Определение N 79 от 10.07.2025 о неприемлемости обращений № 229g/2024 г. и № 106g/2025 г. об исключительном случае неконституционности статьи 49 ч.(3) п.b) Семейного кодекса (оспаривание отцовства)

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

о неприемлемости обращений № 229g/2024 г. и № 106g/2025 г.

об исключительном случае неконституционности

статьи 49 ч.(3) п.b) Семейного кодекса

(оспаривание отцовства)

№ 79  от  10.07.2025

 (в силу 10.07.2025) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 409-412 ст. 99 от 31.07.2025

* * *

Конституционный суд в составе:

Домника МАНОЛЕ, председатель,

Виорика ПУЙКА,

Николае РОШКА,

Люба ШОВА,

Сергей ЦУРКАН,

Владимир ЦУРКАН, судьи,

при участии помощника судьи Анны Флорян,

принимая во внимание обращения, зарегистрированные 13 ноября 2024 года и 30 апреля 2025 года,

рассмотрев приемлемость указанных обращений,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате 10 июля 2025 г.,

выносит следующее определение.

ВОПРОСЫ ПРОЦЕДУРЫ

1. Основанием для рассмотрения дела послужили обращения об исключительном случае неконституционности п.b) ч.(3) статьи 49 Семейного кодекса, заявленном адвокатом Ариной Цуркан-Донцу в интересах Збигнева Стефана Блащика по делу № 2-19/2022, находящемуся в производстве суда Кишинэу, и адвокатом Артуром Лунгу в интересах Константина Страйстарь по делу № 2-153/2024, находящемуся в производстве суда Хынчешть.

2. Обращения были направлены в Конституционный суд судьей в суде Кишинэу, Серджиу Сувак, и судьей в суде Хынчешть, Сильвией Гурицану, в соответствии со статьей 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

3. Принимая во внимание идентичность предмета обращений и мотивов, лежащих в основе доводов о неконституционности, Конституционный суд принял решение, на основании п.18 Положения о процедуре рассмотрения обращений, представленных в Конституционный суд, утвержденного Определением № AG-1 от 27 мая 2025 года, объединить их в одно производство, присвоив делу номер 229g/2024.

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

A. Обстоятельства основных споров

Обстоятельства дела № 2-19/2022 (обращение № 229g/2024)

4. Ольга Мовилэ 3 июня 2011 года родила В.М.

5. Отдел записи актов гражданского состояния муниципия Кишинэу 16 января 2015 года зарегистрировал брак между Ольгой Мовилэ и Збигневом Стефаном Блащиком.

6. Впоследствии Ольга Мовилэ подала иск в суд против Збигнева Стефана Блащика с требованием о расторжении брака и об установлении места жительства несовершеннолетнего ребенка с матерью. Збигнев Стефан Блащик подал встречный иск, в котором потребовал признать брак недействительным и аннулировать нотариально заверенную декларацию о записи его в качестве отца ребенка. В рамках встречного иска были привлечены в качестве третьих лиц Агентство публичных услуг и нотариус Андрей Базаоки.

7. Суд Кишинэу 2 августа 2021 года вынес решение о расторжении брака между Збигневом Стефаном Блащиком и Ольгой Мовилэ, определив место жительства несовершеннолетнего ребенка с матерью, Ольгой Мовилэ. Встречный иск Збигнева Стефана Блащика был отклонен.

8. Ольга Мовилэ 30 декабря 2021 года подала исковое заявление против Збигнева Стефана Блащика с требованием о взыскании алиментов на содержание несовершеннолетнего ребенка. Збигнев Стефан Блащик 3 апреля 2023 года подал встречный иск, в котором оспорил отцовство.

9. В ходе разбирательства Ольга Мовилэ потребовала отклонить встречный иск, поскольку, согласно п.b) ч.(3) статьи 49 Семейного кодекса, Збигнев Стефан Блащик не может оспаривать отцовство. В соответствии с этими положениями, лицо, записанное в качестве отца ребенка на основании совместного заявления его и матери ребенка или его личного заявления, если это лицо в момент подачи заявления знало, что фактически не является отцом ребенка, не вправе оспаривать отцовство.

10. В ходе судебного разбирательства адвокат Арина Цуркан-Донцу заявила в интересах Збигнева Стефана Блащика об исключительном случае неконституционности п.b) ч.(3) статьи 49 Семейного кодекса.

11. Определением от 24 октября 2024 года судебная инстанция удовлетворила ходатайство и направила обращение об исключительном случае неконституционности в Конституционный суд для его разрешения.

Обстоятельства дела № 2-153/2024 (обращение № 106g/2025)

12. Елена Бадареу 22 марта 2010 года родила Б.С.

13. Елена Бадареу и Константин Страйстарь 16 ноября 2012 года заключили брак.

14. Второй ребенок по имени М.С. родился 18 июня 2013 года. Константин Страйстарь признал свое отцовство в отношении ребенка Б.С. 23 мая 2020 года.

15. Елена Бадареу подала иск в суд против Константина Страйстарь, в котором потребовала расторжения брака и определения места жительства несовершеннолетних детей с матерью.

16. Суд Чимишлия, район Леова, 7 декабря 2022 года вынес решение о расторжении брака между Константином Страйстарь и Еленой Бадареу и об определении места жительства несовершеннолетних детей с матерью.

17. Константин Страйстарь 24 апреля 2024 года подал иск в суд, в котором оспорил свое отцовство в отношении детей Б.С. и М.С. Елена Бадареу подала встречный иск о взыскании алиментов на содержание несовершеннолетних детей.

18. В ходе судебного разбирательства адвокат Артур Лунгу заявил в интересах Константина Страйстарь об исключительном случае неконституционности п.b) ч.(3) статьи 49 Семейного кодекса. В соответствии с этими положениями, лицо, записанное в качестве отца ребенка на основании совместного заявления его и матери ребенка или его личного заявления, если это лицо в момент подачи заявления знало, что фактически не является отцом ребенка, не вправе оспаривать отцовство.

19. Определением от 23 апреля 2025 года судебная инстанция удовлетворила ходатайство и направила обращение об исключительном случае неконституционности в Конституционный суд для его разрешения.

B. Применимое законодательство

20. Применимые положения Конституции:

Статья 9

Основные принципы собственности

"[...]

(2) Собственность не может быть использована в ущерб правам, свободам и достоинству человека.

[...]".

Статья 16

Равенство

"[...]

(2) Все граждане Республики Молдова равны перед законом и властями независимо от расы, национальности, этнического происхождения, языка, религии, пола, взглядов, политической принадлежности, имущественного положения или социального происхождения".

Статья 20

Свободный доступ к правосудию

"(1) Любое лицо имеет право на эффективное восстановление в правах компетентными судами в случае нарушения его прав, свобод и законных интересов.

(2) Ни один закон не может ограничить доступ к правосудию".

Статья 28

Интимная, семейная и частная жизнь

"Государство уважает и охраняет интимную, семейную и частную жизнь".

Статья 54

Ограничение осуществления прав или свобод

"(1) В Республике Молдова не могут быть приняты законы, запрещающие или умаляющие права и основные свободы человека и гражданина.

(2) Осуществление прав и свобод не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом, соответствуют общепризнанным нормам международного права и необходимы в интересах национальной безопасности, территориальной целостности, экономического благосостояния страны, общественного порядка, в целях предотвращения массовых беспорядков и преступлений, защиты прав, свобод и достоинства других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.

(3) Положения части (2) не допускают ограничения прав, провозглашенных в статьях 20–24.

(4) Ограничение должно соответствовать обстоятельству, вызвавшему его, и не может затрагивать существование права или свободы".

21. Применимые положения Семейного кодекса, принятого Законом №1316 от 26 октября 2000 года:

Статья 49

Оспаривание отцовства (материнства)

"(1) Отцовство (материнство) может быть оспорено только в судебном порядке лицами, записанными в соответствующих документах в качестве отца или матери ребенка, лицами, являющимися биологическими отцом или матерью, ребенком по достижении им совершеннолетия, опекуном (попечителем) ребенка. Если в отношении родителя установлена мера судебной охраны, применяются положения статей 48⁵² и 48⁵³ Гражданского кодекса.

(2) Заявление относительно оспаривания отцовства (материнства) может быть подано в течение года с момента, когда одно из лиц, указанных в части (1), узнало или должно было узнать о записи в качестве отца (матери), или с момента достижения им совершеннолетия, если лицо было несовершеннолетним.

(3) Не имеют права оспаривать отцовство:

а) муж, давший письменно оформленное согласие на применение метода искусственного оплодотворения или на имплантацию эмбриона жене;

b) лицо, записанное в качестве отца ребенка на основании совместного заявления его и матери ребенка или его личного заявления, если это лицо в момент подачи заявления знало, что фактически не является отцом ребенка".

ВОПРОСЫ ПРАВА

A. Аргументы авторов обращений

Аргументы автора обращения № 229g/2024 г.

22. Автор обращения отмечает, что, согласно оспариваемым положениям, лицо, записанное в качестве отца ребенка на основании совместного заявления его и матери ребенка или его личного заявления, не может оспаривать отцовство, если оно на момент подачи заявления знало, что фактически не является отцом ребенка.

23. Автор обращения утверждает, что, хотя целью указанных положений является обеспечение эффективной защиты прав ребенка на семью, они ограничивают доступ к правосудию лица, записанного отцом ребенка и знающего, что фактически не является отцом ребенка.

24. В то же время, автор отмечает, что оспариваемые положения не предусматривают никаких исключений для подачи иска в суд. В частности, когда лицо, записанное отцом ребенка, было введено в заблуждение в отношении содержания заявления по причине незнания языка или потому, что не поняло содержание подписанного соглашения и его последствия.

25. Автор считает, что оспариваемые положения нарушают статьи 16, 20 и 54 Конституции.

Аргументы автора обращения № 106g/2025 г.

26. Автор обращения утверждает, что Константин Страйстарь не является фактическим отцом ребенка Б.С. и, подавая заявление об отцовстве, он не имел намерения установить биологическое родство с ребенком.

27. Автор обращения отмечает, что заявление о признании отцовства в отношении ребенка Б.С. является фиктивным, поскольку, подавая это заявление, Константин Страйстарь преследовал цель объединения семьи, чтобы все члены семьи носили ту же фамилию.

28. Принимая во внимание расторжение брака и разрыв отношений Константина Страйстарь с ребенком Б.С., автор обращения утверждает, что указанные положения обязывают его содержать не своего ребенка. Автор считает, что взыскание финансовых средств с Константина Страйстарь на содержание ребенка нарушает его право собственности.

29. Автор утверждает, что оспариваемые положения нарушают статьи 9, 16, 20 и 28 Конституции.

B. Оценка Конституционного суда

30. Рассмотрев приемлемость обращений об исключительном случае неконституционности, Конституционный суд отмечает следующее.

31. В соответствии со статьей 135 ч.(1) п.а) Конституции, контроль конституционности законов, в настоящем деле некоторых положений Семейного кодекса, относится к компетенции Конституционного суда.

32. Конституционный суд отмечает, что обращения об исключительном случае неконституционности представлены субъектами, наделенными данным правом, на основании статьи 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции, в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года.

33. Предметом обращений является п.b) ч.(3) статьи 49 Семейного кодекса. Данная статья устанавливает, что лицо, записанное в качестве отца ребенка на основании совместного заявления его и матери ребенка или его личного заявления, не имеет права оспаривать отцовство, если оно на момент подачи заявления знало, что фактически не является (биологическим) отцом ребенка. Оспариваемые положения ранее не составляли предмет контроля конституционности.

34. Исключительный случай неконституционности заявлен по гражданским делам, предметом рассмотрения которых является оспаривание отцовства. Следовательно, Конституционный суд допускает, что оспариваемая норма может быть применена при рассмотрении дел, в рамках которых заявлено об исключительном случае неконституционности.

35. Конституционный суд отмечает, что другим обязательным условием для рассмотрения по существу обращений об исключительном случае неконституционности является действие по делу одного из прав, гарантированных Конституцией (см. ОКС № 78 от 3 июня 2021 года, §17).

36. Авторы обращений ссылаются на действие статей 9 (основные принципы собственности), 16 (равенство), 20 (свободный доступ к правосудию), 28 (интимная, семейная и частная жизнь) и 54 (ограничение осуществления некоторых прав или свобод) Конституции.

37. Что касается действия статьи 9 Конституции, Конституционный суд отмечает, что данная статья носит общий характер, лежит в основе других правовых положений и не может быть приведена самостоятельно, а только в сочетании с другим положением Конституции, которое должно быть применимо по делу (ОКС № 90 от 25 июля 2023 года, § 19).

38. Относительно действия статьи 16 Конституции, Конституционный суд отмечает, что она применима только если будет доказано наличие дифференцированного отношения, а также если оспариваемое дифференцированное отношение касается основных прав, гарантированных Конституцией (ОКС № 90 от 25 июля 2023 года, § 19).

39. Конституционный суд отмечает, что авторы не обосновали, в какой мере оспариваемые положения нарушают статью 16 Конституции, а автор обращения № 106g/2025 не обосновал и нарушение права собственности. Конституционный суд подчеркивает, что простое перечисление статей Конституции, в отсутствие обоснования, не относится к доводам о неконституционности. Если приступить к рассмотрению по существу обращений, составленных подобным образом, Конституционный суд осуществил бы контроль по собственной инициативе (см. ОКС № 114 от 26 сентября 2023 года, § 16, ОКС № 71 от 18 июня 2024 года, § 19).

40. Что касается действия статьи 54 Конституции, Конституционный суд напоминает, что эта статья не имеет самостоятельного применения. Для ее применимости автор обращения должен доказать наличие вмешательства в основные права, гарантированные Конституцией. И лишь в ходе анализа обоснованности абстрактного вмешательства в гарантированные Конституцией основные права Конституционный суд может применить положения данной статьи (ОКС № 48 от 27 апреля 2023 года, § 20).

41. В отношении применимости статьи 20 Конституции, авторы обращений утверждают, что оспариваемые положения ограничивают право свободного доступа к правосудию лицу, которое было зарегистрировано в качестве отца ребенка на основании совместного заявления его и матери ребенка или его личного заявления, если это лицо в момент подачи заявления знало, что фактически не является отцом ребенка. В частности, автор обращения № 229g утверждает, что оспариваемые положения не предусматривают исключения в случае, если лицо было введено в заблуждение или по обоснованным мотивам (например, незнание языка) не поняло содержание подписанного соглашения.

42. В отношении доводов, представленных автором обращения №229g, Конституционный суд отмечает следующее.

43. Статья 339 ч.(1) Гражданского кодекса устанавливает, что сделка, совершенная под влиянием существенного заблуждения, может быть признана судебной инстанцией недействительной, если другая сторона или адресат односторонней сделки - третье лицо знали или, по обстоятельствам, должны были знать об этом заблуждении. Часть (2) той же статьи предусматривает, что заблуждение признается существенным, если при совершении сделки имелось ошибочное представление относительно: a) характера сделки; b) существенных качеств предмета сделки; c) другой стороны сделки или выгодоприобретателя сделки–третьего лица, если их личности или характеристики являются определяющим мотивом для совершения сделки. Кроме того, сделка может быть признана судебной инстанцией недействительной и в случае, если она была совершена путем обмана, насилия и вследствие стечения тяжелых обстоятельств (см. статьи 341, 342 и 343 Гражданского кодекса).

44. Так, если лицо, зарегистрированное отцом ребенка, утверждает, что его заявление о признании отцовства было составлено в виду порока согласия (заблуждение, обман, насилие, стечение тяжких обстоятельств), оно может подать иск в суд о признании сделки недействительной. Следовательно, Конституционный суд отмечает, что доводы автора обращения № 229g в этой части не относятся к оспариваемым положениям, поскольку они устанавливают, что автор заявления о признании отцовства знает, что не является биологическим отцом ребенка.

45. В отношении остальных доводов о неконституционности, Конституционный суд отмечает следующее.

46. Статья 20 Конституции гарантирует свободный доступ к правосудию только против актов, нарушающих права, свободы и законные интересы лица. Доступ к правосудию не является абсолютным. Следовательно, право на восстановление в правах судом обусловлено наличием нарушенного права, предусмотренного законом.

47. Что касается статьи 28 Конституции, Конституционный суд напоминает, что данная статья защищает граждан от произвольного вмешательства публичной власти в их право на уважение частной и интимной жизни (см. ОКС № 3 от 5 января 2021 года, § 31). В то же время, Конституционный суд отмечает, что право на уважение частной и семейной жизни соответствует статье 8 Европейской конвенции о правах человека. Европейский суд подчеркивал, что статья 8 Европейской конвенции требует, чтобы власти страны соблюдали справедливое равновесие между интересами ребенка и интересами родителей, а при оценке этих интересов особое внимание должно уделяться высшему интересу ребенка, который, в зависимости от его характера и серьезности, может преобладать над интересами родителей (см. Abdi Ibrahim против Норвегии [БП], 10 декабря 2021 года, § 145).

48. Что касается свободного доступа к правосудию в связи с оспариванием отцовства, Европейский суд по правам человека высказывался по многим делам.

49. По делу Mizzi против Мальты, 12 января 2006 года, Европейский суд установил нарушение статьи 6 § 1 Европейской конвенции, поскольку фактическая невозможность заявителя оспорить свое отцовство фактически нарушило его право на доступ к правосудию. В то же время, Европейский суд решил, что была нарушена статья 8 (право на уважение частной и семейной жизни) Европейской конвенции, так как не было обеспечено справедливое равновесие между общим интересом правовой определенности в семейных отношениях и правом заявителя на пересмотр юридической презумпции его отцовства на основании биологических анализов (см. §§ 78-82, 89, 112-115).

50. По делу Докторов против Болгарии, 5 апреля 2018 года, заявитель получил экспертизу ДНК и попытался начать судебное разбирательство в целях оспаривания отцовства, но внутреннее законодательство не предусматривало подобную процедуру. Европейский суд признал, что эта ситуация совпадает с целью законодателя в поддержании стабильности общественных отношений, отдавая предпочтение уже установленным правовым стандартам. Европейский суд, хоть и признал, что это разумное обоснование, он установил, что в подобных рассматриваемому случаях должны быть установлены и другие элементы, например, особые обстоятельства дела и то, как они повлияли на каждого из участников процесса. Европейский суд заключил, что лишение заявителя возможности добиться рассмотрения дела с учетом индивидуальных обстоятельств было несоразмерно преследуемым законным целям. Из этого следует, что не было обеспечено справедливое равновесие между общим интересом по защите правовой определенности в общественных отношениях и, в совокупности, интересами других участвующих сторон, в частности, ребенка, и правом заявителя на пересмотр законной презумпции отцовства в свете его частных обстоятельств (см. § 32-33).

51. С другой стороны, Европейский суд напомнил, что ситуация, в которой было невозможно предоставить преимущество биологической реальности над законной презумпцией отцовства, несовместима с обязанностью эффективно гарантировать уважение частной и семейной жизни, даже с учетом пределов усмотрения, которыми наделены государства (Остаче против Румынии, 25 февраля 2014 года, § 40).

52. Однако Конституционный суд отмечает, что оспариваемые авторами положения регулируют правовые ситуации, отличающиеся от рассмотренных Европейским судом. Оспариваемые положения касаются не блокирования доступа к правосудию в целях опровержения правовой презумпции отцовства в случае, когда невозможно, чтобы супруг матери ребенка был его отцом, а невозможности отзыва через суд заявления о признании отцовства, когда автор заявления знал, что фактически не является отцом ребенка.

53. В качестве предварительного замечания, Конституционный суд отмечает, что в случаях, когда правовая презумпция отцовства не действует, родство с ребенком может быть установлено путем признания либо в судебном порядке (см. статьи 47 и 48 Семейного кодекса). Статья 49 ч.(1) кодекса предусматривает, что отцовство может быть оспорено только в судебном порядке обладателями этого права: лицами, записанными в качестве отца или матери, лицами, являющимися биологическими отцом или матерью ребенка, ребенком по достижении им совершеннолетия, опекуном (попечителем) ребенка. Рассматривая совместно положения части (1) и части (2) данной статьи, следует, что они относятся к ситуациям, в которых до сведения лица доведены обстоятельства, дающие ему основания полагать, что он не является отцом ребенка и, следовательно, может подать иск в целях оспаривания отцовства.

54. Оспариваемая авторами норма предусматривает исключение из этого правила, устанавливая, что лицо, записанное в качестве отца ребенка на основании совместного заявления его и матери ребенка или его личного заявления, не вправе обжаловать отцовство, если это лицо в момент подачи заявления знало, что фактически не является отцом ребенка.

55. Из оспариваемых положений вытекает, что лицо, чтобы быть записанным отцом ребенка, подает заявление в службу записи актов гражданского состояния, в котором прямо выражает свою волю установить родство с ребенком. Заявление о признании отцовства делается осознанно, а его автор должен быть уверен, что не является биологическим отцом ребенка.

56. Конституционный суд отмечает, что лицо, которое соглашается установить отцовство в отношении ребенка, хоть и знает, что это не его биологический ребенок, должно принять на себя ответственность и последствия, вытекающие из этого родства, как это предусмотрено Семейным кодексом.

57. Конституционный суд подчеркивает, что оспариваемую норму следует применять в целях порождения юридических последствий, заложенных законодателем. Лицо не может требовать доступа к правосудию для отзыва собственного заявления о признании отцовства, если оно воспользовалось оспариваемыми положениями в иных целях, отличных от тех, в которых они были приняты.

58. Если бы законодатель разрешил автору подобного заявления об отцовстве отзывать его, в судебном или досудебном порядке, после признания ребенка, то лицо могло бы в любой момент отозвать заявление об отцовстве по субъективным причинам. Конституционный суд отмечает, что предоставление такого права лицу, которое было записано отцом ребенка, противоречит высшему интересу ребенка и может иметь для него серьезные последствия, нарушая правовую определенность и влияя на уверенность ребенка в своем происхождении.

59. В то же время, Конституционный суд подчеркивает, что запрет на обжалование отцовства, установленного на основании оспариваемой нормы, относится только к лицу, непосредственно записанному отцом ребенка путем признания, которое на тот момент знало, что не является биологическим отцом ребенка. Следовательно, остальные лица, указанные в части (1) данной нормы: лица, записанные в качестве отца или матери; лица, являющиеся биологическими отцом или матерью ребенка; ребенок по достижении им совершеннолетия; опекун (попечитель) ребенка – имеют возможность подать иск в суд для установления родства с биологическим отцом и его расширенной семьей как элементом, определяющим его личность.

60. Принимая во внимание понимание законодателем порядка установления родства с отцом, Конституционный суд заключает, что оспариваемые положения защищают высший интерес ребенка. Конвенция о правах ребенка, принятая Организацией Объединенных Наций 20 ноября 1989 года, ратифицированная Республикой Молдова Постановлением Парламента № 408 от 12 декабря 1990 года, предусматривает в статье 3 ч.(1), что "во всех действиях в отношении детей, независимо от того, предпринимаются они государственными или частными учреждениями, занимающимися вопросами социального обеспечения, судами, административными или законодательными органами, первоочередное внимание уделяется наилучшему обеспечению интересов ребенка".

61. Продвижение и защита прав ребенка содержится и в задачах Европейского Союза, преимущество которых было закреплено в Договоре о Европейском Союзе, прямо предусмотрев в статье 3 ч.(3) (бывшей статье 2 ДЕС), что "Союз […] содействует […] охране прав ребенка". Эти права включены и в Хартию Европейского Союза об основных правах, которая в статье 24 ч.(2) предусматривает: "Во всех действиях, которые совершают публичные власти или частные учреждения по отношению к детям, первостепенное внимание должно придаваться обеспечению высших интересов ребенка". Это придает высшему интересу ребенка преимущественное значение для публичных властей.

62. В соответствии с неизменной практикой Европейского суда, "во всех решениях, касающихся детей, их высший интерес имеет первостепенное значение. […] Следовательно, государства обязаны ставить высший интерес ребенка, а также интерес группы детей, во главе всех решений, затрагивающих здоровье и развитие детей" (Neulinger и Shuruk против Швейцарии [БП], 6 июля 2010 года, § 135, и X против Латвии [БП], 26 ноября 2013 года, § 96; Vavřička и другие против Чешской Республики [БП], 8 апреля 2021 года, §§ 287-288).

63. Так, Конституционный суд допускает, что отсутствие законодательного механизма, позволяющего лицу отозвать свое заявление о признании родства с ребенком, обосновано законным интересом по обеспечению правовой определенности и стабильности семейных связей, а в особенности, защитой интересов ребенка.

64. Учитывая вышеизложенное, Конституционный суд отмечает, что данные обращения об исключительном случае неконституционности не отвечают требованиям приемлемости и не могут быть приняты к рассмотрению по существу.

По этим основаниям, в соответствии со статьями 135 ч.(1) п.а) и п.g), 140 ч.(2) Конституции, статьями 27 ч.(2), ч.(3) п.f) и ч.(4) п.d), 37, 40 Закона о Конституционном суде № 74 от 10 апреля 2025 года, Конституционный суд

ОПРЕДЕЛЯЕТ:

1. Признать неприемлемыми обращения об исключительном случае неконституционности п.b) ч.(3) статьи 49 Семейного кодекса, заявленном адвокатом Ариной Цуркан-Донцу в интересах Збигнева Стефана Блащика по делу № 2-19/2022, находящемуся в производстве суда Кишинэу, главный офис, и адвокатом Артуром Лунгу в интересах Константина Страйстарь по делу № 2-153/2024, находящемуся в производстве суда Хынчешть, район Леова.

2. Настоящее определение является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в "Monitorul Oficial al Republicii Moldova".