Определение N 83 от 17.07.2025 о неприемлемости обращения № 209g/2024 г. об исключительном случае неконституционности положений "прекращено уголовное преследование по реабилитирующим основаниям" в ст.23 ч.(3) и "в случаях нереабилитации лица, предусмотренных пунктом 4) ст.275" в ст.285 ч.(2) Уголовно-процессуального кодекса, а также нормы ст.6 п.b) Закона №1545 от 25 февраля 1998 года о порядке возмещения ущерба, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования, прокуратуры и судебных инстанций (право на возмещение ущерба [2])

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

о неприемлемости обращения № 209g/2024 г. об исключительном случае

неконституционности  положений "прекращено  уголовное  преследование

по реабилитирующим  основаниям" в ст.23 ч.(3) и "в случаях  нереабилитации

лица, предусмотренных пунктом 4) ст.275" в ст.285 ч.(2) Уголовно-процессуального

кодекса, а также нормы ст.6 п.b) Закона №1545 от 25 февраля 1998 года о порядке

возмещения ущерба, причиненного незаконными действиями органов

уголовного преследования, прокуратуры и судебных инстанций

(право на возмещение ущерба [2])

№ 83  от  17.07.2025

 (в силу 17.07.2025) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 430-433 ст. 106 от 14.08.2025

* * *

Конституционный суд в составе:

Люба ШОВА, председательствующая,

Николае РОШКА,

Сергей ЦУРКАН,

Владимир ЦУРКАН, судьи,

при участии помощника судьи Дорина Касапу,

принимая во внимание обращение,

зарегистрированное 23 октября 2024 года,

рассмотрев приемлемость указанного обращения,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате 17 июля 2025 г.,

выносит следующее определение.

ПРОЦЕДУРНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Основанием для рассмотрения дела послужило обращение об исключительном случае неконституционности положений "прекращено уголовное преследование по реабилитирующим основаниям" в ст.23 ч.(3) и "в случаях нереабилитации лица, предусмотренных пунктом 4) ст.275" в ст.285 ч.(2) Уголовно-процессуального кодекса, а также нормы ст.6 п.b) Закона № 1545 от 25 февраля 1998 года о порядке возмещения ущерба, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования, прокуратуры и судебных инстанций, представленное по инициативе адвоката Владимира Гросу в интересах Вадима Годоноагэ, в рамках дела № 2-582/2024, рассматриваемого судом Кишинэу (сектор Чентру).

2. Обращение в Конституционный суд направил судья суда Кишинэу Андрей Ожога в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

A. Обстоятельства основного спора

3. Уголовное дело по обвинению Вадима Годоноагэ в совершении преступлений, предусмотренных ст.332 ч.(1) (служебный подлог) и ст.324 ч.(4) (пассивное коррумпирование) Уголовного кодекса, было направлено на рассмотрение в суд Сорока (район Флорешть) 2 июня 2020 года.

4. В ходе предварительного заседания от 22 августа 2022 года адвокат Вадима Годоноагэ потребовал прекращения судопроизводства по уголовному делу в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.

5. Решением от 27 марта 2023 года суд Сорока прекратил судопроизводство по уголовному делу Вадима Годоноагэ на основании истечения срока давности.

6. Прокурор обжаловал это решение в кассационном порядке. Судебная инстанция отклонила кассационную жалобу прокурора за необоснованостью и оставила решение без изменений.

7. Вадим Годоноагэ 28 декабря 2023 года подал исковое заявление против Министерства юстиции, третье лицо – Генеральная прокуратура, о взыскании материального и морального ущерба, а также судебных издержек.

8. В ходе рассмотрения гражданского дела 23 августа 2024 года адвокат Владимир Гросу представил в интересах Вадима Годоноагэ запрос об исключительном случае неконституционности положений "прекращено уголовное преследование по реабилитирующим основаниям" в ст.23 ч.(3) и "в случаях нереабилитации лица, предусмотренных пунктом 4) ст.275" в ст.285 ч.(2) Уголовно-процессуального кодекса, а также нормы ст.6 п.b) Закона № 1545 от 25 февраля 1998 года о порядке возмещения ущерба, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования, прокуратуры и судебных инстанций, в части законодательного упущения устанавливать положения, позволяющие восстановление в правах и возмещение ущерба и расходов лицам, в отношении которых судопроизводство по уголовным делам было прекращено на основании истечения срока давности привлечения к уголовной ответственности.

9. Определением от 9 сентября 2024 года судья по делу удовлетворил запрос об исключительном случае неконституционности и направил обращение в Конституционный суд для разрешения.

B. Применимое законодательство

10. Применимые положения Конституции:

Статья 1

Государство Республика Молдова

"[…]

(3) Республика Молдова – демократическое правовое государство, в котором достоинство человека, его права и свободы, свободное развитие человеческой личности, справедливость и политический плюрализм являются высшими ценностями и гарантируются".

Статья 20

Свободный доступ к правосудию

"(1) Любое лицо имеет право на эффективное восстановление в правах компетентными судами в случае нарушения его прав, свобод и законных интересов.

[…]".

Статья 21

Презумпция невиновности

"Любое лицо, обвиняемое в совершении преступления, считается невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена законным порядком путем гласного судебного разбирательства, при котором ему обеспечиваются все необходимые гарантии для защиты".

Статья 22

Необратимость закона

"Никто не может быть осужден за действия или бездействие, которые в момент их совершения не составляли преступления. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое могло быть применено в момент совершения преступления".

Статья 23

Право каждого человека на знание своих прав и обязанностей

"(1) Каждый человек имеет право на признание его правосубъектности.

(2) Государство обеспечивает право каждого человека на знание своих прав и обязанностей. С этой целью государство публикует все законы и другие нормативные акты и обеспечивает их доступность".

Статья 26

Право на защиту

"(1) Право на защиту гарантируется.

(2) Каждый человек имеет право самостоятельно реагировать законными способами на нарушение своих прав и свобод.

(3) На протяжении всего процесса стороны имеют право пользоваться помощью адвоката, выбранного или назначенного.

(4) Вмешательство в деятельность лиц, осуществляющих защиту в установленных пределах, наказывается законом".

Статья 28

Интимная, семейная и частная жизнь

"Государство уважает и охраняет интимную, семейную и частную жизнь".

Статья 53

Право лица, ущемленного властью

"(1) Лицо, ущемленное в каком-либо своем праве властью посредством какого-либо административного акта или неудовлетворением прошения в установленный срок, может добиваться признания своего права, отмены акта и возмещения ущерба.

(2) Государство согласно закону несет материальную ответственность за ущерб, причиненный ошибками, допущенными в уголовных процессах следственными органами и судами".

Статья 54

Ограничение осуществления прав или свобод

"(1) В Республике Молдова не могут быть приняты законы, запрещающие или умаляющие права и основные свободы человека и гражданина.

(2) Осуществление прав и свобод не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом, соответствуют общепризнанным нормам международного права и необходимы в интересах национальной безопасности, территориальной целостности, экономического благосостояния страны, общественного порядка, в целях предотвращения массовых беспорядков и преступлений, защиты прав, свобод и достоинства других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.

(3) Положения части (2) не допускают ограничения прав, провозглашенных в статьях 20–24.

(4) Ограничение должно соответствовать обстоятельству, вызвавшему его, и не может затрагивать существование права или свободы".

11. Применимые положения Уголовно-процессуального кодекса, утвержденного Законом № 122 от 14 марта 2003 года:

Статья 23

Обеспечение прав лиц, пострадавших

от преступлений, злоупотреблений служебным положением и судебных ошибок

"[…]

(3) Оправданное лицо либо лицо, выведенное из-под уголовного преследования или в отношении которого прекращено уголовное преследование по реабилитирующим основаниям, имеет право на восстановление в личных правах, а также на возмещение причиненного ему ущерба".

Статья 275

Обстоятельства, исключающие уголовное преследование

"Уголовное преследование не может быть начато, а если было начато, не может осуществляться и подлежит прекращению в случае, если:

1) отсутствует событие преступления;

2) деяние не предусмотрено уголовным законом как преступление;

3) деяние не содержит элементы преступления;

4) истек срок давности или наступила амнистия;

4¹) деяние является правонарушением;

5) наступила смерть исполнителя деяния;

6) отсутствует жалоба пострадавшего – в случае, если уголовное преследование начинается согласно статье 276 только на основании его жалобы, – или предварительно заявленная жалоба была отозвана;

7) в отношении лица имеется окончательное судебное решение по тому же обвинению или такое же судебное решение, которым была установлена невозможность осуществления уголовного преследования по тем же основаниям;

8) в отношении лица имеется неотмененное постановление об отказе начать уголовное преследование, о выведении из-под уголовного преследования, о прекращении уголовного преследования или о прекращении уголовного судопроизводства по тому же обвинению;

9) имеются другие предусмотренные Уголовным кодексом обстоятельства, которые обусловливают исключение или, в зависимости от обстоятельств, исключают уголовное преследование".

Статья 285

Прекращение уголовного преследования

"(1) Прекращение уголовного преследования является актом освобождения лица от уголовной ответственности и завершения процессуальных действий в случае, когда по причине нереабилитации закон не допускает продолжения уголовного преследования.

(2) Прекращение уголовного преследования осуществляется в случаях нереабилитации лица, предусмотренных пунктами 4)–9) статьи 275, при наличии хотя бы одного из обстоятельств, указанных в статье 53 Уголовного кодекса, или в случае, если установлено, что:

[…]".

12. Применимые положения Уголовного кодекса, утвержденного Законом № 985 от 18 апреля 2002 года:

Статья 53

Освобождение от уголовной ответственности

"Лицо, которое совершило деяние, содержащее признаки состава преступления, может быть освобождено от уголовной ответственности прокурором в ходе уголовного преследования и судебной инстанцией при рассмотрении дела в случае:

а) несовершеннолетия;

b) привлечения к ответственности за правонарушения;

с) добровольного отказа от совершения преступления;

d) деятельного раскаяния;

е) изменения обстановки;

f) условного освобождения;

g) истечения срока давности привлечения к уголовной ответственности".

13. Применимые положения Закона № 1545 от 25 февраля 1998 года о порядке возмещения ущерба, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования, прокуратуры и судебных инстанций:

Статья 6

"Право на возмещение ущерба в порядке и в размерах, установленных настоящим законом, возникает в случаях:

[…]

b) выведения лица из-под уголовного преследования или прекращения уголовного преследования на основании реабилитации;

[…]".

ВОПРОСЫ ПРАВА

A. Аргументы автора обращения

14. Автор обращения отмечает, что оспариваемые положения не позволяют ему требовать в условиях Закона №1545 от 25 февраля 1998 года возмещения ущерба, причиненного в уголовных делах незаконными действиями органов уголовного преследования, прокуратуры и судебных инстанций. Согласно ст.6 п.b) указанного закона, право на возмещение ущерба возникает в случае прекращения уголовного преследования на основании реабилитации, однако в его случае уголовное дело было прекращено в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности, которое, согласно ст.285 ч.(2) Уголовно-процессуального кодекса, не является реабилитирующим основанием.

15. Вместе с тем автор обращения отмечает, что ст.23 ч.(3) Уголовно-процессуального кодекса ограничивает установленные в ст.53 ч.(2) Конституции ситуации и позволяет требовать восстановления в правах в результате ошибок, допущенных органами уголовного преследования и судебными инстанциями, только лицам, которые были оправданы, выведены из-под уголовного преследования и в отношении которых было прекращено уголовное преследование по реабилитирующим основаниям. Законодатель не устанавливает такой нормы для лиц, в отношении которых уголовное дело было прекращено по другим основаниям, кроме реабилитации.

16. По мнению автора обращения, термин "ошибка" в ст.53 ч.(2) Конституции необходимо понимать как ошибку в отправлении правосудия, которая может включать и упущения, затрагивающие права лица в рамках уголовного дела, безотносительно от того, была или не была доказана виновность лица.

17. Кроме того, автор обращения подчеркивает, что оспариваемые положения нарушают презумпцию невиновности, поскольку прививают судьям, рассматривающим уголовное дело на основании Закона №1545/1998, предвзятое мнение о виновности лица, уголовное дело которого было прекращено по другим основаниям, кроме реабилитации, в связи с чем автоматически отклоняют заявления о возмещении ущерба.

18. Навешивание ярлыка "нереабилитированный" носит характер наказания, поскольку страдает репутация лица и тем самым несоразмерно нарушается право на частную жизнь. Это приводит к невозможности возмещения причиненного ущерба, создавая препятствия в трудоустройстве и др. Более того, закон не предусматривает для реабилитации этих лиц какой-либо срок, чем нарушается право обвиняемого на забвение его поступка.

19. По мнению автора обращения, оспариваемые положения противоречат ст.1 ч.(3), ст.20, ст.21, ст.22, ст.23, ст.26, ст.28, ст.53 и ст.54 Конституции.

B. Оценка Конституционного суда

20. Рассмотрев с точки зрения приемлемости обращение об исключительном случае неконституционности, Конституционный суд отмечает следующее.

21. Согласно ст.135 ч.(1) п.а) Конституции конституционный контроль законов, в рассматриваемом случае некоторых положений Уголовно-процессуального кодекса и Закона № 1545 от 25 февраля 1998 года о порядке возмещения ущерба, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования, прокуратуры и судебных инстанций, входит в компетенцию Конституционного суда.

22. Обращение об исключительном случае неконституционности было представлено уполномоченным субъектом, по ходатайству адвоката стороны процесса, в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции, в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года.

23. Предметом обращения являются положения "прекращено уголовное преследование по реабилитирующим основаниям" в ст.23 ч.(3) и "в случаях нереабилитиации лица, предусмотренных пунктом 4) ст.275"в ст.285 ч.(2) Уголовно-процессуального кодекса, а также норма ст.6 п.b) Закона № 1545 от 25 февраля 1998 года о порядке возмещения ущерба, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования, прокуратуры и судебных инстанций. Конституционный суд отмечает, что в обращении фактически речь идет об упущении законодателя включать другие основания для реализации права на возмещение ущерба в соответствии с Законом № 1545 от 25 февраля 1998 года лицами, в отношении которых уголовное судопроизводство было прекращено в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.

24. Конституционный суд в своей практике отметил, что законодательное упущение может составлять предмет рассмотрения в Конституционном суде, если этим упущением нарушается одно из основных прав (см. ОКС № 37 от 25 апреля 2024 г., § 18).

25. Конституционный суд отмечает, что положения ст.285 ч.(2) Уголовно-процессуального кодекса и ст.6 п.b) Закона № 1545 ранее были предметом конституционного контроля, но по другим аргументам о неконституционности (см. ОКС № 10 от 19 января 2017 г.; ОКС № 20 от 6 марта 2018 г.; ОКС № 108 от 25 сентября 2018 г.; ОКС № 20 от 17 февраля 2020 г.; ОКС № 185 от 20 декабря 2022 г.; ОКС №68 от 13 июня 2024 г.; ОКС № 86 от 25 июля 2024 г.). В принципе, этот факт не является препятствием для осуществления контроля конституционности, если автор приводит в поддержку обращения другие аргументы (см. ОКС № 85 от 25 июля 2024 г., § 15).

26. Однако положение "прекращено уголовное преследование по реабилитирующим основаниям", содержащееся в ст.23 ч.(3) Уголовно-процессуального кодекса, ранее не составило предмет конституционного контроля.

27. Обращение об исключительном случае неконституционности было подано в рамках гражданского дела о возмещении ущерба, причиненного лицу незаконными действиями в ходе уголовного судопроизводства. Конституционный суд допускает, что оспариваемые положения будут приняты во внимание судебной инстанцией при разрешении дела.

28. Конституционный суд отмечает, что другим обязательным условием для рассмотрения обращения об исключительном случае неконституционности по существу является действие одного из основных прав. Так, Конституционный суд рассмотрит, исходя из аргументов автора обращения, если оспариваемые положения совершают вмешательство в основные права (см. ОКС № 87 от 25 июля 2024 г., § 15).

29. Автор обращения считает, что оспариваемые положения противоречат ст.1 ч.(3) (главенство права), ст.20 (свободный доступ к правосудию), ст.21 (презумпция невиновности), ст.22 (необратимость закона), ст.23 (право каждого человека на знание своих прав и обязанностей), ст.26 (право на защиту), ст.28 (интимная, семейная и частная жизнь), ст.53 (право лица, ущемленного властью) и ст.54 (ограничение осуществления некоторых прав или свобод) Конституции.

30. Конституционный суд в своей практике отмечал, что ст.1 ч.(3) Конституции носит общий характер и лежит в основе любого правового регулирования. Эта норма не может быть приведена самостоятельно, а только в соотношении с другой нормой Конституции, применимой по делу (ОКС № 104 от 29 августа 2023 г., § 17). Что касается ст.23 и ст.54 Конституции, Конституционный суд напоминает, что они не имеют самостоятельного значения. Для их применения автор обращения должен доказать наличие вмешательства в основные права (см. ОКС №173 от 7 декабря 2023 г., § 26).

31. В отношении действия ст.20 и ст.26 Конституции, которые соответствуют ст.6 Европейской конвенции о правах человека, и ст.53 Конституции, Конституционный суд в своей практике указал, что определение случаев и условий возмещения ущерба за ошибки, допущенные органами уголовного преследования, прокуратурой и судебными инстанциями, относится к компетенции Парламента, который положениями ст.53 ч.(2) Конституции наделен полномочиями по регулированию законом механизма материальной ответственности государства за ущерб, причиненный ошибками, допущенными в уголовных процессах (см. ОКС № 108 от 25 сентября 2018 г., § 23; ОКС № 20 от 17 февраля 2020 г., § 21; ОКС № 86 от 25 июля 2024 г., § 26).

32. Ранее Конституционный суд отметил, что синтагма "согласно закону" в ст.53 Конституции прямо не требует, чтобы материальная ответственность государства за ошибки, допущенные следственными органами и судебными инстанциями, была предусмотрена только Законом № 1545 от 25 февраля 1998 года, который не является единственным актом, регулирующим материальную ответственность государственных органов в этом смысле. Лицо, ущемленное властью, может реализовывать свое право и в соответствии с общими нормами об ответственности за правонарушения, содержащимися в главе XXXIII Гражданского кодекса (см., mutatis mutandis, ОКС № 185 от 20 декабря 2022 г., § 27, 29 и 30).

33. В этом контексте Конституционный суд напоминает, что правовое положение не может быть оторвано от нормативной системы, частью которой оно является, и не может действовать изолированно. Напротив, его следует применять в соотношении с другими законодательными положениями, как часть согласованной правовой системы (см. ОКС № 128 от 10 октября 2024 г., § 54).

34. В практике ЕСПЧ отмечалось, что ст.3 Протокола № 7 к Европейской конвенции о правах человека предусматривает право на получение компенсации в случае судебной ошибки только при наличии определенных условий. Данная статья не задумана для того, чтобы предоставить право на возмещение, если отсутствуют предварительные условия. Государство вправе определить смысл "судебных ошибок" и круг лиц, которым выплачивается компенсация (см. Nealon и Hallam против Соединенного Королевства [БП], 11 июня 2024 г., § 172).

35. В этой связи Конституционный суд отмечает, что определение условий и критериев возмещения ущерба за ошибки, допущенные органами уголовного преследования, прокуратурой и судебными инстанциями, не может рассматриваться как ограничение прав, гарантированных ст.20, ст.26 и ст.53 ч.(2) Конституции.

36. Что касается ст.21 Конституции, автор обращения считает, что отклонение судебными инстанциями заявления о возмещении ущерба на основании того, что уголовное дело было прекращено по другим, не реабилитирующим основаниям, нарушает в его отношении презумпцию невиновности.

37. Конституционный суд отмечает, что ст.21 Конституции, которая соответствует ст.6 § 2 Конвенции, гарантирует принцип презумпции невиновности. Конституционный суд подчеркивает, что данный принцип предполагает, что любое лицо, обвиняемое в совершении преступления, считается невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена в законном порядке путем гласного судебного разбирательства, при котором ему обеспечиваются все необходимые гарантии защиты. Конституционный суд неоднократно отмечал, что любое лицо считается невиновным до вступления в законную силу обвинительного судебного решения (см. ОКС № 50 от 19 апреля 2022 г., § 28).

38. В практике ЕСПЧ отмечалось, что ст.6 § 2 не гарантирует бывшему обвиняемому право на возмещение ущерба за законный предварительный арест или право на взыскание судебных расходов в случае, когда производство прекращается или завершается оправдательным приговором. Сам по себе отказ в возмещении ущерба не нарушает презумпцию невиновности (см. Lutz против Германии, 25 августа 1987 г., § 59; Пантелеенко против Украины, 29 июня 2006 г., §66; Грабчук против Украины, 21 сентября 2006 г., § 41; Gomes Costa против Португалии, 25 февраля 2025 г., § 113). Правда, можно представить, что будет присутствовать выражение сомнения в невиновности обвиняемого на протяжении всего времени, пока завершение уголовного дела не приводит к вынесению решения по существу обвинения (см. Секанина против Австрии, 25 августа 1993 г., § 30; Грабчук против Украины, 21 сентября 2006, § 45). Тем не менее, является важным, чтобы язык, употребляемый судебными инстанциями в последующих производствах, не вызвал чувство, что лицо является виновным в совершении преступления (см., mutatis mutandis, Lähteenmäki против Эстонии, 21 июня 2016 г., § 53-54; Труфанов и другие против России, 10 января 2017 г., § 19-20; Allen против Соединенного Королевства, [БП], 12 июля 2013 г., § 126; Gomes Costa против Португалии, 25 февраля 2025 г., § 110-111).

39. По данному делу Конституционный суд отмечает, что ему в абстрактном плане надлежит выяснить, если рассмотрение заявления о возмещении ущерба, поданное на основании Закона № 1545 от 25 февраля 1998 года, влечет действие презумпции невиновности лица, в отношении которого уголовное дело было прекращено по не реабилитирующим основаниям – истечение срока давности привлечения к уголовной ответственности. Конституционный суд изучит, если судебные инстанции, применяя эти нормы, должны неизбежно высказываться о виновности лица, написавшего заявление о возмещении ущерба.

40. Предварительно Конституционный суд отмечает, что прекращение уголовного судопроизводства на основании истечения срока давности привлечения к уголовной ответственности законодатель обусловил выражением согласия подсудимым. В отсутствие этого согласия дело рассматривается в обычном порядке, с соблюдением всех гарантий справедливого судебного процесса. Более того, подсудимый имеет право обжаловать в кассационном порядке решение о прекращении уголовного процесса (см. ст.332 ч.(1), ч.(4), ч.(5), ст.350 ч.(1), ч.(2), ст.437 ч.(1) п.(1³) Уголовно-процессуального кодекса).

41. Вместе с тем Конституционный суд отмечает, что уголовное судопроизводство в отношении автора обращения было прекращено на предварительном заседании по требованию защиты (см. выше § 4), в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности. Кроме того, автор обращения выразил свое согласие, чтобы уголовное судопроизводство было прекращено на этом основании. Конституционный суд отмечает также, что в случае прекращения уголовного судопроизводства на этапе предварительного заседания в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности оспариваемые положения не обязывают судебную инстанцию констатировать виновность лица в совершении преступления (см. ст.285 ч.(2), ст.332 ч.(1), ч.(3) и ч.(5), ст.350 ч.(1) и ч.(2) Уголовно-процессуального кодекса). Согласно оспариваемым положениям, в этих случаях суд изучает лишь момент совершения деяния подсудимым, применяя законодательные положения, предусматривающие срок давности.

42. При последующем рассмотрении заявлений о возмещении ущерба, поданных на основании Закона № 1545 от 25 февраля 1998 года, гражданский суд также проверяет, если присутствуют условия для возникновения права на возмещение ущерба, установленные в ст.6 п.b) (см. ст.6 и ст.10 закона).

43. Конституционный суд не усматривает в оспариваемых положениях никаких намеков на то, что судебные инстанции, рассматривая заявления о возмещении ущерба с точки зрения условий, установленных в ст.6 п.b) Закона № 1545 от 25 февраля 1998 года, высказываются о виновности лица. Оспариваемая норма требует от судебной инстанции констатировать лишь факт наличия или отсутствия решения или приговора о прекращении судопроизводства по реабилитирующим основаниям, но не обязывает высказываться о виновности лица (см., mutatis mutandis, ПКС № 9 от 26 марта 2024 г., § 46 – 49). Таким образом, не выявлено действие ст.21 Конституции.

44. Что касается действия ст.22 Конституции, Конституционный суд отмечает, что положения этой статьи гарантируют необратимость уголовного закона в широком смысле понятия "уголовный" (которое включает уголовное право и право о правонарушениях), то есть принцип законности уголовного обвинения и уголовного наказания (nullum crimen, nulla poena sine lege). Требования ст.22 Конституции действуют в отношении норм материального уголовного права (см. ОКС № 70 от 6 июля 2023 г., § 22; ОКС № 87 от 25 июля 2023 г., § 22). Конституционный суд отмечает, что оспариваемые положения не определяют преступления или наказания и не имеют отношения к обвинению по уголовному делу, следовательно, данная статья не подлежит применению по делу.

45. Автор обращения считает, что нарушается его право на частную жизнь, гарантированное ст.28 Конституции. Он гипотетически утверждает, что прекращение уголовного судопроизводства по нереабилитирующим основаниям может повлиять на частную жизнь и профессиональную деятельность, то есть может стать препятствием для занятия определенными видами деятельности, где безупречная репутация является незаменимым требованием. В этом случае Конституционный суд отмечает, что, согласно оспариваемым положениям, судебные инстанции не устанавливают виновность лица (см. выше § 41-43). Следовательно, критика автора в этой части обращения является actio popularis (см., mutatis mutandis, ОКС № 90 от 25 июля 2024 г., § 18, 19).

46. Поскольку не было выявлено действие основного права, предусмотренного Конституцией, положения ст.1 ч.(3), ст.23 и ст.54 Конституции не подлежат применению по делу.

47. Исходя из вышеизложенного, обращение является неприемлемым и не может быть принято к рассмотрению по существу.

Руководствуясь положениями ст.135 ч.(1) п.а) и п.g), ст.140 ч.(2) Конституции, ст.27 ч.(2) и ч.(4) п.d), ст.37 и ст.40 Закона о Конституционном суде, Конституционный суд

ОПРЕДЕЛЯЕТ:

1. Признать неприемлемым обращение об исключительном случае неконституционности положений "прекращено уголовное преследование по реабилитирующим основаниям" в ст.23 ч.(3) и "в случаях нереабилитации лица, предусмотренных пунктом 4) ст.275" в ст.285 ч.(2) Уголовно-процессуального кодекса, а также нормы ст.6 п.b) Закона № 1545 от 25 февраля 1998 года о порядке возмещения ущерба, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования, прокуратуры и судебных инстанций, представленное по инициативе адвоката Владимира Гросу в интересах Вадима Годоноагэ, в рамках дела № 2-582/2024, рассматриваемого судом Кишинэу (сектор Чентру).

2. Настоящее определение является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в "Monitorul Oficial al Republicii Moldova".

ОСОБОЕ МНЕНИЕ,

изложенное в соответствии с положениями ч.(5) ст.36

Закона о Конституционном суде № 74 от 10 апреля 2024 года

1. Определением № 83 от 17 июля 2025 года было признано неприемлемым обращение № 209g/2024 г. об исключительном случае неконституционности положений "прекращено уголовное преследование по реабилитирующим основаниям" в ст.23 ч.(3) и "в случаях нереабилитации лица, предусмотренных пунктом 4) ст.275" в ст.285 ч.(2) Уголовно-процессуального кодекса, а также нормы ст.6 п.b) Закона № 1545 от 25 февраля 1998 года о порядке возмещения ущерба, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования, прокуратуры и судебных инстанций, представленное по инициативе адвоката Владимира Гросу в интересах Вадима Годоноагэ, в рамках дела № 2-582/2024, рассматриваемого судом Кишинэу (сектор Чентру).

2. На взгляд автора обращения, оспариваемые положения не позволяют ему требовать в условиях Закона №1545 от 25 февраля 1998 года возмещения ущерба, причиненного в уголовных делах незаконными действиями органов уголовного преследования, прокуратуры и судебных инстанций. Вместе с тем автор обращения считает, что ст.23 ч.(3) Уголовно-процессуального кодекса ограничивает ситуации, установленные в ст.53 ч.(2) (право лица, ущемленного властью) Конституции, и позволяет требовать восстановления в правах в результате ошибок, допущенных органами уголовного преследования и судебными инстанциями, только лицам, которые были оправданы, выведены из-под уголовного преследования и в отношении которых было прекращено уголовное преследование по реабилитирующим основаниям. По мнению автора обращения, термин "ошибка" в ст.53 ч.(2) Конституции необходимо понимать как ошибку в отправлении правосудия, которая может включать и упущения, затрагивающие права лица в рамках уголовного дела, безотносительно от того, была или не была доказана виновность лица (см. ОКС № 83 от 17 июля 2025 г., § 14-16).

3. В связи с этой критикой о неконституционности, Конституционный суд отметил, что определение условий и критериев возмещения ущерба за ошибки, допущенные органами уголовного преследования, прокуратурой и судебными инстанциями, не может рассматриваться как ограничение права, гарантированного ст.53 ч.(2) Конституции (см. ОКС № 83 от 17 июля 2025 г., § 35).

4. Предварительно считаю необходимым отметить, что ст.53 ч.(2) Конституции предусматривает, что государство согласно закону несет материальную ответственность за ущерб, причиненный ошибками, допущенными в уголовных процессах следственными органами и судами. В этой статье закреплена гарантия-право человека, обеспечивающая защиту других прав и свобод от злоупотреблений со стороны государственных органов, являясь конституционной основой материальной ответственности государства за ущерб, причиненный ошибками, допущенными в уголовных процессах.

5. Подчеркиваю, что норма ст.53 ч.(2) Конституции не обуславливает наступление материальной ответственности государства за ущерб, причиненный ошибками, допущенными в уголовных процессах, установлением виновности лица, его реабилитацией или нереабилитацией.

6. Ошибки, допущенные в уголовных процессах следственными органами и судебными инстанциями, могут причинить ущерб также лицу, осужденному за совершение преступления. Тот факт, что была доказана виновность лица, не освобождает государство от конституционной обязанности возместить ущерб, причиненный лицу, например, нарушением презумпции невиновности. В этом контексте, в качестве наглядного примера, привожу ситуацию лица, осужденного к пожизненному заключению, презумпция невиновности которого была нарушена заявлениями одного официального лица. Этот факт был установлен ЕСПЧ, который отметил, что заявления официального лица в адрес обвиняемого в совершении преступления, которые выражают мнение о его виновности до установления этого факта в законном порядке, нарушают принцип презумпции невиновности. В этом смысле, является важным, чтобы официальные лица до осуждения лица и установления его виновности в совершении преступления выбирали слова. Заявления официального лица ясно указывали на виновность заявителя, которые, во-первых, побудили общество поверить в его виновность, а во-вторых, предрешали оценку фактов со стороны компетентных судебных органов. ЕСПЧ пришел к выводу, что имело место нарушение ст.6 § 2 (презумпция невиновности) Европейской конвенции (см. Попович против Республики Молдова, 27 ноября 2007 г., § 76-79).

7. Более того, ЕСПЧ устранил различие между оправдательным приговором и прекращением судебного дела с точки зрения степени защиты презумпции невиновности. ЕСПЧ отметил, что более не убежден в том, что решения, принятые компетентными органами в связи с заявлением о возмещении ущерба и расходов на защиту, поданным обвиняемым после освобождения, носят отличительные особенности, которые могут оправдать более высокий уровень защиты презумпции невиновности на основе ст.6 § 2 Конвенции, чем уровень, применяемый к лицу, в отношении которого судопроизводство было прекращено. В результате ЕСПЧ посчитал, что не является необходимым сохранение этого отличия (см. Nealon и Hallam против Соединенного Королевства [БП], 11 июня 2024 г., § 166-167).

8. Следовательно, не только оправданное лицо, но и осужденное лицо может пользоваться правом на возмещение ущерба, причиненного ошибками, допущенными в уголовных процессах. Если государственный субъект причинил ущерб лицу в уголовном процессе, государство должно отвечать материально за эти ошибки.

9. Таким образом, поскольку оспариваемые положения предусматривают возмещение ущерба, причиненного ошибками, допущенными следственными органами и судебными инстанциями, только лицам, которые были оправданы, были выведены из-под уголовного преследования или в отношении которых было прекращено уголовное преследование по реабилитирующим основаниям, прихожу к выводу, что оспариваемые положения сужают содержание основного, гарантированного ст.53 ч.(2) Конституции права лица, ущемленного действиями государственного органа. Этот факт влечет действие по делу ст.53 ч.(2) Конституции

10. На мой взгляд, Конституционному суду следовало признать обращение №209g/2024 приемлемым и на стадии рассмотрения дела по существу проверить, если оспариваемые положения соответствуют ст.53 ч.(2) Конституции.