Определение N 41 от 04.04.2023 о неприемлемости обращения № 132g/2022 г. об исключительном случае неконституционности ч.(1) статьи 330/2 Уголовного кодекса, некоторых положений статей 100 ч.(4) и 296 ч.(2) Уголовно-процессуального кодекса, а также статьи 34 ч.(2) Закона о Национальном органе по неподкупности

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

о неприемлемости обращения № 132g/2022 г. об исключительном случае

неконституционности ч.(1) статьи 330² Уголовного кодекса, некоторых

положений статей 100 ч.(4) и 296 ч.(2) Уголовно-процессуального кодекса,

а также статьи 34 ч.(2) Закона о Национальном органе по неподкупности

№ 41  от  04.04.2023

 (в силу 04.04.2023) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 155-156 ст. 72 от 04.05.2023

* * *

Конституционный суд в составе:

Домника МАНОЛЕ, председатель,

Николае РОШКА,

Люба ШОВА,

Сергей ЦУРКАН,

Владимир ЦУРКАН, судьи,

при участии помощника судьи Марчела Лупу,

принимая во внимание обращение,

зарегистрированное 5 августа 2022 года,

рассмотрев приемлемость указанного обращения,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате 4 апреля 2023 г.,

выносит следующее определение.

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

1. Основанием для рассмотрения дела послужило обращение об исключительном случае неконституционности следующих законодательных положений:

- части (1) статьи 330² Уголовного кодекса, принятого Законом № 985 от 18 апреля 2002 года;

- синтагмы "посредством соответствующих методов доказывания" в ч.(4) статьи 100 Уголовно-процессуального кодекса, принятого Законом № 122 от 14 марта 2003 года;

- синтагмы "анализ доказательств" в ч.(2) статьи 296 Уголовно-процессуального кодекса, принятого Законом № 122 от 14 марта 2003 года;

- части (2) статьи 34 Закона № 132 от 17 июня 2016 года о Национальном органе по неподкупности.

2. Исключительный случай неконституционности заявлен адвокатом Василием Никоарэ в интересах Олега Мельничук, стороны по делу № 1a-2078/2021, находящемуся в производстве Апелляционной палаты Кишинэу.

3. Обращение представлено в Конституционный суд судебным составом Апелляционной палаты Кишинэу (состоящим из судей – Сильвия Чекан, Сильвия Гырбу и Серджиу Дагуца) в порядке статьи 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

A. Обстоятельства основного спора

4. В производстве Апелляционной палаты Кишинэу находится уголовное дело по обвинению Олега Мельничук в совершении преступлений, предусмотренных статьями 330² ч.(2) [незаконное обогащение] и 352¹ ч.(2) [ложные заявления в декларации об имуществе и личных интересах] Уголовного кодекса.

5. В ходе судебного разбирательства адвокат Василе Никоарэ заявил в интересах Олега Мельничук об исключительном случае неконституционности положений, указанных в § 1.

6. Определением от 5 июля 2022 года Апелляционная палата Кишинэу удовлетворила ходатайство и направила обращение об исключительном случае неконституционности в Конституционный суд для его разрешения.

B. Применимое законодательство

7. Применимые положения Конституции:

Статья 1

Государство Республика Молдова

"[...]

(3) Республика Молдова - демократическое правовое государство, в котором достоинство человека, его права и свободы, свободное развитие человеческой личности, справедливость и политический плюрализм являются высшими ценностями и гарантируются".

Статья 16

Равенство

"(1) Уважение и защита личности составляют первостепенную обязанность государства.

(2) Все граждане Республики Молдова равны перед законом и властями независимо от расы, национальности, этнического происхождения, языка, религии, пола, взглядов, политической принадлежности, имущественного положения или социального происхождения".

Статья 20

Свободный доступ к правосудию

"(1) Любое лицо имеет право на эффективное восстановление в правах компетентными судами в случае нарушения его прав, свобод и законных интересов.

(2) Ни один закон не может ограничить доступ к правосудию".

Статья 22

Необратимость закона

"Никто не может быть осужден за действия или за бездействие, которые в момент их совершения не составляли преступления. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое могло быть применено в момент совершения преступления".

Статья 23

Право каждого человека на знание

своих прав и обязанностей

"(1) Каждый человек имеет право на признание его правосубъектности.

(2) Государство обеспечивает право каждого человека на знание своих прав и обязанностей. С этой целью государство публикует все законы и другие нормативные акты и обеспечивает их доступность".

8. Применимые положения Уголовно-процессуального кодекса, принятого Законом № 122 от 14 марта 2003 года:

Статья 100

Собирание доказательств

"(1) Собирание доказательств состоит в использовании средств доказывания в уголовном судопроизводстве, которое предполагает собирание и проверку доказательств в пользу и против обвиняемого или подсудимого органом уголовного преследования – по своей инициативе или по просьбе участников процесса, а также судебной инстанцией – по просьбе сторон посредством методов доказывания, предусмотренных настоящим кодексом.

[...]

(4) Все собранные по уголовному делу доказательства подлежат тщательной, всесторонней и объективной проверке. Проверка доказательств состоит в анализе собранных доказательств, сопоставлении их с другими доказательствами, собирании новых доказательств и проверке источника их происхождения в соответствии с требованиями настоящего кодекса посредством соответствующих методов доказывания".

Статья 296

Обвинительное заключение

"[...]

(2) Обвинительное заключение состоит из двух частей – описательной и резолютивной. Описательная часть содержит сведения о деянии и лице, в отношении которого осуществлялось уголовное преследование, анализ доказательств, подтверждающих деяние и виновность обвиняемого, доводы, приведенные обвиняемым в свое оправдание, и результаты проверки этих доводов, обстоятельства, смягчающие или отягчающие ответственность обвиняемого, а также основания для освобождения от уголовной ответственности согласно положениям статьи 53 Уголовного кодекса, если такие основания установлены. Резолютивная часть содержит сведения о личности обвиняемого и формулировку предъявленного обвинения с юридической квалификацией действий обвиняемого и указанием о направлении дела в компетентную судебную инстанцию.

[...]".

9. Применимые положения Уголовного кодекса, принятого Законом № 985 от 18 апреля 2002 года:

Статья 65

Лишение права занимать определенные должности

или заниматься определенной деятельностью

"(1) Лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью состоит в запрещении занимать должность или заниматься деятельностью, подобной той, которая была использована осужденным при совершении преступления.

[...]".

Статья 330²

Незаконное обогащение

"(1) Владение должностным или публичным лицом, лично либо через третьих лиц, имуществом, стоимость которого существенно превышает полученные им средства и в отношении которого установлено на основании доказательств, что оно не могло быть получено законным путем,

наказывается штрафом в размере от 6000 до 8000 условных единиц или лишением свободы на срок от 3 до 7 лет с лишением в обоих случаях права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от 10 до 15 лет.

(2) То же действие, совершенное лицом, исполняющим ответственную государственную должность,

наказывается штрафом в размере от 8000 до 10000 условных единиц или лишением свободы на срок от 7 до 15 лет с лишением в обоих случаях права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от 10 до 15 лет".

10. Применимые положения Закона № 132 от 17 июня 2016 года о Национальном органе по неподкупности:

Статья 34

Результаты контроля имущества и личных интересов

"(1) Если инспектор по неподкупности устанавливает ненадлежащее декларирование имущества и личных интересов либо наличие существенного расхождения между имуществом, приобретенным во время исполнения полномочий, государственных или ответственных государственных должностей, и полученными за этот же период доходами и осуществленными расходами, он издает акт, которым устанавливает нарушение правового режима декларирования имущества и личных интересов, назначает наказание за правонарушение и другие предусмотренные законом меры.

(2) Если не установлена ни одна из ситуаций, предусмотренных частью (1), инспектор по неподкупности издает акт об отсутствии нарушения правового режима декларирования имущества и личных интересов.

(3) В случае установления существенного расхождения между полученными проверяемым лицом доходами, осуществленными им расходами и приобретенным имуществом инспектор по неподкупности распоряжается о прекращении полномочий, трудовых или служебных отношений проверяемого лица и применяет запрет на занятие государственной должности или ответственной государственной должности. В срок не более пяти дней после обретения констатирующим актом окончательного характера Орган уведомляет руководство публичной организации или органа, ответственного за назначение на должность субъекта декларирования, с целью прекращения его полномочий, трудовых или служебных отношений.

[...]

(5) В ситуации, предусмотренной в части (3), Орган применяет все необходимые обеспечительные меры и обращается в судебную инстанцию по месту нахождения Органа за взысканием в пользу государства стоимости необоснованного имущества или его конфискацией. Соответствующий иск подается в суд Кишинэу в течение одного года с момента обретения констатирующим актом окончательного характера.

(6) В случае обжалования акта, которым устанавливается нарушение правового режима декларирования имущества и личных интересов, Орган может потребовать конфискации необоснованного имущества в рамках процедур обжалования констатирующего акта".

11. Применимые положения Закона № 133 от 17 июня 2016 года о декларировании имущества и личных интересов:

Статья 23

Ответственность за нарушение положений данного закона

"(1) Нарушение положений настоящего закона влечет, в зависимости от обстоятельств, дисциплинарную ответственность, ответственность за правонарушение, гражданскую или уголовную ответственность.

(2) Нарушение положений части (4) статьи 7 является дисциплинарным проступком и наказывается согласно закону.

[...]

(5) Лицо, все имущество или часть имущества которого было констатировано окончательным судебным решением необоснованным, освобождается или, по обстоятельствам, отзывается с занимаемой должности.

(6) Субъект декларирования, освобожденный или отозванный с занимаемой должности в соответствии с частями (3)–(5), лишается права исполнять в дальнейшем публичную или ответственную государственную должность, за исключением выборных, на протяжении трех лет с момента освобождения или отзыва с публичной или ответственной государственной должности либо прекращения полномочий. Если лицо занимало выборную должность, оно в дальнейшем не может занимать ту же должность на протяжении трех лет с момента прекращения полномочий.

(7) В случае, когда лицо более не занимает публичную должность или ответственную государственную должность в момент выявления необоснованного имущества, ситуации несовместимости или конфликта интересов, запрет на трехлетний срок согласно закону применяется с даты обретения окончательного характера констатирующим актом или, соответственно, вступления в законную и окончательную силу судебного решения о подтверждении наличия необоснованного имущества, ситуации несовместимости или конфликта интересов.

(8) Национальный орган по неподкупности ведет Государственный Регистр лиц, которым запрещено занимать публичную должность или ответственную государственную должность, и публикует его на официальной веб-странице Национального органа по неподкупности.

(9) Несоблюдение положений части (9) статьи 14, неподача декларации об имуществе и личных интересах в порядке и в сроки, установленные настоящим законом, после получения запроса от инспектора по неподкупности в соответствии с частью (7) статьи 27 Закона о Национальном органе по неподкупности № 132 от 17 июня 2016 года, а также отказ субъекта декларирования от подачи декларации являются основанием для прекращения его полномочий, его трудовых или служебных отношений".

ВОПРОСЫ ПРАВА

A. Аргументы автора обращения

Доводы относительно ч.(1) статьи 330² Уголовного кодекса

12. Автор обращения утверждает, что положение "установлено на основании доказательств, что оно не могло быть получено законным путем" в ч.(1) статьи 330² Уголовного кодекса не указывает на какой-либо признак состава преступления и, следовательно, не отвечает требованиям качества закона, поскольку относится не к деянию субъекта незаконного обогащения, а к деятельности органа уголовного преследования, который обязан доказать факт получения имущества незаконным путем. В таком случае субъект преступления не может знать, что установит представитель органа уголовного преследования "на основании доказательств", а преступление по незаконному обогащению не может иметь место до момента возбуждения уголовного дела. Автор утверждает, что законодатель не дал ясной, краткой и точной формулировки составу преступления, а вероятный субъект преступления лишен возможности знать заранее и однозначно, какое поведение может иметь уголовный характер. Это противоречит принципу законности обвинения и уголовного наказания и ведет к нарушению статей 1 ч.(3), 20, 22 и 23 Конституции.

13. Кроме того, автор обращения утверждает, что законодатель в целях предупреждения незаконного обогащения предусмотрел уголовную и не уголовную процедуры, но не определил ясные и предсказуемые критерии их разграничения. По мнению автора, власти могут по своему усмотрению применять одну или другую процедуру. В этом аспекте, автор обращения ссылается на предполагаемое нарушение статей 16, 20, 22 и 23 ч.(2) Конституции.

Доводы относительно ч.(2) статьи 34 Закона о Национальном органе по неподкупности

14. Автор обращения оспаривает предполагаемое упущение в регулировании в ч.(2) статьи 34 Закона о Национальном органе по неподкупности момента, когда акт о констатации отсутствия нарушения правового режима имущества и личных интересов становится окончательным.

15. По мнению автора обращения, это упущение противоречит принципу правовой определенности и нарушает статьи 1 ч.(3), 22 и 23 Конституции.

Доводы относительно синтагмы "анализ доказательств" в ч.(2) статьи 296 Уголовно-процессуального кодекса

16. Автор обращения отмечает, что, согласно ч.(2) статьи 296 Уголовно-процессуального кодекса, обвинительное заключение должно содержать "анализ доказательств". Однако, ни одна из законодательных норм не раскрывает содержание этой синтагмы. Автор обращения утверждает, что по делу, в рамках которого было заявлено об исключительном случае неконституционности, прокурор лишь перечислил доказательства в обвинительном заключении, без их анализа.

17. По мнению автора, указанная синтагма противоречит статьям 1 ч.(3), 20 и 23 ч.(2) Конституции.

Доводы относительно синтагмы "посредством соответствующих методов доказывания" в ч.(4) статьи 100 Уголовно-процессуального кодекса

18. Автор обращения утверждает, что, согласно ч.(4) статьи 100 Уголовно-процессуального кодекса, все собранные по уголовному делу доказательства подлежат тщательной, всесторонней и объективной проверке. Проверка доказательств состоит в анализе собранных доказательств, сопоставлении их с другими доказательствами, собирании новых доказательств и проверке источника их происхождения в соответствии с требованиями кодекса посредством соответствующих методов доказывания. По его мнению, слово "соответствующих" лишает данную норму ясности и предсказуемости, что противоречит статьям 1 ч.(3), 20 и 23 Конституции.

19. Автор обращения считает, что по делу, в рамках которого было заявлено об исключительном случае неконституционности, синтагма "посредством соответствующих методов доказывания" в ч.(4) статьи 100 Уголовно-процессуального кодекса позволила прокурору и судебной инстанции использовать доказательство, которое не было получено посредством "методов доказывания", установленных Уголовно-процессуальным кодексом, то есть оперативно-аналитический отчет Национального центра по борьбе с коррупцией.

B. Оценка Конституционного суда

20. Рассмотрев приемлемость обращения об исключительном случае неконституционности, Конституционный суд отмечает следующее.

21. В соответствии со статьей 135 ч.(1) п.а) Конституции, контроль конституционности законов, в настоящем деле некоторых положений Уголовного кодекса, Уголовно-процессуального кодекса и Закона о Национальном органе по неподкупности, относится к компетенции Конституционного суда.

22. Обращение об исключительном случае неконституционности подано по ходатайству адвоката стороны в процессе, рассматриваемом судебной инстанцией. Так, оно представлено субъектом, наделенным данным правом, на основании статьи 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции, в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года.

23. Конституционный суд отмечает, что другим обязательным условием для подачи обращения является применимость оспариваемых положений по делу, в рамках которого было заявлено об исключительном случае неконституционности (см. пункт 1 резолютивной части ПКС № 2 от 9 февраля 2016 года, ОКС № 18 от 9 февраля 2021 года, § 22). Конституционный суд отмечает, что положения статьи 330² Уголовного кодекса устанавливают ответственность за незаконное обогащение и могут быть применены по делу, в котором заявлено об исключительном случае неконституционности, поскольку подсудимый обвиняется в совершении данного преступления. Кроме того, поскольку судебная инстанция должна следить за соблюдением справедливости ведения уголовного процесса в целом, Конституционный суд допускает, что оспариваемые положения ч.(4) статьи 100 и ч.(2) статьи 296 Уголовно-процессуального кодекса, регулирующие проверку доказательств и содержание обвинительного заключения, могут быть применены в ходе анализа.

24. Вместе с тем Конституционный суд не выявил, в какой мере могут быть применены положения статьи 34 ч.(2) Закона о Национальном органе по неподкупности в ходе апелляционного производства по обвинению в совершении преступлений по незаконному обогащению и ложным заявлениям в декларации об имуществе и личных интересах. Ранее Конституционный суд отмечал, что возбуждение уголовного преследования по некоторым категориям преступлений (например, статья 330² [незаконное обогащение] Уголовного кодекса) не обусловлено наличием или отсутствием акта Национального органа по неподкупности о констатации нарушения законодательства в данной области. На основании доказательств орган уголовного преследования может прийти к иному заключению относительно установленных Национальным органом по неподкупности фактов (см., mutatis mutandis, ПКС № 29 от 21 сентября 2021 года, § 67-70).

25. Учитывая приведенные автором обращения доводы, оспариваемые положения Уголовно-процессуального кодекса ранее не составляли предмет контроля конституционности. В то же время Конституционный суд заключает, что уже высказывался в отношении положений ч.(1) статьи 330² Уголовного кодекса по некоторым доводам, приведенным и в настоящем обращении (ОКС № 159 от 24 ноября 2022 года).

26. Конституционный суд отметил, что предусмотренное в ч.(1) статьи 330² Уголовного кодекса требование, согласно которому вменяемое деяние должно быть установлено на основании доказательств, является неотъемлемым условием любой уголовной ответственности и представляет собой гарантию для обвиняемого, а такая гарантия не может противоречить Конституции. В этом смысле Конституционный суд не мог согласиться с доводами авторов обращений о том, что на ясность оспариваемых положений влияет сочетание в одной правовой норме некоторых элементов материального и процессуального права, поскольку такое законодательное решение может привести к выводу, что вина субъекта незаконного обогащения включает в себя и процессуальную деятельность представителя государства. Конституция устанавливает, что органическим законом регулируются преступления, наказания и режим отбывания наказаний [п.n) ч.(3) статьи 72], а также организация судебных инстанций, их компетенция и судебная процедура [ч.(4) статьи 115], однако не обязывает законодателя полностью разделять положения материального и процессуального права путем их регулирования различными законами. Часто положения материального права включают и процессуальную сторону, от которой не могут быть отделены (ОКС № 159 от 24 ноября 2022 года, § 55, 56).

27. В связи с этим Конституционный суд сослался на заключение amicus curiae Венецианской комиссии и ОБСЕ/БДИПЧ по вопросу о незаконном обогащении, в котором отмечается следующее: "Ключевые элементы преступления, предусмотренного статьей 330² Уголовного кодекса – владение … имуществом, стоимость которого существенно превышает полученные им средства и в отношении которого установлено …, что оно не могло быть получено законным путем – не кажутся лишенными ясности" (ОКС № 159 от 24 ноября 2022 года, § 57).

28. Так, учитывая тот факт, что вопрос об элементах состава преступления по незаконному обогащению, поднятый автором обращения, аналогичен вопросу, рассмотренному в Определении № 159 от 24 ноября 2022 года, Конституционный суд отмечает, что суждения, изложенные в этом определении, применимы, mutatis mutandis, и по данному делу.

29. Однако автор обращения поднимает вопрос, который не рассматривался в Определении № 159 от 24 ноября 2022 года. Автор утверждает, что законодатель в целях предупреждения незаконного обогащения предусмотрел уголовную и не уголовную процедуры, но не определил ясные и предсказуемые критерии их разграничения. В этом аспекте автор обращения считает, что ч.(1) статьи 330² Уголовного кодекса противоречит статьям 16 [равенство], 20 [свободный доступ к правосудию], 22 [необратимость закона] и 23 [право каждого человека на знание своих прав и обязанностей] Конституции.

30. В этом аспекте Венецианская комиссия и ОБСЕ/БДИПЧ отметили, что необходимо уточнить, не пересекается ли цель статьи 330² Уголовного кодекса с Законом о Национальном органе по неподкупности, который направлен на выявление существенной разницы между полученными средствами и стоимостью приобретенного имущества, а также на конфискацию приобретенного имущества, стоимость которого превышает законные доходы (совместное заключение amicus curiae Венецианской комиссии и ОБСЕ/БДИПЧ для Конституционного суда Республики Молдова по вопросу о незаконном обогащении (CDL-AD(2022)029), § 39, 40).

31. Конституционный суд отмечает, что ч.(1) статьи 330² Уголовного кодекса устанавливает ответственность за владение должностным или публичным лицом, лично либо через третьих лиц, имуществом, стоимость которого существенно превышает полученные им средства и в отношении которого установлено на основании доказательств, что оно не могло быть получено законным путем. Данное деяние наказывается штрафом в размере от 6000 до 8000 условных единиц или лишением свободы на срок от 3 до 7 лет с лишением в обоих случаях права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от 10 до 15 лет. Часть (2) устанавливает уголовную ответственность за то же деяние, совершенное лицом, исполняющим ответственную государственную должность. Это деяние наказывается штрафом в размере от 8000 до 10000 условных единиц или лишением свободы на срок от 7 до 15 лет с лишением в обоих случаях права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от 10 до 15 лет.

32. В то же время Конституционный суд отмечает, что в целях укоренения неподкупности в публичном секторе и формирования нетерпимости к коррупции в государственных ведомствах Республики Молдова законодатель ввел ряд мер [статья 10 Закона о неподкупности № 82/2017], среди которых и правовой режим декларирования имущества и личных интересов и контроль над имуществом и личными интересами, регулируемые Законом о декларировании имущества и личных интересов и Законом о Национальном органе по неподкупности. Системный анализ указанного законодательства наводит на вывод о том, что для обеспечения соблюдения правового режима декларирования субъектами декларирования – государственными служащими имущества и личных интересов законодатель установил правовой механизм контроля в отношении работников государственных ведомств, который заключается в проверке Национальным органом по неподкупности деклараций об имуществе и личных интересах, данных и сведений о существующем имуществе, а также имущественных изменений, произошедших в период исполнения мандатов, государственных должностей и ответственных государственных должностей [статья 30 Закона о неподкупности, статья 10 Закона о декларировании имущества и личных интересов]. Контроль имущества и личных интересов субъектов декларирования – государственных служащих выполняется инспектором по неподкупности в порядке, установленном статьями 26-36 Закона о Национальном органе по неподкупности, а в случае установления нарушения правового режима декларирования имущества и личных интересов, включая приобретение необоснованного имущества, подвергнутое контролю лицо привлекается к правовой ответственности, в порядке статьи 23 Закона о декларировании имущества и личных интересов.

33. Учитывая вышеуказанные положения, если в ходе контроля будет установлено существенное расхождение между полученными проверяемым лицом доходами, осуществленными им расходами и приобретенным имуществом, инспектор по неподкупности составляет акт об установлении нарушения правового режима декларирования имущества и личных интересов, распоряжается о прекращении полномочий, трудовых или служебных отношений проверяемого лица и применяет запрет на занятие государственной должности или ответственной государственной должности [части (1) и (3) статьи 34 Закона о Национальном органе по неподкупности]. Этот акт может быть обжалован в суд в порядке, установленном статьей 36 данного закона. Кроме того, согласно статье 34 вышеуказанного закона, Национальный орган по неподкупности уполномочен: (i) в срок не более пяти дней после обретения констатирующим актом окончательного характера уведомить руководство публичной организации или органа, ответственного за назначение на должность субъекта декларирования, с целью прекращения его полномочий, трудовых или служебных отношений [ч. (3)]; (ii) обратиться в судебную инстанцию с требованием о взыскании в пользу государства стоимости необоснованного имущества или его конфискации [части (5) и (6)].

34. Закон о декларировании имущества и личных интересов предусматривает, что субъект декларирования, освобожденный или отозванный с занимаемой должности в случае выявления необоснованного имущества, лишается права исполнять в дальнейшем публичную или ответственную государственную должность, за исключением выборных должностей, на протяжении трех лет с момента освобождения или отзыва с публичной или ответственной государственной должности либо прекращения полномочий. Если лицо занимало выборную должность, оно в дальнейшем не может занимать ту же должность на протяжении трех лет с момента прекращения полномочий [ч. (6) статьи 23]. В случае, когда лицо более не занимает публичную должность или ответственную государственную должность в момент выявления необоснованного имущества, запрет на трехлетний срок применяется согласно закону со дня обретения констатирующим актом окончательного характера или, соответственно, вступления в законную и окончательную силу судебного решения о подтверждении наличия необоснованного имущества [ч. (7) статьи 23]. Национальный орган по неподкупности ведет Государственный регистр лиц, которым запрещено занимать публичную должность или ответственную государственную должность [ч. (8) статьи 23].

35. Таким образом, Конституционный суд отмечает, что в случае, когда установлено, что государственный служащий – субъект декларирования обладает необоснованным имуществом, применяются следующие меры и наказания, предусмотренные Законом о Национальном органе по неподкупности и Законом о декларировании имущества и личных интересов: (i) освобождение от занимаемой должности или прекращение полномочий; (ii) запрет на занятие государственной должности и/или ответственной государственной должности сроком на три года; (iii) конфискация необоснованного имущества.

36. Конституционный суд не может согласиться с утверждениями автора обращения о недопустимости соотнесения не уголовной/административной процедуры контроля имущества и личных интересов, регулируемой законодательством о неподкупности, с уголовной процедурой расследования преступления по необоснованному обогащению. Хотя предметом обеих процедур контроля/расследования и является имущество государственного служащего, но цель, порядок и применяемое наказание по каждой процедуре имеют различный правовой характер.

37. В этом смысле Закон о декларировании имущества и личных интересов направлен на установление мер по предупреждению необоснованного обогащения, конфликта интересов, положений несовместимости и борьбе с ними, а также нарушений правового режима ограничений и запретов в государственных ведомствах [ч. (2) статьи 1]. Миссия Национального органа по неподкупности заключается в обеспечении неподкупного исполнения государственной или ответственной государственной должности и предупреждении коррупции посредством реализации контроля имущества и личных интересов, соблюдения правового режима конфликта интересов, несовместимости, запретов и ограничений [статья 5 Закона о Национальном органе по неподкупности]. Национальный орган по неподкупности и инспектор по неподкупности не обладают средствами и методами расследования преступлений, например, по незаконному обогащению, но если в ходе проверки деклараций об имуществе и личных интересах либо в ходе контроля имущества и личных интересов установлено наличие разумных подозрений в совершении преступления или нарушении налогового законодательства, инспектор по неподкупности на любом этапе контроля уведомляет орган уголовного преследования либо, по обстоятельствам, Государственную налоговую службу и информирует председателя органа по неподкупности [ч. (12) статьи 27 и ч.(12) статьи 33 Закона о Национальном органе по неподкупности].

38. Установленные законодательством по неподкупности меры и наказания, указанные выше в § 35, не отнесены законодателем к "уголовным". Они входят в комплекс мер, направленных на достижение данным законодательством своей цели, то есть – обеспечение неподкупности в публичном секторе и приучение государственных служащих/работников государственных ведомств к осуществлению своей профессиональной деятельности в строгом соответствии с общественным интересом. Процедура применения этих мер и наказаний является административной. Законодатель квалифицирует наказания, предусмотренные частями (3) и (5) статьи 34 Закона № 132 от 17 июня 2016 года, как дисциплинарные, направленные на обеспечение неподкупности в публичном секторе [см. ч.(3) статьи 46 Закона о неподкупности], которые применимы к субъектам декларирования имущества и личных интересов, занимающим государственные должности или ответственные государственные должности и получающим заработную плату из государственного бюджета.

39. Освобождение от занимаемой должности или прекращение полномочий и запрет на исполнение государственной должности и/или ответственной государственной должности сроком на три года составляют наказания, обычно применяемые в ходе дисциплинарной ответственности, направленные на обеспечение соблюдения соответствующими лицами норм, регулирующих их служебные отношения с работодателем. Европейский суд отмечал, что такие меры не относятся к обвинениям уголовного характера (Müller-Hartburg против Австрии, 19 февраля 2013 года, § 42-49).

40. Не уголовный характер наказаний, предусмотренных законодательством по неподкупности, вытекает и из того факта, что они применяются к ограниченному кругу лиц, а именно к физическим лицам, государственным служащим, выполняющим деятельность в государственном ведомстве и обязанным подавать декларации об имуществе и личных интересах. Например, по делу Кэтэничиу против Румынии (реш.), 6 декабря 2018 года, § 39, Европейский суд рассмотрел вопрос о том, относится ли наказание за нарушение режима конфликта интересов к уголовным наказаниям. Он отметил, что рассмотренные меры применялись только к лицам, исполняющим государственные должности. Так, Европейский суд заключил, что законодательные положения применялись только к кругу лиц с особым статусом, что зародило серьезные сомнения в уголовном характере обвинений.

41. Более того, хотя указанные наказания кажутся достаточно строгими, они не могут быть включены в область уголовного права, поскольку: (i) не могут быть заменены наказанием в виде лишения свободы; и (ii) не вносятся в справку о судимости (см., mutatis mutandis, Минел Флорин Прина против Румынии (реш.), § 58, 60). В том же контексте, рассмотрев меру постоянного запрета на занятие должности в сфере правосудия, Европейский суд отметил, что она не может рассматриваться как уголовное наказание. Цель запрета на трудоустройство в сфере правосудия не носила карательный характер, а скорее была направлена на обеспечение и поддержание доверия общественности к правосудию. Даже если запрет сам по себе подразумевал достаточно серьезные последствия, многие не уголовные меры предупредительного характера могут иметь существенное влияние на соответствующее лицо (Xhoxhaj против Албании, 9 сентября 2021 года, § 245).

42. Что касается меры конфискации необоснованного имущества, Конституционный суд обращается к выводам Европейского суда по делу Гогитидзе и другие против Грузии от 12 мая 2015 года. Европейский суд отметил, что мера конфискации имущества, добытого незаконным путем, и необоснованного имущества, приобретенного в период исполнения государственной должности, имела восстановительную и профилактическую цели. Восстановительная сторона заключалась в обязанности восстановить пострадавшего по гражданскому производству до уровня, предшествующего незаконному обогащению данного государственного служащего, путем возврата имущества, приобретенного незаконным путем, предыдущему собственнику или, в отсутствие пострадавшей стороны, государству. Цель гражданских производств in rem заключалась в предотвращении самого факта необоснованного обогащения путем коррупции, направляя должностным лицам, вовлеченным в коррупцию или желающим совершить подобные действия, четкий сигнал о том, что их незаконные действия, хоть и не получившие наказание со стороны системы уголовного правосудия, не принесут им или их семьям материальной выгоды (§ 101, 102). Европейский суд в § 126 отметил, что, в свете его устоявшейся практики, конфискация имущества, осуществленная в результате гражданского производства in rem, без применения уголовного обвинения, не носит карательный характер, а предупредительный и/или восстановительный, поэтому не относится к уголовной сфере.

43. Учитывая тот факт, что регулируемый Законом о Национальном органе по неподкупности и Законом о декларировании имущества и личных интересов механизм не устанавливает "уголовную" ответственность, а скорее носит характер дисциплинарной ответственности, Конституционный суд не выявил вопросов конституционности в одновременном применении уголовного и не уголовного механизма, направленного на борьбу с явлением незаконного обогащения.

44. Более того, Конституционный суд отмечает, что запрет на занятие государственной должности и/или ответственной государственной должности, регулируемый Законом о Национальном органе по неподкупности и Законом о декларировании имущества и личных интересов, и наказание в виде лишения права занимать определенные должности или выполнять определенную деятельность, установленное статьей 330² Уголовного кодекса, имеют различные области применения. Если запрет на занятие государственной должности и/или ответственной государственной должности, предусмотренный Законом о Национальном органе по неподкупности и Законом о декларировании имущества и личных интересов, не делает никаких различий между государственными должностями и/или ответственными государственными должностями, которые наказанное лицо не может занимать в будущем в течение трех лет, то наказание в Уголовном кодексе использует понятия "определенные должности" или "определенная деятельность". В этом смысле ч.(1) статьи 65 Уголовного кодекса устанавливает, что лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью состоит в запрете занимать должность или заниматься деятельностью, подобной той, которая была использована осужденным при совершении преступления. Иными словами, уголовное наказание имеет более узкую сферу применения и касается должностей или деятельности, которыми воспользовался осужденный для совершения преступления. В то же время Конституционный суд отмечает, что срок уголовного наказания [от 10 до 15 лет] значительно строже в сравнении с дисциплинарным наказанием [3 года].

45. Принимая во внимание вышесказанное, Конституционный суд не может согласиться с доводом автора обращения о действии конституционных норм, приведенным относительно ч.(1) статьи 330² Уголовного кодекса.

46. Что касается оспариваемых положений статей 100 ч.(4) и 296 ч.(2) Уголовно-процессуального кодекса, регулирующих проверку доказательств и содержание обвинительного заключения, Конституционный суд отмечает, что автор обращения не представляет доводы о неконституционности, а фактически оспаривает порядок толкования и применения оспариваемых положений со стороны прокурора и судебной инстанции. В отношении синтагмы "посредством соответствующих методов доказывания" в ч.(4) статьи 100 Уголовно-процессуального кодекса автор обращения утверждает, что прокурор и судебная инстанция использовали доказательство, которое не было получено "методом доказывания", предусмотренным Уголовно-процессуальным кодексом. Относительно синтагмы "анализ доказательств" в ч.(2) статьи 296 Уголовно-процессуального кодекса автор обращения отметил, что по делу, в рамках которого было заявлено об исключительном случае неконституционности, прокурор лишь перечислил доказательства в обвинительном заключении без их анализа.

47. Конституционный суд отмечает, что он не уполномочен высказываться по вопросам, связанным с применением оспариваемых положений по делу, в котором было заявлено об исключительном случае неконституционности.

48. Учитывая вышеизложенное, Конституционный суд заключает, что обращение об исключительном случае неконституционности является неприемлемым и не может быть принято к рассмотрению по существу.

По этим основаниям, в соответствии со статьями 135 ч.(1) п.а) и п.g), 140 Конституции, статьей 26 ч.(1) Закона о Конституционном суде, статьями 61 ч.(3) и 64 Кодекса конституционной юрисдикции Конституционный суд

ОПРЕДЕЛЯЕТ:

1. Признать неприемлемым обращение об исключительном случае неконституционности ч.(1) статьи 330² Уголовного кодекса, синтагмы "посредством соответствующих методов доказывания" в ч.(4) статьи 100 Уголовно-процессуального кодекса, синтагмы "анализ доказательств" в ч.(2) статьи 296 Уголовно-процессуального кодекса и ч.(2) статьи 34 Закона о Национальном органе по неподкупности, заявленном адвокатом Василием Никоарэ в интересах Олега Мельничук, стороны по делу № 1a-2078/2021, находящемуся в производстве Апелляционной палаты Кишинэу.

2. Настоящее определение является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в "Monitorul Oficial al Republicii Moldova".

ОСОБОЕ МНЕНИЕ,

изложенное в порядке ч.(5) статьи 27 Закона о Конституционном суде

и статьи 67 Кодекса конституционной юрисдикции

Определением № 41 от 4 апреля 2023 года Конституционный суд признал неприемлемым обращение № 132g/2022 об исключительном случае неконституционности ч.(1) статьи 330² Уголовного кодекса, синтагмы "посредством соответствующих методов доказывания" в ч.(4) статьи 100 Уголовно-процессуального кодекса, синтагмы "анализ доказательств" в ч.(2) статьи 296 Уголовно-процессуального кодекса и ч.(2) статьи 34 Закона о Национальном органе по неподкупности, заявленном адвокатом Василием Никоарэ в интересах Олега Мельничук, стороны по делу № 1a-2078/2021, находящемуся в производстве Апелляционной палаты Кишинэу.

В частности, автор обращения утверждает, что для предотвращения незаконного обогащения и борьбы с ним законодатель регламентировал уголовную и не уголовную процедуры, но не предусмотрел ясные и предсказуемые критерии их разграничения. По мнению автора, власти могут по своему усмотрению применять одну или другую процедуру. В этом аспекте автор обращения указывает на предполагаемое нарушение статей 16, 20, 22 и 23 ч.(2) Конституции.

В то же время относительно этой части обращения автор представил свой анализ действующей и противоречивой, на его взгляд, практики по применению следственными органами и служащими Национального органа по неподкупности оспариваемых статей Уголовного кодекса и Закона о Национальном органе по неподкупности.

Рассмотрев обращение, Конституционный суд не принял доводы о неконституционности оспариваемых норм и решил, что обращение не может быть принято к рассмотрению по существу.

Будучи несогласен с выводами коллег – конституционных судей относительно неприемлемости обращения в части, касающейся порядка законодательного регулирования уголовной и не уголовной процедур, представляю настоящее особое мнение. Основания особого мнения следующие.

I. По запросу Конституционного суда Венецианская комиссия и ОБСЕ/БДИПЧ представили заключение amicus curiae № 1096/2022 о преступлении по незаконному обогащению, в котором отметили:

"37. Кроме того, нет никаких оснований полагать, что статья 330² Уголовного кодекса была принята в нарушение требований законодательства Республики Молдова, что положения данной статьи являются недоступными. Вместе с тем в компетенцию Конституционного суда входит установить, существует ли такой элемент состава преступления, который препятствует лицу узнать, из самого текста статьи 330² Уголовного кодекса, а в случае необходимости, при помощи соответствующей юридической консультации и любого доступного толкования, предоставляемого судами, какие действия и бездействие влекут за собой уголовную ответственность.

38. Если такой анализ приведет к выводу о том, что лицо не может знать, какие действия и бездействие могут повлечь за собой уголовную ответственность на основании статьи 330² Уголовного кодекса, Конституционный суд может установить, что данное преступление не соответствует требованию предсказуемости и его применение противоречит принципу законности.

39. В данном конкретном случае возникает вопрос о возможном наложении Закона Республики Молдова № 132 от 17 июня 2016 года о Национальном органе по неподкупности на Уголовный кодекс. Чтобы определить, имеет ли уголовное преследование за незаконное обогащение законную цель и соответствует ли оно требованиям законности, следует установить четкое разграничение между уголовной и не уголовной процедурами по их составу и применению: размер существенного расхождения между стоимостью имущества/собственности и законными доходами, характеристика лиц, подвергаемых процедуре, и др. В противном случае, если будет установлено, что процедуры имеют одинаковые последствия и ту же сферу применения с материальной и личностной точки зрения, могут возникнуть вопросы относительно разумной предсказуемости вмешательства в соблюдение принципов законности и ne bis in idem.

40. Поэтому важно уточнить, если цель статьи 330² Уголовного кодекса налагается на Закон о Национальном органе по неподкупности, который направлен на установление существенного расхождения между полученными средствами и стоимостью приобретенного имущества, а также конфискацию имущества, приобретенного сверх размера законных доходов".

II. Принимая во внимание эти выводы, считаю, что было бы необходимо и разумно признать обращение приемлемым и рассмотреть обстоятельно и по существу указанные выше законодательные положения.

Даже при предварительном анализе видно, что более чем сомнительным является наличие четкого разграничения между оспариваемыми нормами, регулирующими две конкурирующие процедуры (уголовную и не уголовную). Составные элементы обоих правонарушений, то есть предмет (предупреждение коррупции и незаконного обогащения и борьба с ними), субъект (публичное лицо, должностное лицо или лицо, занимающее ответственную государственную должность), субъективная сторона (умысел) являются фактически одинаковыми. Даже содержание объективной стороны является идентичным – приобретение (владение) имущества, стоимость которого существенно превышает законно полученные доходы.

В этом смысле рассмотрение обращения по существу было необходимо, чтобы ответить на естественный вопрос – являются ли оспариваемые нормы достаточно предсказуемыми для того, чтобы можно было провести разграничение между механизмом, установленным Законом о Национальном органе по неподкупности, и механизмом, регулируемым Уголовным кодексом. В этом аспекте актуальна предыдущая практика Конституционного суда. В Постановлении № 24 от 14 сентября 2016 года, в § 78 Конституционный суд отметил, что одни и те же деяния по своей сути могут составлять как дисциплинарные нарушения, так и преступления, в зависимости от целого ряда составляющих, таких как – важность охраняемого предмета на определенном этапе, конкретные обстоятельства совершения деяния, форма и степень вины, последствия деяния, возможность предупреждения деяний, элементы, которые наряду с характером деяния способствуют установлению различной степени социальной опасности и определяют как форму ответственности, так и применение наказания, соответствующего данной форме ответственности.

Более того, рассмотрение обращения по существу могло дать возможность установления объективного критерия степени социальной опасности преступления по незаконному обогащению (статья 330² Уголовного кодекса), учитывая положения статьи 126 Уголовного кодекса.

Таким образом, считаю, что рассмотрение данного обращения по существу на основании статей 22 (гарантирующей законность обвинения), 23 ч.(2) (гарантирующей принцип качества закона) и 1 ч.(3) (гарантирующей верховенство права) Конституции дало бы возможность исключить риск создания непоследовательной, а иногда и произвольной практики и нарушения основных прав.

ОСОБОЕ МНЕНИЕ,

изложенное в порядке ч.(5) статьи 27 Закона № 317 от 13 декабря 1994 года

о Конституционном суде и статьи 67 Кодекса конституционной

юрисдикции № 502 от 16 июня 1995 года

1. В Определении № 41 от 4 апреля 2023 года было признано неприемлемым обращение № 132g от 5 августа 2022 года об исключительном случае неконституционности ч.(1) статьи 330² Уголовного кодекса, синтагмы "посредством соответствующих методов доказывания" в ч.(4) статьи 100 Уголовно-процессуального кодекса, синтагмы "анализ доказательств" в ч.(2) статьи 296 Уголовно-процессуального кодекса и ч.(2) статьи 34 Закона о Национальном органе по неподкупности, заявленном адвокатом Василием Никоарэ в интересах Олега Мельничук, стороны по делу № 1a-2078/2021, находящемуся в производстве Апелляционной палаты Кишинэу.

2. По мнению автора обращения, для предотвращения незаконного обогащения законодатель регламентировал уголовную и не уголовную процедуры, но не предусмотрел ясные и предсказуемые критерии их разграничения. В результате власти могут по своему усмотрению применять одну или другую процедуру. В этом аспекте автор обращения указывает на предполагаемое нарушение статей 16, 20, 22 и 23 ч.(2) Конституции (см. ОКС № 41 от 4 апреля 2023 года, § 13).

3. В связи с этими доводами о неконституционности Конституционный суд не согласился с утверждениями автора обращения о недопустимости соотнесения не уголовной процедуры контроля имущества и личных интересов, регулируемой законодательством о неподкупности, с уголовной процедурой расследования преступления по необоснованному обогащению. По мнению Конституционного суда, хотя предметом обеих процедур контроля/расследования и является имущество государственного служащего, однако цель, порядок и применяемое наказание по каждой процедуре имеют различный правовой характер. Конституционный суд не выявил вопросов конституционности в одновременном применении уголовного и не уголовного механизмов, направленных на борьбу с явлением незаконного обогащения (см. ОКС № 41 от 4 апреля 2023 года, § 36, 43).

4. Я не согласен с данным определением по следующим основаниям.

5. В своей практике Конституционный суд установил, что стандарт качества материального уголовного права гарантирован статьями 1 ч.(3) [верховенство права] и 22 [необратимость закона] в сочетании со статьей 23 ч.(2) [право каждого человека на знание своих прав и обязанностей] Конституции (см. ПКС № 39 от 21 декабря 2021 года, § 55; ОКС № 30 от 22 марта 2022 года, § 34; ОКС № 78 от 16 июня 2022 года, § 22).

6. Кроме того, Конституционный суд отметил, что как дисциплинарное нарушение, так и преступление являются недопустимыми деяниями, имеют антисоциальные последствия, совершаются виновно и отличаются по своему предмету, степени социальной опасности и компетенции в установлении деяния и вины. Так, деяния одного и того же характера в сущности могут составлять как дисциплинарные нарушения, так и преступления, в зависимости от целого ряда составляющих, таких как – важность охраняемого предмета на определенном этапе, конкретные обстоятельства совершения деяния, форма и степень вины, последствия деяния, возможность предупреждения деяния, элементы, которые наряду с характером деяния способствуют установлению различной степени социальной опасности и определяют как форму ответственности, так и применение наказания, соответствующего данной форме ответственности (см. ПКС № 24 от 14 сентября 2016 года, § 77, 78).

7. По данному вопросу Венецианская комиссия и ОБСЕ/БДИПЧ отметили, что проблема, возникающая в данном конкретном случае, заключается в возможном наложении Закона Республики Молдова № 132 от 17 июня 2016 года о Национальном органе по неподкупности на Уголовный кодекс. Чтобы определить, направлено ли уголовное преследование за незаконное обогащение на достижение законной цели и отвечает ли требованиям законности, должно быть установлено четкое разделение между уголовной и не уголовной процедурами по их составу и применению: размер существенного расхождения между стоимостью имущества/собственности и законными доходами, характеристика лиц, подвергаемых процедуре, и др. В противном случае, если будет установлено, что процедуры имеют одинаковые последствия и ту же сферу применения с материальной и личностной точки зрения, могут возникнуть вопросы относительно разумной предсказуемости вмешательства в соблюдение принципов законности и ne bis in idem. Следовательно, важно выяснить, налагается ли предмет статьи 330² Уголовного кодекса на Закон о Национальном органе по неподкупности, который направлен на установление существенного расхождения между полученными средствами и стоимостью приобретенного имущества, а также конфискацию имущества, приобретенного сверх размера законных доходов (см. совместное заключение amicus curiae Венецианской комиссией и ОБСЕ/БДИПЧ для Конституционного суда Республики Молдова по вопросу о преступлении по незаконному обогащению (CDL-AD(2022)029), § 39, 40).

8. Предварительно рассмотрев уголовную и не уголовную процедуры по незаконному обогащению, я выявил наличие определенного наложения по цели, предмету, включая размер существенного расхождения между стоимостью имущества и законными доходами, по субъектам и последствиям этих процедур.

9. Что касается цели. Не уголовная процедура. Закон № 133 от 17 июня 2016 года о декларировании имущества и личных интересов направлен на установление мер по предупреждению необоснованного обогащения и борьбу с ним [ч. (2) статьи 1], а миссия Национального органа по неподкупности заключается в обеспечении неподкупного исполнения государственной или ответственной государственной должности и предупреждении коррупции посредством реализации контроля имущества [статья 5 Закона № 132 от 17 июня 2016 года о Национальном органе по неподкупности]. Уголовная процедура. Что касается незаконного обогащения, предусмотренного статьей 330², это является преступлением против надлежащего порядка работы в публичной сфере, которое включено в главу XV Уголовного кодекса. Таким образом, констатирую идентичность целей этих процедур.

10. Что касается предмета. Уголовная процедура. Уголовная ответственность, предусмотренная статьей 330² Уголовного кодекса, наступает за владение имуществом, стоимость которого существенно превышает полученные средства и было установлено на основании доказательств, что оно не могло быть получено законным путем. Не уголовная процедура. Национальный орган по неподкупности осуществляет контроль имущества субъектов декларирования, устанавливает наличие существенного расхождения между полученными в период исполнения полномочий, государственных должностей или ответственных государственных должностей доходами и осуществленными расходами, с одной стороны, и приобретенным имуществом, с другой стороны [статья 7 ч.(1) п.с) Закона о Национальном органе по неподкупности]. Более того, речь идет о том же размере существенного расхождения между стоимостью имущества и законными доходами – 20 среднемесячных заработных плат по экономике. Так, по вопросу о предполагаемой неясности синтагмы "стоимость которого существенно превышает полученные им средства" в ч.(1) статьи 330² Уголовного кодекса Конституционный суд в своей практике подчеркивал, что Парламент принял Закон о декларировании имущества и личных интересов. В статье 2 указанного закона дано определение понятия "значительное расхождение". Так, "значительным расхождением" является разница, превышающая 20 средних заработных плат по экономике, между имуществом субъекта декларирования, имеющимся у него на начало периода, когда он стал субъектом декларирования, и полученными за этот период доходами, включая доходы членов его семьи или сожителя/сожительницы, с одной стороны, и имеющимся у него имуществом на начало проверки, в том числе осуществленные за этот период расходы, с другой стороны. Так, синтагма "стоимость которого существенно превышает полученные им средства" в статье 330² Уголовного кодекса является ясной и предсказуемой, ее смысл понятен любому заинтересованному лицу, чтобы строить свое поведение в соответствии с требованиями закона (см. ОКС № 159 от 24 ноября 2022 года, § 59). Таким образом, речь идет о том же предмете. В этом контексте отмечаю, что совокупность различных форм ответственности возможна только в том случае, если каждая из задействованных правовых норм охраняет различные социальные отношения (см., mutatis mutandis, ПКС № 24 от 14 сентября 2016 года, § 81).

11. Что касается субъектов. Процедуры в сущности применяются к тем же категориям лиц. Уголовная процедура применяется к должностному лицу, публичному лицу и к лицу, занимающему ответственную государственную должность [части (1) и (2) статьи 330² Уголовного кодекса]. Не уголовная процедура применяется к лицу, занимающему государственную должность или ответственную государственную должность [статья 3 Закона о декларировании имущества и личных интересов].

12. Последствия этих процедур практически те же и могут налагаться одна на другую: конфискация необоснованного имущества и запрет на занятие государственных должностей. К лицу, совершившему преступление по незаконному обогащению, может быть применена как специальная конфискация, так и расширенная конфискация [см. статьи 106 и 106¹ Уголовного кодекса]. В случае не уголовной процедуры Национальный орган по неподкупности обращается в судебную инстанцию по месту нахождения органа для взыскания в пользу государства стоимости необоснованного имущества или его конфискации [ч. (5) статьи 34 Закона о Национальном органе по неподкупности].

13. Кроме того, преступление по незаконному обогащению наказывается лишением права занимать определенные должности или осуществлять определенную деятельность [части (1) и (2) статьи 330² Уголовного кодекса]. По не уголовной процедуре инспектор по неподкупности применяет запрет на занятие государственной должности или ответственной государственной должности [ч. (3) статьи 34 Закона о Национальном органе по неподкупности]. В то же время хочу отметить, что уголовное наказание имеет более узкую сферу применения, чем не уголовное наказание, и касается лишь должностей или деятельности, которые использовал осужденный при совершении преступления, в то время как запрет на исполнение государственной должности и/или ответственной государственной должности, регулируемый Законами № 132 и № 133 от 17 июня 2016 года, не делает никакого различия между должностями, которые не может занимать в будущем лицо, подвергнутое наказанию (см. ОКС № 41 от 4 апреля 2023 года, § 44). В этом контексте отмечаю, что правовой характер наказания зависит не от квалификации, определяемой внутренним законодательством, а от вида и степени строгости наказания, которое может получить соответствующее лицо.

14. На основании вышеизложенного законодательство не предусматривает ясные и предсказуемые критерии по разграничению этих процедур. Следовательно, я прихожу к выводу о действии по данному делу статей 1 ч.(3), 22 и 23 Конституции (см. выше § 5).

15. По моему мнению, Конституционному суду следовало признать обращение № 132g/2022 приемлемым для рассмотрения по существу и проверить соответствие статьи 330² ч.(1) Уголовного кодекса статьям 1 ч.(3), 22 и 23 Конституции.