022 г. об исключительном случае неконституционности положений ст.25 ч.(1) п.f) и ст.55 Закона об адвокатуре № 1260 от 19 июля 2002 года (грубое нарушение норм Кодекса этики адвоката и обязанность сохранения профессиональной тайны адвокатом)

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

о неприемлемости обращения № 197g/2022 г. об исключительном случае

неконституционности положений ст.25 ч.(1) п.f) и ст.55 Закона

об адвокатуре № 1260 от 19 июля 2002 года

(грубое нарушение норм Кодекса этики адвоката и обязанность

сохранения профессиональной тайны адвокатом)

№ 175  от  12.12.2023

 (в силу 12.12.2023) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 32-35 ст. 11 от 25.01.2024

* * *

Конституционный суд в составе:

Домника МАНОЛЕ, председатель,

Виорика ПУЙКА,

Николае РОШКА,

Люба ШОВА,

Сергей ЦУРКАН,

Владимир ЦУРКАН, судьи,

при участии помощника судьи Думитру Аворника,

принимая во внимание обращение,

зарегистрированное 29 ноября 2022 г.,

рассмотрев приемлемость указанного обращения,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате 12 декабря 2023 г.,

выносит следующее определение.

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

1. Основанием для рассмотрения дела послужило обращение об исключительном случае неконституционности положений ст.25 ч.(1) п.f) и ст.55 Закона об адвокатуре, представленное по запросу адвоката Станислава Чобану в интересах Игоря Попа, стороны по делу № 3-1282/2021, рассматриваемому судом Кишинэу (сектор Рышкань).

2. Обращение об исключительном случае неконституционности было направлено в Конституционный суд судьей суда Кишинэу (сектор Рышкань) Татьяной Авасилоайе в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

A. Обстоятельства основного спора

3. Комиссия по этике и дисциплине Союза адвокатов Республики Молдова наложила дисциплинарное взыскание на адвоката Игоря Попа после того, как он принял участие в телепередаче и раскрыл конфиденциальную информацию об одном из своих клиентов. Признав этот факт грубым дисциплинарным нарушением, Комиссия аннулировала лицензию Игоря Попа на адвокатскую деятельность.

4. После закончившегося ни с чем предварительного заявления Игорь Попа обжаловал решение Комиссии в суд Кишинэу (сектор Рышкань). В ходе судебного заседания адвокат Станислав Чобану представил в интересах Игоря Попа запрос об исключительном случае неконституционности положений ст.25 ч.(1) п.f) и ст.55 Закона об адвокатуре.

5. Определением от 15 ноября 2022 года Татьяна Авасилоайе, судья по делу, удовлетворила запрос об исключительном случае неконституционности и направила обращение в Конституционный суд для разрешения.

B. Применимое законодательство

6. Применимые положения Конституции:

Статья 1

Государство Республика Молдова

"[…]

(3) Республика Молдова – демократическое правовое государство, в котором достоинство человека, его права и свободы, свободное развитие человеческой личности, справедливость и политический плюрализм являются высшими ценностями и гарантируются".

Статья 22

Необратимость закона

"Никто не может быть осужден за действия или бездействие, которые в момент их совершения не составляли преступления. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое могло быть применено в момент совершения преступления".

Статья 23

Право каждого человека на знание

своих прав и обязанностей

"(1) Каждый человек имеет право на признание его правосубъектности.

(2) Государство обеспечивает право каждого человека на знание своих прав и обязанностей. С этой целью государство публикует все законы и другие нормативные акты и обеспечивает их доступность".

Статья 32

Свобода мнений и выражения

"(1) Каждому гражданину гарантируется свобода мысли, мнений, а также свобода публичного выражения посредством слова, изображения или иными возможными способами.

(2) Свобода выражения не должна наносить ущерб чести, достоинству или праву другого лица иметь собственные взгляды.

(3) Запрещаются и наказываются законом оспаривание и опорочивание государства и народа, призывы к агрессивной войне, национальной, расовой или религиозной розни, подстрекательство к дискриминации, территориальному сепаратизму, общественному насилию, а также другие действия, посягающие на конституционный режим".

Статья 46

Право частной собственности и ее охрана

"(1) Право частной собственности, а также долговые обязательства, взятые на себя государством, гарантируются.

[…]".

7. Применимые положения Закона об адвокатуре № 1260 от 19 июля 2002 года:

Статья 25

Аннулирование лицензии на занятие адвокатской деятельностью

"(1) Лицензия на занятие адвокатской деятельностью аннулируется в случаях:

[…]

f) однократного грубого нарушения норм Кодекса этики адвоката;

[…]

(2) В случаях, предусмотренных пунктами a)–c), e)–g) и j) части (1), лицензия на занятие адвокатской деятельностью аннулируется Министерством юстиции на основании решения Комиссии по этике и дисциплине, а в случае, предусмотренном пунктом h) части (1), – по собственной инициативе. В случае, предусмотренном пунктом d) части (1), лицензия на занятие адвокатской деятельностью аннулируется Министерством юстиции по предложению Национального совета по юридической помощи, гарантируемой государством, и с согласия Комиссии по этике и дисциплине.

(3) Решение об аннулировании лицензии на занятие адвокатской деятельностью может быть обжаловано в административный суд".

Статья 55

Профессиональная тайна

"(1) Адвокат не вправе разглашать конфиденциальные сведения, ставшие ему известными в связи с оказанием им юридической помощи, а также передавать третьим лицам без согласия клиента документы, связанные с выполнением поручения.

(2) Обязанность сохранения профессиональной тайны не ограничивается во времени".

ВОПРОСЫ ПРАВА

А. Аргументы автора обращения

8. По мнению автора обращения, в Законе об адвокатуре отсутствуют положения, которые дали бы возможность определить содержание синтагмы "грубое нарушение" в ст.25 ч.(1) п.f) закона. Закон не содержит ни одного материального критерия для оценки "грубого" нарушения. Оценка серьезности нарушения оставлена на усмотрение Комиссии по этике и дисциплине, при этом лицо, на которое наложено взыскание, находится в состоянии неопределенности.

9. Он подчеркивает, что лицензия на осуществление адвокатской деятельности является имуществом, в смысле ст.1 Протокола № 1 к Европейской конвенции, и подпадает под защиту права собственности, гарантированного ст.46 Конституции.

10. Автор обращения утверждает, что законодатель не включил в Закон об адвокатуре четких критериев для проведения сравнительной оценки конкурирующих прав – в частности, права на уважение личной жизни и права на свободу выражения мнения. Запрет, установленный в ст.55 Закона об адвокатуре, на разглашение конфиденциальных сведений, ставших известными адвокату при оказании юридической помощи, не допускает, с точки зрения осуществления права на свободу выражения мнения, ни одного исключения. Автор обращения отмечает, что в его случае была раскрыта информация, касающаяся поведения одного высокопоставленного политика и отношения властей к "преступлению века – краже миллиарда". Поскольку эти вопросы имеют важное значение в демократическом обществе, общественность вправе знать эту информацию.

11. Автор обращения отмечает, что оспариваемые положения нарушают ст.1 ч.(3) (верховенство права), ст.22 (необратимость закона), ст.23 (качество закона), ст.32 (свобода мнений и выражения), ст.46 (право частной собственности и ее охрана) и ст.54 (ограничение осуществления некоторых прав или свобод) Конституции.

B. Оценка Конституционного суда

12. Рассмотрев с точки зрения приемлемости обращение, Конституционный суд отмечает следующее.

13. Согласно ст.135 ч.(1) п.а) Конституции, конституционный контроль законов, в рассматриваемом случае некоторых положений Закона об адвокатуре, входит в компетенцию Конституционного суда.

14. Обращение об исключительном случае неконституционности было подано уполномоченным субъектом по ходатайству представителя стороны процесса в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года.

15. Предметом обращения являются положения ст.25 ч.(1) п.f) и ст.55 Закона об адвокатуре. Запрос об исключительном случае неконституционности был представлен в рамках дела, предметом которого является рассмотрение жалобы на решение об аннулировании лицензии на осуществление адвокатской деятельности. Конституционный суд допускает, что оспариваемые положения могут быть применены при разрешении дела, в рамках которого было заявлено об исключительном случае неконституционности.

16. Конституционный суд отмечает, что другим обязательным условием для рассмотрения обращения об исключительном случае неконституционности по существу является действие по делу основного права. Так, Конституционный суд проверит, исходя из доводов автора обращения, совершают ли оспариваемые положения вмешательство в одно из основных прав (ОКС № 132 от 12 августа 2021 г., § 28).

17. Автор обращения считает, что оспариваемые положения противоречат ст.1 ч.(3) (верховенство права), ст.22 (необратимость закона), ст.23 (качество закона), ст.32 (свобода мнений и выражения), ст.46 (право частной собственности и ее охрана) и ст.54 (ограничение осуществления некоторых прав или свобод) Конституции.

18. Касательно действия ст.1 ч.(3), ст.22 и ст.23 Конституции автор обращения отмечает, что положения ст.25 ч.(1) п.f) Закона об адвокатуре не устанавливают ни одного материального критерия для оценки "грубого" нарушения норм Кодекса этики адвоката. В своих решениях Конституционный суд установил, что не существует, с точки зрения качества закона, конституционного вопроса, если не нарушено одно из основных прав (см. ОКС № 8 от 26 января 2021 г., § 26 и приведенная в нем практика). Положения ст.54 Конституции не имеют самостоятельного значения. Для их применения автор обращения должен доказать наличие вмешательства в основные права, гарантированные Конституцией. Лишь в ходе анализа обоснованности абстрактного вмешательства в основополагающие права, гарантированные Конституцией, Конституционный суд может задействовать положения данных статей (ПКС № 8 от 5 апреля 2022 г., § 26).

19. Положения ст.22 Конституции гарантируют необратимость закона, в том числе принцип законности уголовного обвинения и уголовного наказания. Эта статья применяется в случае уголовных дел и дел о правонарушениях (см. ОКС № 8 от 26 января 2021 г., § 27 и 29). Чтобы выяснить, если данная статья применима по делу, Конституционный суд рассмотрит, если мера, обжалованная автором обращения, может обозначать уголовное обвинение.

20. Конституционный суд отмечает, что рассмотрел аналогичный случай в Определении № 8 от 26 января 2021 года и установил, что дисциплинарные производства в отношении судебного исполнителя, повлекшие за собой наложение взыскания за грубое нарушение Кодекса этики, не носили характер уголовного обвинения, в смысле ст.22 Конституции. По этому делу Конституционный суд пришел к выводу, что наказания за грубое нарушение Кодекса этики имеют дисциплинарный характер как в аспекте регулирования, так и в аспекте органа, применяющего их, процедур, инициированных органом, и строгости наказания (см. § 40 и 45).

21. Конституционный суд отмечает, что положения ст.25 ч.(1) п.f) и ст.57 ч.(1) п.е) Закона об адвокатуре расценивают однократное грубое нарушение норм Кодекса этики адвокатов как дисциплинарное нарушение, за которое закон предусматривает аннулирование лицензии на осуществление адвокатской деятельности.

22. Согласно ст.57 ч.(2) закона, при наложении дисциплинарного взыскания учитываются тяжесть проступка, обстоятельства его совершения, деятельность и поведение адвоката.

23. Конституционный суд отмечает, что обращения по поводу действий адвокатов, а также поступившая информация о дисциплинарных нарушениях, совершенных адвокатом при осуществлении профессиональных обязанностей, рассматриваются Комиссией по этике и дисциплине (см. ст.56 ч.(2) закона).

24. Касательно природы дисциплинарного нарушения, предусмотренного оспариваемыми положениями, Конституционный суд отмечает, что оно относится не ко всем, а исключительно к членам профессиональной группы с особым статусом – адвокатам.

25. Конституционный суд подчеркивает, что действия, которые могут привести к возбуждению дисциплинарного производства, свидетельствуют о несоблюдении строгих правил поведения, предписанных для их профессии. Дисциплинарное производство имеет целью обеспечивать неподкупность, достоинство и профессиональную репутацию адвоката, а также доверие граждан к профессии адвоката (см., mutatis mutandis, ОКС № 8 от 26 января 2021 г., § 43).

26. Конституционный суд отмечает, что Комиссия по этике и дисциплине должна затребовать от адвоката, в отношении которого возбуждено дисциплинарное производство, письменные объяснения, документы и другие материалы, необходимые для принятия объективного решения. Решение Комиссии по этике и дисциплине обнародуется. Адвокат, в отношении которого возбуждено дисциплинарное производство, имеет право присутствовать при рассмотрении вопроса о привлечении его к дисциплинарной ответственности и давать объяснения. Решение Комиссии по этике и дисциплине о наложении дисциплинарного взыскания может быть обжаловано в административный суд (ст.56 ч.(3), ч.(7) и ч.(8) и ст.57 ч.(3) закона).

27. Так, Конституционный суд отмечает, что, согласно оспариваемым положениям, однократное грубое нарушение Кодекса этики адвокатов не влечет уголовное обвинение и, следовательно, положения ст.1 ч.(3), ст.22 и ст.23 Конституции не подлежат применению по данному делу.

28. Касательно действия ст.32 Конституции автор считает, что обязанность сохранения адвокатом конфиденциальных сведений, о которых он узнал от клиента во время оказания юридической помощи, носит абсолютный характер и не допускает исключений, что нарушает его право на выражение мнения.

29. В этом аспекте Конституционный суд отмечает, что ЕСПЧ и Суд Европейского Союза изучили вопрос разглашения адвокатом информации о клиенте, ставшая ему известной при оказании юридической помощи, в соотношении с другими основополагающими правами, в частности, с правом на справедливое судебное разбирательство и с правом на частную жизнь, с точки зрения защиты профессионального права адвокатов.

30. К примеру, при рассмотрении дела Ordre des barreaux francophones et germanophone and Others против Совета министров¹ от 26 июня 2007 г. Большая Палата Суда Европейского Союза высказалась относительно соблюдения некоторыми положениями Директивы 91/308/CEE Совета Европейского Сообщества от 10 июня 1991 г. о предотвращении использования финансовой системы в целях отмывания денег (которые обязывали адвокатов докладывать органам некоторые сведения о их клиентах) принципов профессиональной конфиденциальности и независимости адвоката, которые являются существенными элементами права на справедливое судебное разбирательство и права на защиту.

________________________

¹ https://curia.europa.eu/juris/document/document.jsf?text=&docid=61675&pageIndex=0&doclang=RO&mode=lst&dir=&occ=first&part=1&cid=1905362

31. В этом плане Большая палата Суда Европейского Союза отметила, что адвокат не сможет давать консультации, защищать и представлять интересы клиента надлежащим образом, в результате чего клиент может лишиться прав, предоставленных ст.6 Европейской конвенции о правах человека, если в ходе судебного производства или подготовки к процессу он будет обязан сотрудничать с государственными органами и передавать им сведения, полученные при оказании юридической помощи (§ 32).

32. Проанализировав положения Директивы 91/308, Суд отметил, что адвокаты не обязаны информировать и сотрудничать, кроме случаев, когда они помогают своим клиентам планировать или осуществлять определенные сделки преимущественно финансового характера или связанные с недвижимостью, либо они действуют от имени и в пользу их клиентов по любой такой сделке. По оценке Суда, благодаря своему характеру, эта деятельность не имеет ничего общего с судебным производством и, следовательно, находится вне сферы применения права на справедливое судебное разбирательство. В дополнение к сказанному Суд отметил, что в случае, если помощь адвоката в заключении сделки затребована для обеспечения защиты или представления в суде, или для дачи консультаций в инициировании или предотвращении судебного производства, Директива освобождает адвоката от обязанности докладывать. Суд посчитал, что это позволяет соблюдать право клиента на справедливое судебное разбирательство (см. § 33-34 указанного постановления).

33. По делу Michaud против Франции, 6 декабря 2012 г., ЕСПЧ проанализировал, если обязанность адвоката докладывать о подозрительных сделках своих клиентов соблюдает право на частную жизнь, в аспекте защиты профессионального права адвокатов. ЕСПЧ отметил, что адвокаты были обязаны докладывать о подозрительных сделках только в двух случаях: когда по роду их деятельности принимали участие в пользу и от имени клиентов в финансовых сделках или в сделках, связанных с недвижимостью, или действуют в качестве поручителей; и в случае, когда помогают своим клиентам подготовить или заключить сделки, связанные с определенными операциями (e.g. купля или продажа недвижимого имущества, или бизнеса, администрирование фондов, ценных бумаг или других активов, принадлежащих клиенту, и др.). Более того, ЕСПЧ пришел к выводу, что законодательство освобождало адвокатов от обязанности докладывать о подозрительных сделках, если они касались судебных производств. ЕСПЧ заключил, что не имело места несоразмерное вмешательство в профессиональное право адвокатов, поскольку обязанность докладывать о подозрительных сделках не затрагивало сущность защитительной роли адвоката (см. § 127-128).

34. По рассматриваемому делу автор обращения считает, что закон должен позволять адвокатам разглашать информацию о клиенте, которая может быть очень важной в демократическом обществе и которую общественность вправе знать.

35. Конституционный суд отмечает, что ст.55 ч.(1) закона предусматривает, что адвокат не вправе разглашать конфиденциальные сведения, ставшие ему известными в связи с оказанием им юридической помощи. Согласно ч.(2) этой же статьи, обязанность сохранения профессиональной тайны не ограничивается во времени.

36. Конституционный суд отмечает, что сфера применения оспариваемой нормы ограничивается сведениями, полученными от клиента "в связи с оказанием им юридической помощи". В этом смысле входит в обязанность судебных инстанций устанавливать, если адвокат раскрыл сведения, ставшие ему известными при оказании юридической помощи клиенту.

37. Конституционный суд отмечает, что переписка между адвокатом и клиентом пользуется прочной защитой на основании профессионального права адвоката, гарантированного ст.28 Конституции. В своей практике ЕСПЧ подчеркнул, что адвокаты играют фундаментальную роль в демократическом обществе – защищать тяжущихся. Адвокаты не могут исполнять свою роль, если они не могут гарантировать тем, которых они защищают, что их переписка останется конфиденциальной. На кону доверительные отношения между ними, которые имеют существенное значение для исполнения этой роли. От этого косвенно, но неоспоримо зависит право каждого на справедливое судебное разбирательство, включая право обвиняемых не свидетельствовать против себя (Michaud против Франции, 6 декабря 2012 г., § 118).

38. С другой стороны, Конституционный суд отмечает, что профессиональная тайна адвоката не носит абсолютный характер, как утверждает автор обращения. К примеру, при возникновении подозрений в отмывании денег или финансировании терроризма касательно некоторых сделок их клиентов адвокаты обязаны докладывать об этом Службе по предупреждению и борьбе с отмыванием денег (ст.4 ч.(1) п.j), ст.5 ч.(1) и ч.(3¹) и ст.11 Закона № 308 от 22 декабря 2017 года о предупреждении и борьбе с отмыванием денег и финансированием терроризма). Однако, не во всех случаях адвокаты обязаны докладывать о подозрительных сделках. Закон предусматривает, что это положение не применяется, если информация получена от одного из своих клиентов или собрана в связи с ним в ходе оценки правового положения соответствующего клиента или в ходе решения задачи по защите либо представительству клиента в судебных разбирательствах или в связи с ними, в том числе по предоставлению консультаций относительно инициирования либо недопущения судебных разбирательств, независимо от того, получена или собрана эта информация до, в ходе или по завершении судебных разбирательств (см. ст.11 ч.(11) закона).

39. Конституционный суд отмечает, что законодатель предоставляет адвокатам возможность сообщить органам сведения о своих клиентах, если эти сведения вызывают подозрения в отмывании денег или финансировании терроризма. И все же, для обеспечения равновесия между свободой выражения адвокатов и правами клиента на справедливое судебное разбирательство, и его легитимными ожиданиями, что сведения останутся конфиденциальными, законодатель определил в ст.55 ч.(1) Закона об адвокатуре и ст.11 ч.(11) Закона о предупреждении и борьбе с отмыванием денег и финансированием терроризма, какие сведения о клиентах адвокат не вправе разглашать. Таким образом, Конституционный суд считает, что по делу не действует ст.32 Конституции.

40. Что касается действия ст.46 Конституции, ранее Конституционный суд отметил, что действие ст.1 Протокола № 1 к Конвенции распространяется на эффективное осуществление адвокатской деятельности и на клиентуру адвокатов, учитывая, что эти вопросы имеют определенную ценность, которые во многих отношениях обладают природой частных прав, являясь доходом, то есть имуществом (см. ОКС № 155 от 22 ноября 2022 г., § 36). Тем не менее, автор обращения считает, что Конституционный суд должен анализировать, если аннулирование лицензии на осуществление адвокатской деятельности, исходя из сведений, которые были раскрыты в одной из телепередач, было соразмерным. В этой связи Конституционный суд напоминает, что он не рассматривает конкретные случаи (см. ОКС № 155 от 22 ноября 2022 г., § 40). В контексте данного обращения Конституционный суд отмечает, что предметом конституционного судопроизводства является закон, а не фактические ситуации или конкретные лица. В принципе, пропорциональность аннулирования лицензии вследствие разглашения информации адвокатом не может быть анализирована абстрактно, а лишь на основании конкретных фактов. Анализ фактов, на основании которых была применена мера, проводит, в первую очередь, судебная инстанция, в производстве которой находится дело, в рамках которого было заявлено об исключительном случае неконституционности.

41. Исходя из вышеизложенного, Конституционный суд отмечает, что обращение не отвечает требованиям приемлемости и не может быть принято к рассмотрению по существу.

Руководствуясь положениями ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) и ст.140 ч.(2) Конституции, ст.26 ч.(1) Закона о Конституционном суде, ст.61 ч.(3) и ст.64 Кодекса конституционной юрисдикции, Конституционный суд

ОПРЕДЕЛЯЕТ:

1. Признать неприемлемым обращение об исключительном случае неконституционности положений ст.25 ч.(1) п.f) и ст.55 Закона об адвокатуре, представленное по запросу адвоката Станислава Чобану в интересах Игоря Попа, стороны по делу № 3-1282/2021, рассматриваемому судом Кишинэу (сектор Рышкань).

2. Настоящее определение является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в "Monitorul Oficial al Republicii Moldova".

ОСОБОЕ МНЕНИЕ,

изложенное в соответствии со ст.27 ч.(5) Закона о Конституционном суде

и ст.67 Кодекса конституционной юрисдикции

1. Определением № 175/2023 г. было признано неприемлым обращение № 197g/2022, в котором адвокат, заявивший об исключительном случае неконституционности, с одной стороны, оспаривает положения ст.25 ч.(1) п.f), которые предусматривает, что лицензия на занятие адвокатской деятельности аннулируется в случае однократного грубого нарушения норм Кодекса этики адвоката, а, с другой стороны, положения ст.55 Закона об адвокатуре, предусматривающие, что адвокат не вправе разглашать конфиденциальные сведения, ставшие ему известными в связи с оказанием им юридической помощи, а также передавать третьим лицам без согласия клиента документы, связанные с выполнением поручения. В соответствии с нормой этой же статьи закона обязанность сохранения профессиональной тайны не ограничивается во времени.

2. Я не разделяю мнение большинства и считаю, что в этом случае действует право на свободу выражения мнения, закрепленное в ст.32 Конституции, на которую ссылается автор, и что обращение в этой части следовало рассмотреть по существу.

3. Относительно статуса адвокатов и свободы выражения их мнения ЕСПЧ, рассматривая дело Morice против Франции [БП], 23 апреля 2015 г., определил ряд принципов. По мнению ЕСПЧ, благодаря особому статусу адвокаты занимают центральное место в отправлении правосудия, являясь посредниками между сторонами и судами. Они играют ключевую роль в обеспечении доверия общества к судам, функция которых имеет фундаментальное значение в правовом государстве. Тем не менее, чтобы члены общества доверяли правосудию, они должны быть уверенными в способности профессии адвоката обеспечивать эффективное представительство. Особая роль адвокатов в отправлении правосудия в качестве независимых профессионалов предполагает ряд обязанностей, связанных, в частности, с их поведением. Являясь субъектами, на которых распространяются ограничения, связанные с профессиональным поведением, которое должно быть сдержанным, честным и достойным, адвокаты обладают исключительными правами и привилегиями, которые могут варьировать от государства к государству. В результате, они также пользуются свободой выражения. Эта свобода не относится только к сути высказанных идей и информации, но и к форме их выражения. Адвокаты вправе публично обсуждать вопросы, связанные с отправлением правосудия, при условии, что их критика не выходит за определенные границы. Эти границы заключаются в обычных ограничениях, предусмотренных для членов адвокатских коллегий, в виде 10 основных принципов, перечисленных Европейским Советом коллегий адвокатов и ассоциаций юристов, которые ставят акцент на "достоинство", "честь" и "неподкупность" и на "соблюдение […] справедливого отправления правосудия". Вопрос свободы выражения мнения взаимосвязан с независимостью профессии юриста, которая имеет ключевое значение для справедливого отправления правосудия. Только в исключительных случаях ограничения права адвоката на выражение своего мнения могут рассматриваться как необходимые в демократическом обществе. Тем не менее, необходимо делать различие в зависимости от места высказывания мнения адвоката: в ходе судебного заседания или вне судебного заседания. Относительно поведения в ходе судебного заседания, поскольку свобода выражения, которой пользуется адвокат, может вызвать вопросы с точки зрения права его клиента на справедливое судебное разбирательство, принцип справедливости выступает также в пользу обмена аргументами между сторонами. Адвокаты обязаны преданно защищать интересы клиентов, а это означает, что иногда им приходится решать, сопротивляться или нет, или жаловаться ли им на поведение судьи. Что касается сказанного вне судебного заседания, адвокат может защитить клиента, выступая на телевидении или в средствах печати, и таким образом информировать общественность о сложностях, возникших в ходе досудебных процедур. Адвокаты не могут быть привлечены к ответственности за все, что опубликовано в интервью, особенно, когда средства массовой информации отредактировали его заявления и не предоставили ему право на дополнительное объяснение. По делу Foglia против Швейцарии, 13 декабря 2007г., § 97, ЕСПЧ отметил, что адвокаты не могли быть привлечены к ответственности за действия прессы. Аналогичным образом, там, где подобный случай широко освещается в средствах массовой информации, учитывая серьезность фактов и лиц, которые могут быть причастны, адвокат не может подвергаться наказанию за нарушение тайны следствия, если он лишь сделал личные комментарии по поводу уже находящейся в распоряжении журналистов информации, которую они хотели сообщить с комментариями адвоката или без них. Однако, когда делает публичные заявления, адвокат не освобождается от обязанности проявить осторожность в связи с текущим судебным расследованием (см. § 132-139 и приведенная в нем практика).

4. В отношении автора обращения об исключительном случае неконституционности была применена санкция в виде аннулирования лицензии на осуществление адвокатской деятельности после того, как он высказал свое мнение в качестве адвоката в ходе телевизионной передачи. Автора обращения обвинили в нарушении профессиональной тайны и применили к нему ст.55 Закона об адвокатуре, предусматривающую полный и незыблемый запрет на разглашение конфиденциальных сведений, которые адвокаты узнали от клиентов во время оказания им юридической помощи. Перед Конституционным судом была поставлена задача проверить в абстрактном плане, если положения ст.55 в сочетании с положениями ст.25 ч.(1) п.f) Закона об адвокатуре обеспечивают справедливое равновесие между обязанностью адвоката хранить конфиденциальную информацию, ставшую ему известной во время оказания юридической помощи, и правом адвоката на свободу выражения. На мой взгляд, ст.55 закона не учитывает все обстоятельства, с которыми сталкивается адвокат. Данная статья не предусматривает таких исключений, как обязанность сообщить органам о незаконных действиях клиентов, расцениваемых как акты терроризма или отмывание денег. Кроме того, ст.55 закона не учитывает ситуацию, когда адвокат не получает свой гонорар. В случае гражданского иска для взыскания гонорара и ущерба, причиненного клиентом, адвокат оказывается в такой ситуации, что вынужден "разглашать конфиденциальные сведения, ставшие ему известными в связи с оказанием им юридической помощи". Из этих соображений был необходим анализ обращения по существу.