Определение N 189 от 21.12.2021 о неприемлемости обращения № 173g/2021 г. об исключительном случае неконституционности ст.141 ч.(3), некоторых положений ст.140 ч.(1) п.p) и ст.142 ч.(2) п.а) Закона № 202 от 6 октября 2017 года о деятельности банков (серьезное нарушение законодательства в банковской сфере [2])

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

о неприемлемости обращения № 173g/2021 г. об исключительном случае

неконституционности ст.141 ч.(3), некоторых положений

ст.140 ч.(1) п. p) и ст.142 ч.(2) п.а) Закона № 202

от 6 октября 2017 года о деятельности банков

(серьезное нарушение законодательства

в банковской сфере [2])

№ 189  от  21.12.2021

 (в силу 21.12.2021) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 26 ст. 11 от 25.01.2022

* * *

Конституционный суд в составе:

Люба ШОВА, председательствующая,

Николае РОШКА,

Сергей ЦУРКАН,

Владимир ЦУРКАН, судьи,

при участии помощника судьи Василия Опря,

принимая во внимание обращение,

зарегистрированное 23 июля 2021 г.,

рассмотрев предварительно указанное обращение,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате 21 декабря 2021 г.,

выносит следующее определение.

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

1. Основанием для рассмотрения дела послужило обращение об исключительном случае неконституционности ст.141 ч.(3), синтагмы "серьезное нарушение" в п.p) ч.(1) ст.140 и слова "тяжесть" в п.а) ч.(2) ст.142 Закона № 202 от 6 октября 2017 года о деятельности банков, представленное по запросу адвокатов Владислава Рошки и Марина Балтэ в интересах истца Корнелиу Гимпу, в рамках дела № 3-4894/2019, рассматриваемого судом Кишинэу, сектор Рышкань.

2. Обращение об исключительном случае неконституционности было направлено в Конституционный суд судьей Алексеем Панишем в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

A. Обстоятельства основного спора

3. Исполнительный комитет Национального банка Молдовы вынес Постановление № 254 от 4 октября 2019 года о наказании бывшего члена комитета управления КБ "Victoriabank" АО Корнелиу Гимпу за серьезные нарушения положений Закона № 202 от 6 октября 2017 года о деятельности банков и Закона № 308 от 22 декабря 2017 года о предупреждении и борьбе с отмыванием денег и финансированием терроризма, наложив на него дисциплинарное взыскание в виде предупреждения и запрет на исполнение руководящей должности и ключевых должностей в каком-либо банке сроком на два года.

4. Корнелиу Гимпу обжаловал данное постановление в судебную инстанцию.

5. Адвокаты Владислав Рошка и Марин Балтэ 17 июня 2021 года представили в интересах Корнелиу Гимпу запрос об исключительном случае неконституционности ст.141 ч.(3), синтагмы "серьезное нарушение" в п.p) ч.(1) ст.140 и слова "тяжесть" в п.а) ч.(2) ст.142 Закона № 202 от 6 октября 2017 года о деятельности банков.

6. Определением от 22 июня 2021 года суд Кишинэу, сектор Рышкань, удовлетворил запрос об исключительном случае неконституционности и направил обращение в Конституционный суд для разрешения.

B. Применимое законодательство

7. Применимые положения Конституции:

Статья 1

Государство Республика Молдова

"[…]

(3) Республика Молдова – демократическое правовое государство, в котором достоинство человека, его права и свободы, свободное развитие человеческой личности, справедливость и политический плюрализм являются высшими ценностями и гарантируются".

Статья 23

Право каждого человека на знание своих прав и обязанностей

"[…]

(2) Государство обеспечивает право каждого человека на знание своих прав и обязанностей. С этой целью государство публикует все законы и другие нормативные акты и обеспечивает их доступность".

Статья 26

Право на защиту

"(1) Право на защиту гарантируется.

(2) Каждый человек имеет право самостоятельно реагировать законными способами на нарушение своих прав и свобод.

[…]".

Статья 43

Право на труд и защиту труда

"(1) Каждый человек имеет право на труд, свободный выбор работы, справедливые и удовлетворительные условия труда, а также право на защиту от безработицы.

[…]".

Статья 46

Право частной собственности и ее охрана

"(1) Право частной собственности, а также долговые обязательства, взятые на себя государством, гарантируются.

(2) Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в случае установленной законом общественной необходимости при условии справедливого и предварительного возмещения.

[…]"

Статья 54

Ограничение осуществления прав или свобод

"[…]

(4) Ограничение должно соответствовать обстоятельству, вызвавшему его, и не может затрагивать существование права или свободы".

8. Применимые положения Закона № 202 от 6 октября 2017 года о деятельности банков:

Статья 95

Политики по предупреждению и борьбе с отмыванием

денег и финансированием терроризма

"(1) Банк должен располагать внутренними политиками и процедурами в области предупреждения и борьбы с отмыванием денег и финансированием терроризма и должен применять требования законодательства о предупреждении и борьбе с отмыванием денег и финансированием терроризма.

(2) Банк не имеет права утаивать, конвертировать или переводить деньги либо иные ценности, если ему известно, что они получены в результате преступной деятельности, для сокрытия их незаконного происхождения, а также не имеет права содействовать лицу, участвующему в такой деятельности во избежание правовых последствий его деяний".

Статья 138

Компетенции по надзору и наложению санкций

"(1) При осуществлении своих функций Национальный банк Молдовы обладает полномочиями назначать меры согласно статье 139 и/или налагать санкции и другие санкционные меры в соответствии со статьей 141 в отношении банка, его акционеров, членов органа управления банка, лиц, занимающих ключевые должности в банке, за нарушение требований, предусмотренных настоящим законом, нормативными актами и другими актами, касающимися надзора или условий осуществления деятельности.

[…]".

Статья 140

Санкционные действия

"(1) Национальный банк Молдовы уполномочен налагать санкции и санкционные меры, предусмотренные статьей 141, во всех случаях, когда он считает, что банк и/или одно из лиц, предусмотренных в статье 43, является виновным в совершении следующих действий:

[…]

p) банк совершил серьезное нарушение положений статьи 95 настоящего закона и/или положений Закона о предупреждении и борьбе с отмыванием денег и финансированием терроризма № 308/2017 и/или изданных для применения настоящего закона нормативных актов, включая несоблюдение решения о приостановлении осуществления подозрительной деятельности или операций, а также решения о замораживании сомнительного имущества, вынесенного уполномоченным органом по предупреждению и борьбе с отмыванием денег и финансированием терроризма;

[…]".

Статья 141

Применяемые санкции и санкционные меры

"[…]

(3) Санкционные меры, предусмотренные частью (2), могут налагаться одновременно с назначением санкций или независимо от них.

[…]".

Статья 142

Наложение санкций и других санкционных мер

"[…]

(2) При определении вида санкций или санкционной меры и размера штрафа Национальный банк Молдовы рассматривает все соответствующие обстоятельства совершения нарушения, в том числе следующие аспекты:

a) тяжесть и продолжительность совершения нарушения;

[…]".

ВОПРОСЫ ПРАВА

А. Аргументы авторов обращения

9. Авторы обращения считают, что синтагма "серьезное нарушение" в п.p) ч.(1) ст.140 Закона о деятельности банков не отвечает требованиям предсказуемости и ясности, установленным ст.23 Конституции. Они утверждают, что ни в одном нормативном акте не определены действия, считающиеся грубыми нарушениями политики по предупреждению и борьбе с отмыванием денег и финансированием терроризма. Отсутствие соответствующих положений позволяет служащим Национального банка Молдовы налагать санкции по своему усмотрению.

10. Авторы обращения считают, что адресаты нормы не могут знать, какие действия влекут за собой ответственность. Более того, им не известно, каким образом должностные лица Национального банка Молдовы будут трактовать оспариваемую норму. Отсутствие конкретных положений приводит к тому, что синтагма "серьезное нарушение" лишает лиц права на знание потенциальных действий, за совершение которых им может быть предъявлено обвинение, что снижает возможности для защиты. Авторы обращения полагают, что неясность нормы становится препятствием в отношении осведомленности адресатов на предмет применяемых санкций в случае нарушения данной нормы. Закон не различает действия, за которые налагаются санкции, и действия, за которые применяются санкционные меры. Согласно ст.142 ч.(2) п.а) закона, при наложении санкций и других санкционных мер учитывается тяжесть нарушения.

11. По мнению авторов обращения, оспариваемое положение нарушает также ст.43 Конституции. Положение, запрещающее занимать ключевые должности в банковской сфере, затрагивает право на труд. По Конституции право на труд может быть ограничено только в условиях закона. Тем не менее закон не определяет действия, рассматриваемые как серьезные нарушения, за совершение которых налагается запрет на исполнение руководящей должности. С другой стороны, имеет место и нарушение права собственности, гарантированного ст.46 Конституции. Невозможность занимать руководящую должность в банковской сфере лишает лицо заработной платы, которую он мог бы получать. Если бы такой запрет не существовал, лицо работало бы и получало заработную плату.

12. Авторы обращения считают, что слово "тяжесть" в п.а) ч.(2) ст.142 Закона о деятельности банков является определяющим понятием, которое необходимо учитывать при наложении санкции или санкционной меры. Несмотря на это закон не классифицирует нарушения законодательства в банковской сфере в зависимости от их тяжести. Более того, не существует ни одного критерия, который позволил бы выявить действия, составляющие серьезные нарушения. Непредсказуемость нормы вызвана и способом регулирования режима наложения санкций и санкционных мер Законом о деятельности банков. Нормы о применении этих наказаний не устанавливают, в каких случаях они применяются. В результате нарушаются положения ст.26, ст.43 и ст.46 Конституции.

13. Относительно ст.141 ч.(3) Закона о деятельности банков авторы обращения отмечают, что норма не определяет случаи, когда допускается или запрещается совокупное применение наказаний. В отсутствие четких положений это остается на усмотрение компетентного органа. По мнению авторов обращения, этот недостаток вызывает незащищенность в осуществлении основных прав, в частности, права на труд. Они считают, что нарушаются положения ст.26 и ст.46 Конституции.

14. По мнению авторов обращения, оспариваемые положения нарушают ст.1 ч.(3), ст.15, ст.23 ч.(2), ст.26, ст.43 ч.(1), ст.46 ч.(1) и ч.(2) и ст.54 ч.(4) Конституции.

B. Оценка Конституционного суда

15. Рассмотрев с точки зрения приемлемости обращение, Конституционный суд отмечает следующее.

16. В соответствии со статьей 135 ч.(1) п.а) Конституции контроль конституционности законов, в настоящем деле некоторых положений Закона № 202 от 6 октября 2017 года о деятельности банков, относится к компетенции Конституционного суда.

17. Конституционный суд отмечает, что обращение об исключительном случае неконституционности было представлено уполномоченным субъектом, по запросу представителей стороны процесса в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года.

18. Предметом обращения являются ст.141 ч.(3), синтагма "серьезное нарушение" в ст.140 ч.(1) п.p) и слово "тяжесть" в ст.142 ч.(2) п.а) Закона № 202 от 6 октября 2017 года о деятельности банков.

19. Запрос об исключительном случае неконституционности был представлен в ходе административного производства в судебной инстанции, рассматривающей законность постановления Национального банка Молдовы, вынесенного на основании оспариваемых положений. Таким образом, Конституционный суд считает, что судебная инстанция, заявившая об исключительном случае неконституционности, применит оспариваемые положения при разрешении дела.

20. Конституционный суд отмечает, что оспариваемые положения ранее составляли предмет обращения, по которому Конституционный суд вынес Определение о неприемлемости № 29 от 18 марта 2021 года. В принципе это не является препятствием для подачи запроса о контроле конституционности законодательных положений по другим аргументам. В подобных случаях Конституционный суд проверяет, если обращение содержит новые аргументы либо существуют обстоятельства общего характера для вынесения иного решения о приемлемости (ОКС № 124 от 25 ноября 2019 г., § 17; ОКС № 25 от 2 марта 2020 г., § 19; ОКС № 131 от 19 ноября 2020 г., § 20).

21. Конституционный суд отмечает, что новые аргументы, изложенные авторами обращения, относятся к нарушению оспариваемыми положениями ст.26 [право на защиту], ст.43 [право на труд и защиту труда] и ст.46 [право частной собственности и ее охрана] Конституции. Таким образом, Конституционному суду надлежит проверить, если оспариваемые положения затрагивают права, гарантированные положениями этих статей (ОКС № 24 от 2 марта 2020 г., § 18). Что касается аргументов о нарушении ст.1 ч.(3) [верховенство права], ст.15 [универсальность], ст.23 [качество закона] и ст.54 [ограничение осуществления некоторых прав или свобод] Конституции, Конституционный суд уточняет, что рассуждения, изложенные в Определении № 29 от 18 марта 2021 года, § 20, подлежат применению mutatis mutandis и в этом случае.

22. Для начала Конституционный суд подчеркивает, что в обращении не поднимается вопрос неясности положений, устанавливающих действия, составляющие нарушения Закона о деятельности банков. Авторы оспаривают только синтагму "серьезное нарушение" и слово "тяжесть", содержащиеся в п.p) ч.(1) ст.140 и п.а) ч.(2) ст.142 закона, утверждая, что действия, составляющие незначительные нарушения, и действия, составляющие серьезные нарушения, не разграничены. Конституционный суд отмечает, что этот аргумент относится к ст.140 ч.(1) п.p) закона, поскольку только данная статья предусматривает действия, запрещенные и наказуемые на основании Закона № 202 от 6 октября 2017 года о деятельности банков. С другой стороны, относительно сферы применения слова "тяжесть" в п.а) ч.(2) ст.142 закона, Конституционный суд отмечает, что эта статья касается исключительно обстоятельства, в зависимости от которого осуществляется индивидуализация ответственности за совершение нарушения, предусмотренного Законом о деятельности банков. Этот вывод действителен и в случае ст.141 ч.(3) закона, согласно которому санкционные меры, предусмотренные частью (2), могут налагаться одновременно с назначением санкций или независимо от них.

23. Таким образом, касательно оспариваемого положения ст.140 ч.(1) п.p) закона, Конституционный суд допускает, что трудности, возникающие при определении поступков, являющихся серьезными нарушениями, способны повлиять на возможности лица защитить себя. Следовательно, в этом случае действует право на защиту. Конституционный суд напоминает, что ограничение ст.26 Конституции допускается только в случае, если мера "предусмотрена законом". Этот стандарт требует, чтобы законы соответствовали четырем критериям: доступности, предсказуемости, ясности и наличию адекватных гарантий от произвольного вмешательства (ПКС № 35 от 9 ноября 2021 г., § 166). В связи с тем, что авторы обращения считают, что оспариваемые положения противоречат требованиям предсказуемости и ясности, соблюдение этих требований станет ниже предметом анализа Конституционного суда.

24. Конституционный суд отмечает, что условие предсказуемости считается выполненным, если дает лицу возможность – при необходимости, с помощью соответствующей юридической консультации – в разумных для обстоятельств дела пределах предвидеть последствия, к которым может привести определенное поведение (Gestur Jónsson и Ragnar Halldór Hall против Исландии, 30 октября 2018 года, § 88). Конституционный суд в своей практике установил, что для исключения любой двусмысленности текст закона должен быть составлен в четкой и понятной форме, без синтаксических трудностей и неясных пассажей (ПКС № 11 от 25 марта 2021 г., § 48).

25. В этом контексте, исходя из информационной справки к проекту Закона № 202 от 6 октября 2017 года о деятельности банков¹, Конституционный суд отмечает, что данный закон был издан во исполнение обязательств, принятых Республикой Молдова при ратификации Соглашения об ассоциации с Европейским Союзом, подписанного 27 июня 2014 года. Конституционный суд отмечает, что Приложение XXVIII к Соглашению² предусматривает обязательство приведения внутреннего законодательства в финансово-банковской сфере в соответствие с требованиями европейского законодательства в течение трех лет со дня вступления в силу Соглашения. В Соглашении изложены шаги и этапы, которые необходимо соблюдать, и перечислены европейские директивы, подлежащие внедрению во внутреннем праве. Конституционный суд отмечает, что Соглашение предусматривает необходимость имплементации положений Директивы 2005/60/CЕ от 26 октября 2005 года о предотвращении использования финансовой системы в целях отмывания денег и финансирования терроризма. Соглашение предусматривает и необходимость имплементации Директивы 2013/36/ЕС³ от 26 июня 2013 года о доступе к деятельности кредитных организаций и пруденциальном надзоре за кредитными организациями и инвестиционными фирмами. Конституционный суд обращает внимание на тот факт, что на дату принятия Закона № 202 от 6 октября 2017 года о деятельности банков Директивой 2015/849/ЕС⁴ была признана утратившей силу Директива 2005/60/СЕ. Конституционный суд отмечает, что законодатель принял во внимание эти факты, так как закон воспроизводит, в том числе, и положения Директивы 2015/849/ЕС.

_____________________

¹ https://bit.ly/3koiz13

² https://bit.ly/3C21gZE

³ https://bit.ly/3ktFwzU

⁴ https://bit.ly/3n4Zq63

26. Конституционный суд отмечает, что одной из целей Директивы 2015/849/ЕС является препятствование использованию финансовой системы в целях отмывания денег и финансирования терроризма. В свою очередь Директива 2013/36/ЕС в ст.67 ч.(1) п.о) предусматривает случай применения его положений, когда учреждением выявлено серьезное нарушение внутренних норм, принятых на основе Директивы 2005/60/СЕ (которая после принятия Директивы 2015/849/ЕС утратила силу). Конституционный суд отмечает, что серьезные нарушения были обозначены в ст.3 п.4 пп.d) Директивы 2015/849/ЕС, которая отсылает к положениям ст.1 ч.(1) и ст.2 ч.(1) Конвенции о защите финансовых интересов Европейских Сообществ⁵. В ст.2 Конвенции содержатся критерии, при помощи которых разграничиваются незначительные и серьезные нарушения. Так, в смысле Конвенции, является серьезным нарушением любое нарушение, подразумевающее минимальную сумму, устанавливаемую каждым государством-членом. При этом минимальная сумма не может превышать 50 000 ECU (европейская денежная единица, которая применялась до утверждения евро Европейским Сообществом, а впоследствии Европейским Союзом). Согласно ч.(2), за совершение незначительных нарушений на общую сумму, не превышающую 4 000 ECU, которые, в соответствии с внутренним законодательством, не представляют собой особо серьезные обстоятельства, государство-член вправе устанавливать санкции иного характера, чем предусмотренные частью (1).

_____________________

⁵ https://bit.ly/3D8nien

27. По этому вопросу Конституционный суд отмечает, что в соответствии со ст.5 Директивы 2015/849/ЕС, "в целях предупреждения отмывания денег и финансирования терроризма государства вправе принимать или оставлять в силе более строгие положения в области, регулируемой настоящей директивой". Отсюда следует, что Директива 2015/849/ЕС в принципе допускает принятия на национальном уровне более строгих положений, но не допускает, чтобы принятые положения отступали от содержащихся в директиве норм и препятствовали реализации указанной цели. Это позволяет Конституционному суду заключить, что государство вправе устанавливать более строгий санкционный режим, но никоим образом не вправе смягчить наказания за действия, которые нарушают законодательство в области отмывания денег и финансирования терроризма.

28. Таким образом, Конституционный суд считает, что в этом случае проблема состоит не в определении порога тяжести нарушения, поскольку существует разумная возможность выявления действий, влекущих за собой ответственность на основании ст.140 ч.(1) п.p) закона. Конституционный суд отмечает, что проблема, поднятая в обращении, состоит не в отсутствии порога, а в присутствии риска безответственности в случае нарушения норм, направленных на борьбу и предотвращение отмывания денег и финансирования терроризма, поскольку слово "тяжесть" допускает, чтобы некоторые действия оставались безнаказанными. Несмотря на то, что вышеуказанные европейские директивы делают различие между серьезными и незначительными нарушениями, они все же не допускают вывода о возможном освобождении от ответственности в случае совершения некоторых из них. Наличие порога тяжести скорее всего призвано различить интенсивность ответственности и подлежащие применению наказания. Противоположное толкование может лишить смысла положения, устанавливающие жесткую дисциплину для финансовых учреждений, и подорвать усилия, направленные на борьбу с отмыванием денег и финансированием терроризма. Конституционный суд отмечает, что в противном случае законодательство в области отмывания денег и финансирования терроризма может стать неэффективным.

29. Как Директива 2015/849/ЕС, так и Директива 2013/36/ЕС имеют целью предотвратить действия по отмыванию денег и финансированию терроризма. Более того, указанные директивы обязывают государства принимать меры по борьбе с отмыванием денег и финансированием терроризма. Конституционный суд отмечает, что для достижения указанной цели государство вправе различать уровень опасности этих действий при условии, что соответствующая классификация не будет иметь негативные последствия для реализации поставленной задачи. Игнорирование этого тревожного явления наносит урон не только деятельности по противодействию и предупреждению таких деяний, но и исполнению Республикой Молдова обязательства, принятого на себя при подписании Соглашения об ассоциации.

30. Конституционный суд подчеркивает, что Закон о деятельности банков адресован, главным образом, членам руководящих органов и банковским сотрудникам, занимающим ключевые должности в банковских учреждениях. Положения ст.43 ч.(1) закона устанавливают в отношении этих лиц высокие требования. Так, они обязаны обладать знаниями, способностями и опытом, соответствующим характеру, объему, сложности деятельности банка и возложенным обязанностям. В то же время они обязаны осуществлять свою деятельность в соответствии с правилами банковской предосторожности. Конституционный суд считает, что названные требования свидетельствуют о том, что эти лица могли знать, какие действия влекут ответственность за нарушение правил по предупреждению отмывания денег и финансирования терроризма. В силу занимаемой должности и взятых на себя обязательств они должны проявить более высокий уровень знаний в области действующего законодательства и правил банковской предосторожности. Конституционный суд отмечает, что профессионалы в финансово-банковской сфере не могут игнорировать информацию о существующих положениях и развитии этого сектора. Наоборот, от них следует ожидать более высокого уровня предусмотрительности в работе и повышенного внимания к возможным рискам (ОКС № 29 от 18 марта 2021 г., § 22).

31. Конституционный суд отмечает, что рассуждения, изложенные в § 25-30, относятся только к слову "тяжесть" в п.p) ч.(1) ст.140 закона. Они не содержат анализа соблюдения стандарта "предусмотрено законом" в случае нарушений, запрещенных нормами в области борьбы с отмыванием денег и финансированием терроризма. Признание неконституционности слова "тяжесть" не имело бы для авторов обращения никакого эффекта. Конституционный суд в своей практике отмечал, что обращение об исключительном случае неконституционности имеет не только предупредительную, но и восстановительную функцию, поскольку касается, в первую очередь, конкретной ситуации лица, права которого ущемляются оспариваемой нормой (ОКС № 87 от 8 июня 2021 г., § 24). На этом основании Конституционный суд считает неприемлемым обращение в части контроля конституционности синтагмы "серьезное нарушение" в ст.140 ч.(1) п.p) Закона о деятельности банков.

32. Касательно предполагаемого вмешательства в ст.43 Конституции, Конституционный суд отмечает, что хотя заключение о совершении нарушения, обозначенного в ст.140 ч.(1) п.p) закона, может привести к наложению запрета на исполнение определенных должностей в банке, эти последствия наступают только после того, как было выявлено действие, составляющее нарушение. Более того, этот факт устанавливается на основании других норм Закона о деятельности банков, а не ст.140 ч.(1) п.p) закона, которая обозначает только действия, составляющие нарушения. Конституционный суд подчеркивает, что право на труд может быть ограничено в целях защиты трудовой дисциплины, надлежащего функционирования и соответствующего выполнения трудовых обязательств. Впрочем, именно в этих целях была принята норма, устанавливающая действия, являющиеся нарушениями правил по борьбе с отмыванием денег и финансированием терроризма. Исходя из изложенного, Конституционный суд расценивает обращение в этой части неприемлемым.

33. Касательно предполагаемого нарушения ст.46 Конституции, Конституционный суд подчеркивает, что данная статья защищает только наличное имущество. Будущие доходы не могут считаться "имуществом", за исключением случая, если они уже получены либо существует уверенность в том, что они будут выплачены (ОКС № 8 от 5 января 2018 г., § 24). Таким образом, поскольку в обращении указывается на вмешательство в право собственности в отношении не существующего имущества и в отношении которого автор не приобрел какого-либо права, вмешательства в ст.46 Конституции не существует, поскольку вознаграждение, защиту которого требует автор, относится к разряду потенциальных.

34. Касательно слова "тяжесть" в ст.142 ч.(2) п.а) Закона о деятельности банков, Конституционный суд отмечает, что это слово обозначает элемент, который необходимо учитывать при индивидуализации наказания за совершение нарушения, установленного Законом о деятельности банков. В этой связи Конституционный суд напоминает, что множество законов используют более или менее расплывчатые формулировки, толкование и применение которых входит в компетенцию судебной инстанции. Необходимость прояснения неясных моментов и адаптации их к изменяющимся обстоятельствам будет существовать всегда. Роль в принятии решений, которой наделены судебные инстанции, направлена именно на устранение сомнений, возникающих в связи с толкованием норм (ПКС № 25 от 12 августа 2021 г., § 85). Таким образом, критика авторов обращения о нарушении ст.26, ст.43 и ст.46 Конституции является беспочвенной.

35. Что касается аргументов о неконституционности ст.141 ч.(3) Закона о деятельности банков, Конституционный суд отмечает, что норма обозначает две альтернативные ситуации, а именно: наложение санкционных мер одновременно с назначением санкций или независимо от них. Конституционный суд считает необходимым уточнить, что задача по избранию нормативного способа в конкретных случаях возложена на органы, наделенные полномочиями по применению закона и принимающие решение в зависимости от критериев, установленных законом. Конституционный суд отмечает, что эти элементы обозначены в ст.142 "Наложение санкций и других санкционных мер" Закона о деятельности банков, которые требуют, inter alia, соблюдения разумной соразмерности между поступком и санкцией. Конституционный суд подчеркивает, что части (2)-(4) данной статьи устанавливают элементы, которые следует учитывать.

36. В этом контексте Конституционный суд напоминает, что правовое положение не может быть оторвано от нормативной системы, частью которой оно является, и не может действовать изолированно. Напротив, его следует рассматривать в соотношении с другими законодательными положениями, как часть согласованной правовой системы (ПКС № 24 от 10 августа 2021 г., § 43; ОКС № 165 от 4 ноября 2021 г., § 22). Таким образом, после проведения абстрактного анализа ст.141 ч.(3) Закона о деятельности банков Конституционный суд не выявил какого-либо вмешательства в ст.26, ст.43 и ст.46 Конституции.

37. Исходя из вышеизложенного, Конституционный суд отмечает, что обращение об исключительном случае неконституционности ст.141 ч.(3), синтагмы "серьезное нарушение" в п.p) ч.(1) ст.140 и слова "тяжесть" в п.а) ч.(2) ст.142 Закона о деятельности банков является неприемлемым и не может быть принято к рассмотрению по существу.

Руководствуясь положениями ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) и ст.140 ч.(2) Конституции, ст.26 ч.(1) Закона о Конституционном суде, ст.61 ч.(3) и ст.64 Кодекса конституционной юрисдикции, Конституционный суд

ОПРЕДЕЛЯЕТ:

1. Признать неприемлемым обращение об исключительном случае неконституционности ст.141 ч.(3), синтагмы "серьезное нарушение" в п.p) ч.(1) ст.140 и слова "тяжесть" в п.а) ч.(2) ст.142 Закона № 202 от 6 октября 2017 года о деятельности банков, представленное по запросу адвокатов Владислава Рошки и Марина Балтэ в интересах истца Корнелиу Гимпу, в рамках дела № 3-4894/2019, рассматриваемого судом Кишинэу, сектор Рышкань.

2. Настоящее определение является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в "Monitorul Oficial al Republicii Moldova".