Определение N 41 от 03.04.2025 о неприемлемости обращения № 54g/2025 г. об исключительном случае неконституционности некоторых положений ч.(1) статьи 311 Уголовно-процессуального кодекса (полномочия прокурора обжаловать в кассационном порядке определение судьи по уголовному преследованию о применении или неприменении ареста, о продлении или отказе в продлении его срока или о временном освобождении или отказе во временном освобождении)

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

о неприемлемости обращения № 54g/2025 г. об исключительном

случае неконституционности некоторых положений ч.(1)

статьи 311 Уголовно-процессуального кодекса

(полномочия прокурора обжаловать в кассационном порядке определение судьи

по уголовному преследованию о применении или неприменении ареста,

о продлении или отказе в продлении его срока или о временном

освобождении или отказе во временном освобождении)

№ 41  от  03.04.2025

 (в силу 03.04.2025) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 187-189 ст. 54 от 17.04.2025

* * *

Конституционный суд в составе:

Домника МАНОЛЕ, председатель,

Виорика ПУЙКА,

Николае РОШКА,

Люба ШОВА,

Сергей ЦУРКАН,

Владимир ЦУРКАН, судьи,

при участии помощника судьи Дорина Касапу,

принимая во внимание обращение,

зарегистрированное 26 февраля 2025 года,

рассмотрев приемлемость указанного обращения,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате 3 апреля 2025 г.,

выносит следующее определение.

ВОПРОСЫ ПРОЦЕДУРЫ

1. Основанием для рассмотрения дела послужило обращение об исключительном случае неконституционности положений ч.(1) статьи 311 Уголовно-процессуального кодекса, заявленном адвокатом Думитру Булига в интересах Михаила Солонарь по делу № 16r-59/2025, находящемуся в производстве Апелляционной палаты Центр.

2. Обращение было направлено в Конституционный суд судьями Апелляционной палаты Центр, Сильвией Чекан, Денисом Бэбэлэу и Виталием Будеч, в порядке статьи 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

A. Обстоятельства основного спора

3. В отношении Михаила Солонарь было возбуждено уголовное дело по факту совершения преступления, предусмотренного ч.(4) статьи 189 (шантаж) Уголовного кодекса. Уголовное дело находится на стадии уголовного преследования.

4. В отношении Михаила Солонарь 13 декабря 2024 года был наложен предварительный арест сроком на 30 дней.

5. Прокурор 31 декабря 2024 года затребовал продления предварительного ареста в отношении Михаила Солонарь сроком на 30 дней.

6. Определением от 9 января 2025 года суд Кишинэу, сектор Чокана, частично удовлетворил ходатайство прокурора и временно освободил Михаила Солонарь под судебный контроль сроком на 30 дней.

7. Прокурор обжаловал в кассационном порядке определение суда Кишинэу.

8. В ходе кассационного производства адвокат Думитру Булига заявил в интересах Михаила Солонарь об исключительном случае неконституционности слова "прокурором" в ч.(1) статьи 311 Уголовно-процессуального кодекса.

9. Определением от 23 января 2025 года судебный состав удовлетворил ходатайство об исключительном случае неконституционности положений ч.(1) статьи 311 Уголовно-процессуального кодекса и направил обращение в Конституционный суд для его разрешения.

B. Применимое законодательство

10. Применимые положения Конституции:

Статья 25

Право на свободу и личную неприкосновенность

"[…]

(4) Арест производится на основании выданного судьей ордера на срок не более 30 дней. Законность ордера может быть обжалована в соответствии с законом в вышестоящую судебную инстанцию. Срок ареста может быть продлен только судьей или судебной инстанцией в соответствии с законом не более чем до 12 месяцев.

[…]".

11. Применимые положения Уголовно-процессуального кодекса, принятого Законом № 122 от 14 марта 2003 года:

Статья 311

Кассационная жалоба на определение судьи по уголовному преследованию

о применении или неприменении ареста, о продлении или отказе

в продлении его срока или о временном освобождении или

отказе во временном освобождении

"(1) Кассационная жалоба на определение судьи по уголовному преследованию о применении или неприменении предварительного ареста или домашнего ареста, продлении или отказе в продлении его срока, временном освобождении или отказе во временном освобождении подается прокурором, обвиняемым, его защитником, его законным представителем в судебную инстанцию, вынесшую определение, либо через администрацию места содержания под стражей в 3-дневный срок со дня вынесения определения. Для лица, содержащегося под стражей, течение 3-дневного срока начинается с момента вручения копии определения.

[…]".

ВОПРОСЫ ПРАВА

A. Аргументы автора обращения

12. Автор обращения утверждает, что, предоставляя прокурору полномочия обжаловать определение судьи по уголовному преследованию об отказе в применении или продлении ареста либо о временном освобождении под судебный контроль, нарушается право лица на свободу и личную неприкосновенность. Это вмешательство не имеет под собой какой-либо законной цели.

13. Более того, автор обращения считает, что только арестованное лицо и его защитник являются субъектами, которые могут обжаловать в кассационном порядке ордер на арест, а из положений статьи 25 ч.(4) Конституции и статьи 5 § 4 Европейской конвенции о правах человека не вытекает возможность прокурора обжаловать в кассационном порядке определение об освобождении из-под ареста.

14. По мнению автора, оспариваемые положения противоречат статье 25 ч.(4) Конституции и статье 5 § 4 Европейской конвенции.

B. Оценка Конституционного суда

15. Рассмотрев приемлемость обращения об исключительном случае неконституционности, Конституционный суд отмечает следующее.

16. В соответствии со статьей 135 ч.(1) п.а) Конституции, контроль конституционности законов, в настоящем деле некоторых положений Уголовно-процессуального кодекса, относится к компетенции Конституционного суда.

17. Конституционный суд отмечает, что обращение об исключительном случае неконституционности представлено адвокатом стороны судебного процесса. Так, оно подано субъектом, наделенным данным правом, в соответствии со статьей 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года.

18. Конституционный суд отмечает, что, хотя в своем определении судебная инстанция ходатайствует об осуществлении Конституционным судом контроля конституционности положений ч.(1) статьи 311 Уголовно-процессуального кодекса в целом, автор обращения оспаривает лишь слово "прокурором" в ч.(1) статьи 311 Уголовно-процессуального кодекса, которое предполагает полномочия прокурора обжаловать в кассационном порядке определение судьи по уголовному преследованию о применении или неприменении ареста, о продлении или отказе в продлении его срока, о временном освобождении или отказе во временном освобождении. Конституционный суд не может рассматривать положения, которые не оспариваются в обращении. Более того, по данному делу судебное определение не может рассматриваться как обращение по собственной инициативе, поскольку судебная инстанция не выдвигает собственные доводы, а ссылается на доводы в обращении, изложенные стороной судебного процесса (см., mutatis mutandis, ОКС № 140 от 7 ноября 2024 года, § 16). Так, Конституционный суд отмечает, что предметом обращения является слово "прокурором" в ч.(1) статьи 311 Уголовно-процессуального кодекса, как это было изложено автором обращения.

19. Конституционный суд отмечает, что оспариваемые положения ранее не составляли предмет контроля конституционности с точки зрения доводов, приведенных автором обращения.

20. Исключительный случай неконституционности заявлен по делу, в котором рассматривается кассационная жалоба прокурора на определение судьи по уголовному преследованию о применении меры временного освобождения под судебный контроль. Конституционный суд допускает, что кассационная инстанция может учесть оспариваемые положения при разрешении дела, в рамках которого было заявлено об исключительном случае неконституционности.

21. Конституционный суд отмечает, что другим обязательным условием для рассмотрения по существу обращения об исключительном случае неконституционности является действие по делу одного из основных прав. Так, Конституционный суд рассмотрит в свете доводов автора обращения, составляют ли оспариваемые положения вмешательство в основные права (см. ОКС № 156 от 5 декабря 2024 года, § 20).

22. Автор обращения утверждает, что оспариваемые положения противоречат статье 25 ч.(4) (право на свободу и личную неприкосновенность) Конституции.

23. Что касается действия статьи 25 Конституции, гарантирующей лицу право на свободу и личную неприкосновенность, Конституционный суд отмечал, что основной целью указанных положений является защита лица от произвольного или необоснованного лишения свободы. Гарантируя "право на свободу", статья 5 § 1 Европейской конвенции имеет в виду физическую свободу лица (см. ОКС № 150 от 17 ноября 2022 года, § 18). В то же время второе предложение части (4) статьи 25 Конституции гарантирует лицу, обвиняемому в совершении преступления, право на обжалование в соответствии с законом меры пресечения "в вышестоящую судебную инстанцию" (см., mutatis mutandis, ОКС № 176 от 13 декабря 2022 года, § 21).

24. Конституционный суд отмечает, что оспариваемая норма регулирует полномочия прокурора обжаловать в кассационном порядке определение судьи по уголовному преследованию о применении или неприменении ареста, о продлении или отказе в продлении его срока или о временном освобождении или отказе во временном освобождении.

25. Конституционный суд не выявил, в какой мере оспариваемая норма нарушает право лица на свободу и личную неприкосновенность, гарантированное статьей 25 Конституции, поскольку осуществление прокурором одного из путей обжалования в указанных законодателем случаях не означает автоматическое применение вышестоящим судом мер пресечения, влекущих более строгие последствия для лица, и не исключает право заинтересованного лица обжаловать в кассационном порядке определение судьи по уголовному преследованию. Более того, предоставляемые прокурору полномочия по обжалованию определения судьи по уголовному преследованию направлены на охрану общественного порядка и прав жертв преступления, а также на проверку законности мер, принятых судьей по уголовному преследованию, со стороны вышестоящей инстанции (см. статью 312 части (1) – (6) Уголовно-процессуального кодекса). В подобных ситуациях новый судебный контроль приветствуется.

26. В этом контексте Конституционный суд отмечает, что законодатель дает обвиняемому безграничную возможность представлять судебному составу свои доводы и свою позицию (см. статью 312 части (1), (3) и (4) Уголовно-процессуального кодекса).

27. Так, поскольку сторона защиты может участвовать в заседании по рассмотрению кассационной жалобы и представлять свою линию защиты, Конституционный суд заключает, что автор обращения не смог доказать, в какой мере оспариваемое положение нарушает право лица на свободу и личную неприкосновенность, гарантированное статьей 25 ч.(4) Конституции.

28. Таким образом, обращение об исключительном случае неконституционности является неприемлемым и не может быть принято к рассмотрению по существу.

По этим основаниям, в порядке статей 135 ч.(1) п.а) и п.g), 140 ч.(2) Конституции, статьи 26 ч.(1) Закона о Конституционном суде, статей 61 ч.(3) и 64 Кодекса конституционной юрисдикции Конституционный суд

ОПРЕДЕЛЯЕТ:

1. Признать неприемлемым обращение об исключительном случае неконституционности слова "прокурором" в ч.(1) статьи 311 Уголовно-процессуального кодекса, заявленном адвокатом Думитру Булига в интересах Михаила Солонарь по делу № 16r-59/2025, находящемуся в производстве Апелляционной палаты Центр.

2. Настоящее определение является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в "Monitorul Oficial al Republicii Moldova".