Определение N 180 от 25.11.2021 о неприемлемости обращения № 160g/2021 г. об исключительном случае неконституционности некоторых положений статьи 332 ч.(1) Уголовного кодекса (служебный подлог)

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

о неприемлемости обращения № 160g/2021 г. об исключительном

случае неконституционности некоторых положений

статьи 332 ч.(1) Уголовного кодекса

(служебный подлог)

№ 180  от  25.11.2021

 (в силу 25.11.2021) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 19-25 ст. 3 от 21.01.2022

* * *

Конституционный суд в составе:

Домника МАНОЛЕ, председатель,

Николае РОШКА,

Люба ШОВА,

Сергей ЦУРКАН,

Владимир ЦУРКАН, судьи,

при участии помощника судьи Марчела Лупу,

принимая во внимание обращение,

зарегистрированное 13 июля 2021 года,

рассмотрев приемлемость указанного обращения,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате 25 ноября 2021 г.,

выносит следующее определение.

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

1. Основанием для рассмотрения дела послужило обращение об исключительном случае неконституционности положений "внесение публичным лицом заведомо ложных сведений в официальные документы" и "иных личных интересов" в ч.(1) статьи 332 Уголовного кодекса, заявленном адвокатом Игорем Хлопецки в интересах Сабины Грицко по делу № 1-4856/2019, находящемуся в производстве суда Кишинэу, сектор Буюкань.

2. Обращение было представлено в Конституционный суд Джетой Кистол, судьей в суде Кишинэу, сектор Буюкань, в соответствии со статьей 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

A. Обстоятельства основного спора

3. В производстве суда Кишинэу, сектор Буюкань, находится уголовное дело по обвинению Сабины Грицко в совершении преступления, предусмотренного статьей 332 ч.(1) [служебный подлог] Уголовного кодекса.

4. В ходе рассмотрения дела 30 июня 2021 года адвокат Игорь Хлопецки заявил в интересах Сабины Грицко об исключительном случае неконституционности положений "внесение публичным лицом заведомо ложных сведений в официальные документы" и "иных личных интересов" в ч.(1) статьи 332 Уголовного кодекса.

5. Определением от 2 июля 2021 года суд Кишинэу, сектор Буюкань, удовлетворил ходатайство и направил обращение об исключительном случае неконституционности в Конституционный суд для его разрешения.

B. Применимое законодательство

6. Применимые положения Конституции:

Статья 1

Государство Республика Молдова

"[...]

(3) Республика Молдова – демократическое правовое государство, в котором достоинство человека, его права и свободы, свободное развитие человеческой личности, справедливость и политический плюрализм являются высшими ценностями и гарантируются".

Статья 22

Необратимость закона

"Никто не может быть осужден за действия или за бездействие, которые в момент их совершения не составляли преступления. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое могло быть применено в момент совершения преступления".

Статья 23

Право каждого человека на знание своих прав и обязанностей

"[...]

(2) Государство обеспечивает право каждого человека на знание своих прав и обязанностей. С этой целью государство публикует все законы и другие нормативные акты и обеспечивает их доступность".

7. Применимые положения Уголовного кодекса, принятого Законом № 985 от 18 апреля 2002 года:

Статья 332

Служебный подлог

"(1) Внесение публичным лицом заведомо ложных сведений в официальные документы, а равно фальсификация таких документов, если эти действия были совершены из корыстных или иных личных интересов,

наказываются штрафом в размере от 850 до 1350 условных единиц или лишением свободы на срок до 2 лет с лишением в обоих случаях права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от 2 до 5 лет.

[...]".

ВОПРОСЫ ПРАВА

A. Аргументы автора обращения

8. По мнению автора обращения, оспариваемые положения не отвечают требованиям ясности и предсказуемости уголовного закона. Автор считает, что законодательные нормы не дают определения понятиям "заведомо ложные сведения" и "иные личные интересы". Так, автор обращения считает, что неясный характер нормы может привести к принятию произвольных решений со стороны лиц, наделенных полномочиями по применению уголовного закона. Кроме того, автор утверждает, что заинтересованное лицо лишено права разумно предвидеть условия, в которых оно может быть привлечено к ответственности в порядке статьи 332 ч.(1) Уголовного кодекса.

9. Относительно понятия "заведомо ложные сведения" автор отмечает, что невозможно установить критерии, позволяющие отличить заведомо ложные сведения от ложных сведений, не носящих заведомый характер.

10. По мнению автора обращения, оспариваемые положения противоречат статьям 1 ч.(3), 22 и 23 ч.(2) Конституции.

B. Оценка Конституционного суда

11. Рассмотрев приемлемость обращения об исключительном случае неконституционности, Конституционный суд отмечает следующее.

12. В соответствии со статьей 135 ч.(1) п.а) Конституции контроль конституционности законов, в настоящем деле некоторых положений Уголовного кодекса, относится к компетенции Конституционного суда.

13. Конституционный суд заключает, что обращение об исключительном случае неконституционности представлено по ходатайству одной из сторон процесса. Так, оно подано субъектом, наделенным данным правом, на основании статьи 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года.

14. Предметом обращения являются некоторые положения ч.(1) статьи 332 Уголовного кодекса, которые относятся к преступлению о служебном подлоге.

15. Учитывая тот факт, что исключительный случай неконституционности заявлен в рамках судебного рассмотрения уголовного дела по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч.(1) статьи 332 Уголовного кодекса, Конституционный суд допускает, что судебная инстанция может применить оспариваемые положения в рассматриваемом деле.

16. Конституционный суд заключает, что оспариваемые положения статьи 332 ч.(1) Уголовного кодекса ранее не составляли предмет контроля конституционности.

17. Конституционный суд отмечает, что другим обязательным условием для рассмотрения обращения по существу является действие одного из конституционных прав по конкретному делу, рассматриваемому судебными инстанциями (см. ОКС № 8 от 24 января 2020 года, § 27). Конституционному суду надлежит проверить, в свете доводов автора обращения, составляют ли оспариваемые положения вмешательство в одно из основных прав (ПКС № 33 от 26 октября 2021 года, § 18).

18. Автор обращения утверждает, что оспариваемые положения противоречат статьям 1 ч.(3) [верховенство права], 22 [необратимость закона] и 23 [право каждого человека на знание своих прав и обязанностей] Конституции, указав, что они не отвечают требованиям качества уголовного закона.

19. Конституционный суд в своей практике отмечал, что статьи 1 ч.(3) и 23 ч.(2) Конституции не имеют самостоятельного применения. Для ссылки на эти статьи автор обращения должен доказать наличие вмешательства в права, гарантированные Конституцией (см. ПКС № 6 от 10 марта 2020 года, § 25; ПКС № 13 от 21 мая 2020 года, § 41; ПКС № 25 от 29 октября 2020 года, § 29; ПКС № 3 от 14 января 2021 года, §22).

20. Положения статьи 22 Конституции совместно с положениями статьи 7 Европейской конвенции о правах человека гарантируют принцип законности уголовного обвинения и уголовного наказания (nullum crimen, nulla poena sine lege) (см. ПКС № 24 от 17 октября 2019 года, § 105). Европейский суд по правам человека установил, что статью 7 Конвенции следует толковать и применять таким образом, чтобы обеспечить лицу эффективную защиту от произвольного уголовного преследования, осуждения и наказания (Parmak и Bakir против Турции, 3 декабря 2019 года, § 57; Жидик против Румынии, 18 февраля 2020 года, § 76). Это утверждение относится и к статье 22 Конституции (ОКС № 24 от 16 февраля 2021 года, § 20).

21. Таким образом, поскольку автор обращения поднимает вопрос предполагаемого нарушения принципа законности вменения в вину, на данном этапе Конституционному суду надлежит проверить, prima facie, нарушают ли оспариваемые положения принцип, гарантированный статьей 22 Конституции.

22. Конституционный суд отмечает, что, хотя автор и заявил об исключительном случае неконституционности положений "внесение публичным лицом заведомо ложных сведений в официальные документы" и "иных личных интересов" в ч.(1) статьи 332 Уголовного кодекса, в обоснование обращения он ссылается лишь на предполагаемую неконституционность понятий "заведомо ложные сведения" и "иные личные интересы".

23. Относительно понятия "заведомо ложные сведения", Конституционный суд отмечает, что оно используется в ч.(1) статьи 332 Уголовного кодекса для описания состава преступления о служебном подлоге.

24. В своей практике Конституционный суд отмечал, что требование предсказуемости выполнено тогда, когда сторона процесса может знать, из содержания соответствующей правовой нормы, или, в случае необходимости, посредством ее толкования судами либо при помощи профессиональных юристов, какие действия или бездействие ведут к уголовной ответственности, и какое следует наказание за нарушение какой-либо нормы (ПКС № 12 от 14 мая 2018 года, § 40; ПКС № 25 от 12 августа 2021 года, § 65).

25. В рассматриваемом случае значение оспариваемого понятия может быть выведено не только при помощи юридической консультации, но и из его обычного смысла (см. Мойсеев против России, 9 октября 2008 года, § 241; Berardi и Mularoni против Сан-Марино, 10 января 2019 года, § 54). Судебные инстанции могут установить значение понятия "заведомо ложные сведения" исходя из определяющего это понятие текста, путем простого применения правил лингвистического толкования, и из его обычного смысла, учитывая конкретные обстоятельства дела и собранные доказательства (см., mutatis mutandis, ОКС № 100 от 3 октября 2019 года, § 23-25).

26. Что касается неясности синтагмы "иные личные интересы" Конституционный суд отмечает, что автор обращения не указал в чем состоит ее неясность. В своей практике Конституционный суд отмечал, что простая отсылка к норме Конституции не может расцениваться как критика о неконституционности (см. ПКС № 16 от 20 мая 2021 года, §35; ПКС № 33 от 26 октября 2021 года, § 21).

27. Вместе с тем Конституционный суд заключает, что в Постановлении Пленума № 7 от 15 мая 2017 года Высшая судебная палата установила некоторые критерии, которые способствуют толкованию понятия "иные личные интересы". Так, согласно разъяснению высшей судебной инстанции, под иным личным интересом следует понимать: "неимущественный интерес, вытекающий из личных нужд или намерений государственного служащего, соответственно, лица, занимающего ответственную государственную должность, вследствие частной деятельности этих лиц, их отношений с близкими людьми или юридическими лицами, независимо от вида собственности или их организационно-правовой формы, из личных отношений или принадлежности к политическим партиям, к некоммерческим и международным организациям, а также в результате их предпочтений или обязательств" (п. 11.1).

28. В связи с этим, поскольку не было доказано нарушение статьи 22 Конституции, Конституционный суд не может рассматривать оспариваемые положения в свете статей 1 ч.(3) и 23 Конституции.

29. Учитывая вышеизложенное, Конституционный суд заключает, что обращение не отвечает требованиям приемлемости и не может быть принято к рассмотрению по существу.

По этим основаниям, в порядке статей 135 ч.(1) п.а) и п.g), 140 ч.(2) Конституции, статьи 26 ч.(1) Закона о Конституционном суде, статей 61 ч.(3) и 64 Кодекса конституционной юрисдикции Конституционный суд

ОПРЕДЕЛЯЕТ:

1. Признать неприемлемым обращение об исключительном случае неконституционности положений "внесение публичным лицом заведомо ложных сведений в официальные документы" и "иных личных интересов" в ч.(1) статьи 332 Уголовного кодекса, заявленном адвокатом Игорем Хлопецки в интересах Сабины Грицко по делу № 1-4856/2019, находящемуся в производстве суда Кишинэу, сектор Буюкань.

2. Настоящее определение является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в "Monitorul Oficial al Republicii Moldova".