Определение N 68 от 24.06.2025 о неприемлемости обращения № 124g/2025 г. об исключительном случае неконституционности некоторых положений статьи 303 ч.(1) Уголовного кодекса (непредсказуемость положения "вмешательство в какой бы то ни было форме в деятельность [...] по осуществлению правосудия")

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

о неприемлемости обращения № 124g/2025 г. об исключительном

случае неконституционности некоторых положений

статьи 303 ч.(1) Уголовного кодекса

(непредсказуемость положения "вмешательство в

какой бы то ни было форме в деятельность [...]

по осуществлению правосудия")

№ 68  от  24.06.2025

 (в силу 24.06.2025) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 366-368 ст. 88 от 11.07.2025

* * *

Конституционный суд в составе:

Домника МАНОЛЕ, председатель,

Виорика ПУЙКА,

Николае РОШКА,

Люба ШОВА,

Сергей ЦУРКАН,

Владимир ЦУРКАН, судьи,

при участии помощника судьи Дорина Касапу,

принимая во внимание обращение,

зарегистрированное 2 июня 2025 года,

рассмотрев приемлемость указанного обращения,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате 24 июня 2025 г.,

выносит следующее определение.

ВОПРОСЫ ПРОЦЕДУРЫ

1. Основанием для рассмотрения дела послужило обращение об исключительном случае неконституционности положения "вмешательство в какой бы то ни было форме в деятельность [...] по осуществлению правосудия" в ч.(1) статьи 303 Уголовного кодекса, заявленном адвокатом Серджиу Морару в интересах Марины Таубер по делу № 1-1533/2023, находящемуся в производстве суда Кишинэу, сектор Буюкань.

2. Обращение было направлено в Конституционный суд судьей в суде Кишинэу, сектор Буюкань, Ольгой Беженарь в порядке статьи 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

A. Обстоятельства основного спора

3. Обстоятельства основного спора, как они были изложены автором обращения, сводятся к следующему.

4. В производстве суда Кишинэу находится уголовное дело по обвинению Марины Таубер в совершении, среди прочего, преступления, предусмотренного статьей 303 ч.(3) (вмешательство в осуществление правосудия и уголовного преследования) Уголовного кодекса.

5. К материалам уголовного дела приложено решение констатирующего субъекта о возбуждении производства о правонарушении по тем же фактам на основании статьи 317 ч.(2) (проявление неуважения к судебной инстанции или Конституционному суду) Кодекса о правонарушениях.

6. В ходе рассмотрения дела адвокат Серджиу Морару заявил в интересах Марины Таубер об исключительном случае неконституционности положения "вмешательство в какой бы то ни было форме в деятельность [...] по осуществлению правосудия" в ч.(1) статьи 303 Уголовного кодекса.

7. Определением от 30 мая 2025 года судья по делу удовлетворил ходатайство и направил обращение об исключительном случае неконституционности в Конституционный суд для его разрешения.

B. Применимое законодательство

8. Применимые положения Конституции:

Статья 1

Государство Республика Молдова

"[...]

(3) Республика Молдова - демократическое правовое государство, в котором достоинство человека, его права и свободы, свободное развитие человеческой личности, справедливость и политический плюрализм являются высшими ценностями и гарантируются".

Статья 20

Свободный доступ к правосудию

"(1) Любое лицо имеет право на эффективное восстановление в правах компетентными судами в случае нарушения его прав, свобод и законных интересов.

(2) Ни один закон не может ограничить доступ к правосудию".

Статья 22

Необратимость закона

"Никто не может быть осужден за действия или за бездействие, которые в момент их совершения не составляли преступления. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое могло быть применено в момент совершения преступления".

Статья 23

Право каждого человека на знание

своих прав и обязанностей

"(1) Каждый человек имеет право на признание его правосубъектности.

(2) Государство обеспечивает право каждого человека на знание своих прав и обязанностей. С этой целью государство публикует все законы и другие нормативные акты и обеспечивает их доступность".

Статья 25

Право на свободу и личную неприкосновенность

"(1) Право на свободу и личную неприкосновенность ненарушимо.

(2) Обыск, задержание или арест лица допускаются только в случаях и порядке, предусмотренных законом.

(3) Срок задержания не может превышать 72 часов.

(4) Арест производится на основании выданного судьей ордера на срок не более 30 дней. Законность ордера может быть обжалована в соответствии с законом в вышестоящую судебную инстанцию. Срок ареста может быть продлен только судьей или судебной инстанцией в соответствии с законом не более чем до 12 месяцев.

(5) Основания задержания или ареста доводятся до сведения задержанного или арестованного незамедлительно, а обвинение - в кратчайший срок; основания задержания и обвинение предъявляются только в присутствии адвоката, выбранного или назначенного.

(6) Освобождение задержанного или арестованного обязательно, если основания задержания или ареста отпали".

Статья 26

Право на защиту

"(1) Право на защиту гарантируется.

(2) Каждый человек имеет право самостоятельно реагировать законными способами на нарушение своих прав и свобод.

[...]".

Статья 43

Право на труд и защиту труда

"(1) Каждый человек имеет право на труд, свободный выбор работы, справедливые и удовлетворительные условия труда, а также право на защиту от безработицы.

(2) Работники имеют право на защиту труда. Меры по защите касаются безопасности и гигиены труда, режима труда женщин и молодежи, установления минимальной заработной платы в сфере экономики, еженедельного отдыха, оплачиваемого отпуска, труда в тяжелых условиях, а также других специфических ситуаций.

(3) Продолжительность рабочей недели не должна превышать 40 часов.

(4) Право на переговоры по вопросам труда и обязательность коллективных договоров гарантируются".

Статья 46

Право частной собственности и ее охрана

"(1) Право частной собственности, а также долговые обязательства, взятые на себя государством, гарантируются.

(2) Никто не может быть лишен своего имущества иначе как в случае установленной законом общественной необходимости при условии справедливого и предварительного возмещения.

(3) Законно добытое имущество не может быть конфисковано. Законность добытого подразумевается.

(4) Имущество, предназначенное, использованное для совершения преступлений или правонарушений либо добытое в результате совершения преступлений или правонарушений, может быть конфисковано только в соответствии с законом.

(5) Право частной собственности обязывает к соблюдению требований защиты окружающей среды и обеспечению добрососедства, а также к соблюдению других требований, которые, согласно закону, возлагаются на собственника.

(6) Право наследования частной собственности гарантируется".

9. Применимые положения Уголовного кодекса, принятого Законом № 985 от 18 апреля 2002 года:

Статья 303

Вмешательство в осуществление правосудия

и уголовного преследования

"(1) Вмешательство в какой бы то ни было форме в деятельность национальных или международных судебных инстанций по осуществлению правосудия с целью воспрепятствовать всестороннему, полному и объективному рассмотрению дела или добиться вынесения судебного решения

наказывается штрафом в размере от 550 до 850 условных единиц, или неоплачиваемым трудом в пользу общества на срок от 180 до 240 часов, или лишением свободы на срок до 2 лет.

[...]

(3) Действия, предусмотренные частями (1) или (2), совершенные с использованием служебного положения,

наказываются штрафом в размере от 750 до 950 условных единиц или лишением свободы на срок до 4 лет с лишением в обоих случаях права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до 3 лет".

10. Применимые положения Кодекса о правонарушениях, принятого Законом № 218 от 24 октября 2008 года:

Статья 317

Проявление неуважения к судебной инстанции

или Конституционному суду

"[...]

(2) Вмешательство в любой не относящейся к процедуре форме в деятельность судей судебных инстанций и Конституционного суда, попытка оказания на них воздействия

влекут наложение штрафа на физических лиц в размере от 24 до 45 условных единиц и на должностных лиц в размере от 48 до 90 условных единиц".

ВОПРОСЫ ПРАВА

A. Аргументы автора обращения

11. Автор обращения утверждает, что в оспариваемой норме положение "вмешательство в какой бы то ни было форме в деятельность [...] по осуществлению правосудия" не соответствует критериям качества уголовного закона и не обеспечивает адресатам четкого представления объективной стороны преступления, чтобы иметь возможность предусмотреть последствия своего поведения.

12. Уголовное законодательство не определяет понятие "вмешательство", а синтагма "в какой бы то ни было форме" не перечисляет способы вмешательства в деятельность судебных инстанций. Так, отсутствие четкого изложения дает возможность для проявления чрезмерной свободы при квалификации деяний по статье 303 ч.(1) Уголовного кодекса.

13. В то же время автор обращения считает, что между оспариваемой нормой и положениями статьи 317 ч.(2) Кодекса о правонарушениях имеется законодательный параллелизм, поскольку тексты "вмешательство в какой бы то ни было форме" в ч.(1) статьи 303 Уголовного кодекса и "вмешательство в любой [...] форме" в ч.(2) статьи 317 Кодекса о правонарушениях имеют одинаковое значение и, в отсутствие четких критериев разграничения, эти нормы дублируют друг друга.

14. По его мнению, оспариваемые положения противоречат статьям 1 ч.(3), 20, 22, 23, 25, 26, 43 и 46 Конституции и статье 7 Европейской конвенции о правах человека.

B. Оценка Конституционного суда

15. Рассмотрев приемлемость обращения об исключительном случае неконституционности, Конституционный суд отмечает следующее.

16. В соответствии со статьей 135 ч.(1) п.а) Конституции контроль конституционности законов, в настоящем деле некоторых положений Уголовного кодекса, относится к компетенции Конституционного суда.

17. Конституционный суд отмечает, что обращение об исключительном случае неконституционности подано адвокатом стороны судебного процесса. Так, оно представлено субъектом, наделенным данным правом, на основании статьи 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года.

18. Конституционный суд отмечает, что предметом обращения об исключительном случае неконституционности является положение "вмешательство в какой бы то ни было форме в деятельность [...] по осуществлению правосудия" в ч.(1) статьи 303 Уголовного кодекса.

19. Конституционный суд отмечает, что оспариваемые положения ранее не составляли предмет контроля конституционности в свете доводов автора.

20. Исключительный случай неконституционности заявлен по уголовному делу, по которому лицо обвиняется во вмешательстве в деятельность по осуществлению правосудия. Конституционный суд допускает, что судебная инстанция примет во внимание оспариваемые положения при рассмотрении дела, в рамках которого заявлено об исключительном случае неконституционности.

21. Конституционный суд отмечает, что другим обязательным условием для рассмотрения по существу обращения об исключительном случае неконституционности является действие по делу одного из основных прав. Так, Конституционному суду надлежит рассмотреть в свете доводов автора обращения, составляют ли оспариваемые положения вмешательство в основные права (см. ОКС № 29 от 27 февраля 2025 года, § 20).

22. Автор обращения утверждает, что оспариваемые положения противоречит статьям 1 ч.(3) (верховенство права), 20 (свободный доступ к правосудию), 22 (необратимость уголовного закона), 23 (право каждого человека на знание своих прав и обязанностей), 25 (право на свободу и личную неприкосновенность), 26 (право на защиту), 43 (право на труд и защиту труда) и 46 (право частной собственности и ее охрана) Конституции.

23. Что касается статей 20, 25, 26, 43 и 46 Конституции, Конституционный суд отмечает, что автор обращения не обосновал, в какой мере оспариваемые положения нарушают указанные конституционные нормы. Так, Конституционный суд подчеркивает, что простое перечисление статей Конституции, а также ссылка на некоторые суждения из практики Конституционного суда и Европейского суда по правам человека в отсутствие собственного обоснования не составляет истинную критику о неконституционности (см. ОКС № 114 от 26 сентября 2023 года, § 16). Ранее Конституционный суд подчеркивал, что не может заменить автора обращения в изложении доводов о неконституционности, поскольку это означало бы осуществление контроля по собственной инициативе (см. ОКС № 93 от 1 августа 2023 года, § 23; ОКС № 46 от 14 мая 2024 года, § 20).

24. В отношении предполагаемого отсутствия в оспариваемом положении предсказуемости Конституционный суд напоминает, что положения статей 1 ч.(3), 22 и 23 Конституции гарантируют стандарт качества материального уголовного закона (см. ОКС № 93 от 7 июля 2022 года, § 21). Конституционный суд отмечал, что положения статьи 22 Конституции совместно с положениями статьи 7 Европейской конвенции о правах человека гарантируют принцип законности обвинения и уголовного наказания (nullum crimen, nulla poena sine lege) (см. ПКС № 25 от 12 августа 2021 года, § 39). Однако эти конституционные нормы не обязывают законодателя давать определение всем понятиям, используемым в содержании норм материального уголовного права (см. ОКС № 141 от 7 ноября 2024 года, § 34).

25. В своей практике Европейский суд по правам человека неизменно отмечал, что, хотя определенность желательна, она может повлечь за собой излишнюю жесткость. Однако закон должен идти в ногу с меняющимися обстоятельствами (см. Bavćar против Словении, 7 сентября 2023 года, § 144; Саакашвили против Грузии, 23 мая 2024 года, § 142). В результате большинство законов неизбежно содержат понятия, которые в большей или меньшей степени являются расплывчатыми, а их толкование и применение относится к судебной практике (см. Total S.A. şi Vitol S.A. против Франции, 12 октября 2023 года, § 53; Sacharuk против Литвы, 23 апреля 2024 года, § 144). Статья 7 Европейской конвенции не может толковаться как запрещающая постепенное разъяснение правил уголовной ответственности путем судебного толкования в каждом конкретном случае при условии, что полученное разъяснение согласуется с сутью преступления и может быть в разумной мере предусмотрено (см. Yasak против Турции, 27 августа 2024 года, §§ 179-180; Бэдеску и другие против Румынии, 15 апреля 2025 года, § 125).

26. Кроме того, Конституционный суд отмечал, что уголовный закон не может изобиловать пояснительными текстами. Насколько ясно бы ни была составлена правовая норма, в любой системе права существует неизбежный элемент судебного толкования, включая нормы уголовного права. Так, роль принятия решений, которой наделены судебные инстанции, направлена именно на устранение сомнений, существующих в связи с толкованием норм (см. ОКС № 87 от 25 июля 2024 года, § 22; ОКС № 28 от 13 февраля 2025 года, § 24).

27. Так, учитывая множество ситуаций, которые могут возникнуть на практике, Конституционный суд считает, что невозможно и не разумно, чтобы Уголовный кодекс предусматривал исчерпывающий перечень действий, которые могут быть квалифицированы как вмешательство в отправление правосудия. В подобном перечне может быть упущено регулирование определенных обстоятельств, которые бы разумно обосновывали привлечение к уголовной ответственности на основании ч.(1) статьи 303 Уголовного кодекса (см., mutatis mutandis, ОКС № 194 от 21 декабря 2023 года, § 24; ОКС № 87 от 25 июля 2024 года, § 23).

28. Европейский суд также установил, что закон по-прежнему может удовлетворять требованию предсказуемости, даже если заинтересованное лицо должно прибегнуть к надлежащей юридической консультации или к его толкованию со стороны судебных инстанций, чтобы в разумной степени оценить последствия, которые может иметь конкретное действие (см. Yüksel Yalçinkaya против Турции [БП], 26 сентября 2023 года, § 238; Саакашвили против Грузии, 23 мая 2024 года, § 141; Бэдеску и другие против Румынии, 15 апреля 2025 года, § 122).

29. В этом контексте Конституционный суд отмечает, что адресат закона может установить смысл оспариваемого законодательного положения, в том числе с помощью его толкования судебными инстанциями, прибегнув к юридической консультации или путем простого применения правил лингвистического толкования, исходя из смысла оспариваемого положения, согласно сути вменяемого в вину преступления.

30. В то же время автор обращения указывает на наличие законодательного параллелизма путем дублирования текстов "вмешательство в какой бы то ни было форме" в ч.(1) статьи 303 Уголовного кодекса и "вмешательство в любой [...] форме" в ч.(2) статьи 317 Кодекса о правонарушениях.

31. В своей практике Конституционный суд установил, что закон должен обеспечивать логико-правовую связь между содержащимися в нем положениями и не допускать законодательный параллелизм, который порождает неуверенность и правовую неопределенность. В процессе законотворчества запрещается устанавливать в статьях или частях одного и того же нормативного акта либо в двух или более нормативных актах одинаковые положения (ПКС № 2 от 30 января 2018 года, § 45; ПКС № 6 от 19 марта 2019 года, § 41).

32. Принимая во внимание доводы автора обращения, Конституционный суд отмечает, что из совместного рассмотрения статей 114 и 116 ч.(1) Конституции следует, что правосудие в Республике Молдова должно осуществляться независимыми судьями. Независимость судьи обеспечивается, среди прочего, и путем: (i) запрета любого вмешательства в деятельность по отправлению правосудия (ч. (1) статьи 13 Закона № 514 от 6 июля 1995 года о судоустройстве); (ii) установления ответственности за проявление неуважения к суду и судьям, а также вмешательство в рассмотрение дела (статья 17 п.е) Закона № 544 от 20 июля 1995 года о статусе судьи); (iii) привлечения к ответственности за правонарушение или уголовной ответственности за "воздействие на судей с целью воспрепятствовать полному и объективному рассмотрению судебного дела либо вынесению судебного решения" (ч. (2) статьи 13 Закона №514/1995г.). Следовательно, установление уголовной ответственности (статья 303 Уголовного кодекса) и ответственности за правонарушение (статья 317 Кодекса о правонарушениях) за вмешательство в отправление правосудия входит в право законодателя, предусмотренное статьей 72 ч.(3) п.n) Конституции и является необходимой законодательной мерой для обеспечения надлежащего отправления правосудия в правовом и демократическом государстве.

33. В этом контексте Конституционный суд отмечает, что законодатель в Кодексе о правонарушениях определил понятие правонарушения как виновное противоправное деяние [действие, бездействие] с меньшей социальной опасностью, чем преступление, посягающее на охраняемые законом ценности, предусмотренное настоящим кодексом и наказуемое согласно установленной ответственности за правонарушение (см. статью 10), и, среди прочего, предусмотрел ответственность за "вмешательство в любой не относящейся к процедуре форме в деятельность судей судебных инстанций и Конституционного суда, попытку оказания на них воздействия" (см. ч.(2) статьи 317 Кодекса о правонарушениях).

34. Кроме того, законодатель установил в нормах Уголовного кодекса ответственность за виновные противоправные деяния (действия, бездействие), подлежащие уголовному наказанию. В этом смысле, уголовному наказанию подлежит и, среди прочего, вмешательство в какой бы то ни было форме в деятельность судебных инстанций в осуществление правосудия с целью: (i) воспрепятствовать всестороннему, полному и объективному рассмотрению конкретного дела; или (ii) добиться вынесения судебного решения (см. ч.(1) статьи 303 Уголовного кодекса). Синтагма "вмешательство в какой бы то ни было форме" не может рассматриваться отдельно и действовать изолированно, а только вместе с целью преступления, к которому относится это понятие. С другой стороны, Конституционный суд отмечает, что законодатель не предусмотрел аналогичную цель в положениях статьи 317 ч.(2) Кодекса о правонарушениях. Так, при квалификации деяний на основании Уголовного кодекса или Кодекса о правонарушениях уголовное законодательство требует от стороны обвинения доказать наличие указанной цели, оценивая в то же время интенсивность противоправных деяний, способ их проявления и иные обстоятельства, которые могут воспрепятствовать всестороннему, полному и объективному рассмотрению конкретного дела или способствовать вынесению судебного решения.

35. Так, Конституционный суд не может согласиться с утверждениями автора обращения о том, что между оспариваемой нормой ч.(1) статьи 303 Уголовного кодекса и положениями ч.(2) статьи 317 Кодекса о правонарушениях существует законодательный параллелизм, чем противоречит конституционным нормам. Напротив, Конституционный суд отмечает, что при составлении законодательных текстов законодатель четко разделил цель противоправных деяний, их различную социальную опасность и, соответственно, различные сферы их применения.

36. Конституционный суд в своей практике установил, что, хоть и существуют уголовные нормы или нормы о правонарушениях, обеспечивающие защиту аналогичных ценностей, обязанность разграничения деяний, в зависимости от предмета и последствий преступления или правонарушения, от умысла преступника, от мотивов, целей и обстоятельств совершения деяния, лежит на тех, кто применяет уголовный закон (см. ПКС № 25 от 12 августа 2021 года, § 95).

37. Юридическая квалификация деяния основывается на анализе конкретных обстоятельств каждого дела и относится к компетенции судебных инстанций. Это является гарантией для обвиняемых, что, если в ходе рассмотрения уголовного дела судебная инстанция установит, что деяние лица составляет правонарушение, она прекращает производство по делу (см. статьи 332 ч.(2) и 391 ч.(2) Уголовно-процессуального кодекса).

38. В то же время, Конституционный суд отмечает, что автор обращения фактически выражает свое несогласие с юридической квалификацией деяний, вменяемых в вину подсудимой. В своей практике Конституционный суд отмечал, что вопросы, связанные с толкованием и применением закона, не относятся к компетенции Конституционного суда. Эта компетенция по определению принадлежит судебным инстанциям (см. ОКС № 32 от 18 апреля 2024 года, § 24; ОКС № 1 от 21 января 2025 года, § 309).

39. Учитывая эти суждения, Конституционный суд заключает, что оспариваемое положение не нарушает статью 22 в сочетании со статьями 1 ч.(3) и 23 ч.(2) Конституции с точки зрения доводов, приведенных в обращении.

40. Таким образом, обращение об исключительном случае неконституционности является неприемлемым и не может быть принято к рассмотрению по существу.

По этим основаниям, руководствуясь статьями 135 ч.(1) п.а) и п.g), 140 ч.(2) Конституции, статьями 27 ч.(2) и ч.(3) п.d), 37 и 40 Закона о Конституционном суде, Конституционный суд

ОПРЕДЕЛЯЕТ:

1. Признать неприемлемым обращение об исключительном случае неконституционности положения "вмешательство в какой бы то ни было форме в деятельность [...] по осуществлению правосудия" в ч.(1) статьи 303 Уголовного кодекса, заявленном адвокатом Серджиу Морару в интересах Марины Таубер по делу № 1-1533/2023, находящемуся в производстве суда Кишинэу, сектор Буюкань.

2. Настоящее определение является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в "Monitorul Oficial al Republicii Moldova".