Определение N 82 от 18.11.2016 о неприемлемости обращения № 130g/2016 г. об исключительном случае неконституционности положений ст.63 ч.(2) п.3) Уголовно-процессуального кодекса Республики Молдова (срок удержания лица в качестве подозреваемого)

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

о неприемлемости обращения № 130g/2016 г. об исключительном

случае неконституционности положений ст.63 ч.(2) п.3) Уголовно-

процессуального кодекса Республики Молдова

(срок удержания лица в качестве подозреваемого)

№ 82  от  18.11.2016

 (в силу 18.11.2016) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 50-59 ст. 17 от 17.02.2017

* * *

Конституционный суд в составе:

Александру ТЭНАСЕ, председатель,

Аурел БЭЕШУ,

Тудор ПАНЦЫРУ,

Виктор ПОПА,

Вчеслав ЗАПОРОЖАН, судьи,

при участии секретаря заседания Думитру Аворника,

принимая во внимание обращение, представленное

и зарегистрированное 3 ноября 2016 г.,

рассмотрев предварительно указанное обращение,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате 18 ноября 2016 г.,

выносит следующее определение.

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

1. Основанием для рассмотрения дела послужило обращение об исключительном случае неконституционности ст.63 ч.(2) п.3) Уголовно-процессуального кодекса Республики Молдова № 122-XV от 14 марта 2003 года, представленное по ходатайству адвоката Еманоила Плошницы в рамках дела № 10-603/16, рассматриваемого судом сектора Буюкань мун.Кишинэу.

2. Обращение было представлено в Конституционный суд 3 ноября 2016 года судьей суда сектора Буюкань мун.Кишинэу Виктором Рацоем в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года, а также Положением о порядке рассмотрения обращений, представленных в Конституционный суд.

A. Обстоятельства основного спора

3. Постановлением от 8 июня 2016 года временно исполняющий обязанности Генерального прокурора возбудил уголовное преследование в отношении судьи Д.М. на основании разумных подозрений в совершении преступления, предусмотренного ст.307 ч.(1) Уголовного кодекса. Проведение уголовного преследования было возложено на Прокуратуру по борьбе с коррупцией.

4. Прокурор Прокуратуры по борьбе с коррупцией, ответственный за ведение дела, с согласия временно исполняющего обязанности Генерального прокурора, принял 8 сентября 2016 года постановление о продлении на три месяца срока удержания судьи Д.М. в качестве подозреваемого.

5. Д.М. 3 октября 2016 года обжаловал в суд сектора Буюкань мун.Кишинэу постановление от 8 сентября 2016 года о продлении срока удержания в качестве подозреваемого и потребовал отменить его как незаконное и необоснованное.

6. В ходе рассмотрения жалобы адвокат Еманоил Плошница представил запрос об исключительном случае неконституционности ст.63 ч.(2) п.3) Уголовно-процессуального кодекса.

7. Определением от 31 октября 2016 года суд удовлетворил запрос и направил обращение об исключительном случае неконституционности в Конституционный суд для разрешения.

B. Применимое законодательство

8. Применимые положения Конституции (повторное опубликование в М.О., 2016 г., № 78, ст.140):

Статья 21

Презумпция невиновности

«Любое лицо, обвиняемое в совершении преступления, считается невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена законным порядком путем гласного судебного разбирательства, при котором ему обеспечиваются все необходимые гарантии для защиты».

Статья 23

Право каждого человека на знание своих прав и обязанностей

«[…]

(2) Государство обеспечивает право каждого человека на знание своих прав и обязанностей. С этой целью государство публикует все законы и другие нормативные акты и обеспечивает их доступность».

Статья 26

Право на защиту

«(1) Право на защиту гарантируется.

(2) Каждый человек имеет право самостоятельно реагировать законными способами на нарушение своих прав и свобод.

(3) На протяжении всего процесса стороны имеют право пользоваться помощью адвоката, выбранного или назначенного.

(4) Вмешательство в деятельность лиц, осуществляющих защиту в установленных пределах, наказывается законом».

9. Применимые положения Уголовно-процессуального кодекса Республики Молдова № 122-XV от 14 марта 2003 года (повторное опубликование в М.О., 2013, № 248-251, ст.699):

Статья 63

Подозреваемый

«(1) Подозреваемым является физическое лицо, в отношении которого имеются доказательства в совершении им преступления, до предъявления ему обвинения. Лицо может быть признано подозреваемым одним из следующих процессуальных актов:

[…]

3) постановлением о признании лица в качестве подозреваемого.

[…]

(2) Орган уголовного преследования не вправе удерживать в качестве подозреваемого:

[…]

3) лицо, в отношении которого вынесено постановление о признании его подозреваемым – более 3 месяцев, а с согласия Генерального прокурора и его заместителей – более 6 месяцев.

(3) К моменту истечения сроков, установленных частью (2), орган уголовного преследования обязан освободить подозреваемого из-под стражи или отменить в установленном законом порядке примененную к нему меру пресечения и распорядиться о выведении его из-под уголовного преследования либо о предъявлении ему обвинения. В случае продления срока удержания в качестве подозреваемого более чем на три месяца офицер по уголовному преследованию обязан незамедлительно проинформировать об этом подозреваемого.

[…]».

Статья 64

Права и обязанности подозреваемого

«(1) Подозреваемый имеет право на защиту. Орган уголовного преследования обеспечивает подозреваемому возможность реализации им своего права на защиту всеми средствами и способами, не запрещенными законом.

(2) В соответствии с настоящим кодексом подозреваемый имеет право:

1) знать, в чем он подозревается, и в связи с этим незамедлительно после задержания или ознакомления с постановлением о применении меры пресечения или о признании его в качестве подозреваемого быть уведомленным в присутствии защитника, на понятном ему языке о содержании подозрения и юридической квалификации преступного деяния, в котором он подозревается;

[…]

5) с момента ознакомления с процессуальным актом о признании его подозреваемым пользоваться помощью выбранного им защитника, а при отсутствии средств для оплаты услуг защитника получать бесплатную юридическую помощь адвоката, который предоставляет юридическую помощь, гарантируемую государством, либо отказаться от защитника и защищать себя самостоятельно в случаях, когда это допускается законом;

6) общаться со своим защитником в конфиденциальных условиях без ограничения количества и продолжительности бесед;

[…]

11) участвовать в процессуальных действиях самостоятельно или, по желанию, в присутствии защитника либо отказаться от участия в таких действиях;

[…]

14) заявлять отводы лицу, осуществляющему уголовное преследование, судье по уголовному преследованию, переводчику;

[…]

17) уведомляться органом уголовного преследования о принятии всех затрагивающих его права и интересы решений и, по желанию, получать копии этих решений;

18) возражать против действий органа уголовного преследования и требовать внесения своих возражений в протокол соответствующих процессуальных действий;

19) обжаловать в установленном законом порядке действия и решения органа уголовного преследования;

[…]

22) потребовать и получить возмещение ущерба, причиненного ему незаконными действиями органа уголовного преследования, прокурора или судебной инстанции;

23) быть реабилитированным в случае, если подозрение не подтвердилось.

(3) Реализация подозреваемым своих прав или отказ от их реализации не должны истолковываться ему во вред или повлечь какие-либо неблагоприятные для него последствия. Подозреваемый не несет ответственности за данные им показания, кроме случаев осуществления ложного доноса о том, что преступление совершено лицом, которое фактически не имело никакого отношения к его совершению.

[…]

(5) Подозреваемый имеет также другие права и обязанности, предусмотренные настоящим кодексом.

[…]».

ВОПРОСЫ ПРАВА

A. Аргументы автора обращения

10. В обоснование обращения автор утверждает, что оспариваемая норма ст.63 ч.(2) п.3) Уголовно-процессуального кодекса не обеспечивает эффективную защиту от злоупотреблений лица, наделенного полномочиями по расследованию преступлений, и не удовлетворяет требованиям качества закона в смысле ст.23 Конституции.

11. Он считает, что оспариваемые положения позволяют Генеральному прокурору и его заместителям в отсутствие четко определенных оснований продлевать в исключительном порядке срок удержания лица в качестве подозреваемого, «подрывая» тем самым гарантии осуществления права на защиту, установленные уголовно-процессуальным законом.

12. Ссылаясь на нарушение ст.21 Конституции, автор обращения считает, что в случае, когда законный срок удержания в качестве подозреваемого истек и за этот промежуток времени не предъявлено обвинение, лицо должно обладать законным правом требовать своего освобождения из-под уголовного преследования в соответствии со ст.63 ч.(3) Уголовно-процессуального кодекса. Осуществление данного права в условиях правового государства не может зависеть от «неограниченной и непредсказуемой свободы усмотрения» Генерального прокурора и его заместителей.

13. Автор обращения полагает, что оспариваемые положения нарушают ст.1 ч.(3), ст.4, ст.16, ст.21, ст.23 ч.(2) и ст.26 Конституции.

B. Оценка Конституционного суда

14. Рассмотрев обращение с точки зрения приемлемости, Конституционный суд отмечает следующее.

15. В соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) Конституции конституционный контроль законов, в частности Уголовно-процессуального кодекса, относится к компетенции Конституционного суда.

16. Конституционный суд отмечает, что обращение об исключительном случае неконституционности представлено уполномоченным субъектом по запросу адвоката Еманоила Плошницы в рамках дела № 10-603/16, рассматриваемого судом сектора Буюкань мун.Кишинэу в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года.

17. Конституционный суд подчеркивает, что прерогатива разрешения исключительных случаев неконституционности, которой он наделен статьей 135 ч.(1) п.g) Конституции, предполагает установление соотношения между законодательными нормами и положениями Конституции с учетом принципа ее верховенства и применимости оспариваемых положений при рассмотрении судом основного спора.

18. Конституционный суд отмечает, что предметом исключительного случая неконституционности являются положения п.3) ч.(2) ст.63 Уголовно-процессуального кодекса, согласно которым:

«(2) Орган уголовного преследования не вправе удерживать в качестве подозреваемого:

[…]

3) лицо, в отношении которого вынесено постановление о признании его подозреваемым, – более 3 месяцев, а с согласия Генерального прокурора и его заместителей – более 6 месяцев».

19. Автор обращения считает, что оспариваемые положения противоречат конституционным нормам ст.1 ч.(3), закрепляющей правовое государство и ценности, составляющие его основу, ст.4, предусматривающей толкование и применение конституционных норм о правах и свободах человека в соотношении с международными нормами, ст.16 о равенстве перед законом, ст.21, предусматривающей презумпцию невиновности, ст.23 ч.(2), закрепляющей право каждого человека на знание своих прав и обязанностей, и ст.26, которая устанавливает право на защиту.

20. Конституционный суд отмечает, что оспариваемые положения устанавливают срок удержания лица, в отношении которого было принято соответствующее постановление, в качестве подозреваемого. Согласно положениям закона срок удержания лица в качестве подозреваемого может варьировать, однако не может превышать трех месяцев, а с согласия Генерального прокурора или его заместителей этот срок не может составлять более шести месяцев. При этом согласно ст.63 ч.(3) Уголовно-процессуального кодекса, в случае продления срока удержания в качестве подозреваемого офицер по уголовному преследованию обязан незамедлительно проинформировать об этом подозреваемого.

21. Что касается вывода автора о несоответствии оспариваемых положений ст.23 Конституции, Конституционный суд напоминает, что в своей практике указал: «Чтобы придавать ограничительной норме характер предсказуемости и ясности, УПК, в ч.(2) ст.63, предусматривает сроки удерживания лица в качестве подозреваемого» (см. Постановление № 26 от 23 ноября 2010 года).

22. Конституционный суд отмечает, что оспариваемые положения не носят расплывчатый характер. Вопросы, связанные с установлением процессуальных сроков, законодатель решает, исходя из необходимости обеспечить надлежащее проведение уголовного преследования. В этом смысле оспариваемые положения имеют четкий и предсказуемый характер и позволяют лицам скорректировать свое поведение в зависимости от их содержания. Таким образом, вывод автора о нарушении ст.23 Конституции является необоснованным.

23. В связи с утверждениями автора обращения о том, что положения ст.63 ч.(2) п.3 Уголовно-процессуального кодекса не обеспечивают эффективную защиту от злоупотреблений лица, которое расследует преступление, Конституционный суд напоминает, что в Постановлении № 26 от 23 октября 2007 года отметил, что «действия, бездействие и ошибки, допущенные на этапе уголовного преследования, подлежат обжалованию в ходе рассмотрения дела по существу, а после вынесения приговора лицо вправе обратиться с апелляционной и кассационной жалобой в вышестоящую инстанцию». Вместе с тем Конституционный суд отметил, что «действия на этапе уголовного преследования и судебного разбирательства являются составными частями неделимого процесса, который завершается актом правосудия – вынесением приговора. Так, любое действие на любом этапе процесса может быть принято во внимание или отклонено и, таким образом, может оказать положительное или отрицательное влияние на окончательный результат – обвинительный или оправдательный приговор. Завершение этого процесса дает возможность применения двойного уровня юрисдикции: приговор может быть обжалован в апелляционном и кассационном порядке в соответствии с законом».

24. Конституционный суд подчеркивает, что функция осуществления контроля за соблюдением уголовно-процессуальных норм принадлежат судебным инстанциям, являясь единственными, на которых возложена обязанность оценивать, в каждом конкретном случае, последствия применения нормы.

25. Касательно доводов автора обращения о неконституционности оспариваемых положений с точки зрения права на защиту, Конституционный суд отмечает, что согласно ст.26 ч.(3) Конституции: «на протяжении всего процесса стороны имеют право пользоваться помощью адвоката, выбранного или назначенного». Конституционный суд отмечает, что право на защиту имеет два значения: в широком смысле оно обозначает совокупность прав и процессуальных норм, которые позволяют участникам процесса защитить себя от предъявленных обвинений, доказывая свою невиновность и правдивость собственных утверждений, а в узком смысле оно обозначает возможность каждого иметь доступ к услугам адвоката.

26. В этом контексте Конституционный суд напоминает, что в Постановлении № 26 от 23 ноября 2010 года указал: «Согласно смыслу конституционных норм, признание в качестве подозреваемого применяется в интересах лица, для его защиты, тем самым лицо получает дополнительные права, закрепленные в ст.64 УПК (знать, в чем подозревается, быть допрошенным в присутствии защитника, заявлять отводы лицу, осуществляющему уголовное преследование, и др.)».

27. Таким образом, Конституционный суд не может согласиться с критикой автора в свете конституционных норм, закрепляющих право на защиту, поскольку законодательные положения, составляющие объект обращения, не препятствуют подозреваемому пользоваться помощью адвоката, выбранного или назначенного, а также использовать все процессуальные гарантии для осуществления права на защиту.

28. Исходя из вышеизложенного, Конституционный суд не усматривает и нарушения ст.21 Конституции. Презумпция невиновности лежит в основе права на защиту, а следовательно, и процессуальных прав, которыми обладает подозреваемый. Продление срока удержания лица в качестве подозреваемого в уголовном производстве не указывает на наличие виновности, которая устанавливается только окончательным судебным решением.

29. Конституционный суд не может согласиться и со ссылкой автора на нарушение ст.1 ч.(3) Конституции, поскольку эта статья закрепляет общий принцип. Этот принцип считается нарушенным лишь в том случае, когда ущемляются права или основные свободы, или нарушаются значимые, с точки зрения данного принципа, конституционные нормы. В рассматриваемом случае не установлено нарушение основополагающего права или конституционной нормы.

30. Что касается ст.4 Конституции, Конституционный суд отмечает, что положения данной статьи носят первичный и общеобязательный характер, лежат в основе любого правового регулирования и не могут служить в качестве отдельных и индивидуальных оснований.

31. Конституционный суд отмечает, что положения закона могут стать предметом конституционной юрисдикции только в том случае, когда они подпадают под действие конституционных норм, которые приводятся в обращении. Конституционный суд подчеркивает, что ст.16 Конституции, закрепляющая принцип равенства, не имеет отношения к настоящему делу.

32. В заключение Конституционный суд отмечает, что обращение является необоснованным и не может быть принято к рассмотрению по существу.

Руководствуясь положениями ст.26 Закона о Конституционном суде, ст.61 ч.(3) и ст.64 Кодекса конституционной юрисдикции и п.28 пп.d) Положения о порядке рассмотрения обращений, представленных в Конституционный суд, Конституционный суд

ОПРЕДЕЛЯЕТ:

1. Признать неприемлемым обращение об исключительном случае неконституционности ст.63 ч.(2) п.3) Уголовно-процессуального кодекса Республики Молдова № 122-XV от 14 марта 2003 года, представленное по запросу адвоката Еманоила Плошницы в рамках дела № 10-603/16, рассматриваемого судом сектора Буюкань мун.Кишинэу.

2. Настоящее определение является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в «Monitorul Oficial al Republicii Moldova».