Определение N 89 от 15.06.2021 о неприемлемости обращения № 33g/2021 г. об исключительном случае неконституционности некоторых положений статьи 324 Уголовного кодекса (неясность некоторых положений, касающихся преступления о пассивном коррумпировании)

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

о неприемлемости обращения № 33g/2021 г. об исключительном

случае неконституционности некоторых положений

статьи 324 Уголовного кодекса

(неясность некоторых положений, касающихся

преступления о пассивном коррумпировании)

№ 89  от  15.06.2021

 (в силу 15.06.2021) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 164-167 ст. 124 от 09.07.2021

* * *

Конституционный суд в составе:

Домника МАНОЛЕ, председатель,

Люба ШОВА,

Сергей ЦУРКАН,

Владимир ЦУРКАН, судьи,

при участии помощника судьи Алены Балабан,

принимая во внимание обращение,

зарегистрированное 17 февраля 2021 года,

рассмотрев приемлемость указанного обращения,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате 15 июня 2021 г.,

выносит следующее определение.

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

1. Основанием для рассмотрения дела послужило обращение об исключительном случае неконституционности п.с) ч.(2) и ч.(4) статьи 324 Уголовного кодекса, заявленном адвокатом Зинаидой Гырнец в интересах подсудимого Юлиана Лупэческу по делу № 1-120/2018, находящемуся в производстве суда Кахул, район Тараклия.

2. Обращение было представлено в Конституционный суд Мариной Русу, судьей в суде Кахул, район Тараклия, в соответствии со статьей 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

A. Обстоятельства основного спора

3. В производстве суда Кахул, район Тараклия, находится уголовное дело по обвинению Вячеслава Крецу, Иона Лупашку и Юлиана Лупэческу в совершении преступления, предусмотренного статьей 324 ч.(2) п.b) и п.с) [пассивное коррумпирование, совершенное двумя или более лицами, с вымогательством имущества или услуг, указанных в части (1)] Уголовного кодекса.

4. Адвокат Зинаида Гырнец 5 февраля 2021 года заявила в интересах Юлиана Лупэческу об исключительном случае неконституционности статьи 324 ч.(2) п.с) Уголовного кодекса. Кроме того, адвокат заявила об исключительном случае неконституционности ч.(4) статьи 324 Уголовного кодекса, поскольку считает неясным, если деяния, указанные в ч.(4) статьи 324 Уголовного кодекса, включают и деяния, содержащиеся в ч.(2) и ч.(3) данной статьи.

5. Определением от того же числа суд Кахул, район Тараклия, удовлетворил (согласно резолютивной части) ходатайство об исключительном случае неконституционности положений ч.(4) статьи 324 в соотношении с частями (1), (2) и (3) той же статьи Уголовного кодекса и направил обращение в Конституционный суд для его разрешения.

B. Применимое законодательство

6. Применимые положения Конституции:

Статья 1

Государство Республика Молдова

"[...]

(3) Республика Молдова - демократическое правовое государство, в котором достоинство человека, его права и свободы, свободное развитие человеческой личности, справедливость и политический плюрализм являются высшими ценностями и гарантируются".

Статья 22

Необратимость закона

"Никто не может быть осужден за действия или за бездействие, которые в момент их совершения не составляли преступления. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое могло быть применено в момент совершения преступления".

Статья 23

Право каждого человека на знание своих

прав и обязанностей

"[...]

(2) Государство обеспечивает право каждого человека на знание своих прав и обязанностей. С этой целью государство публикует все законы и другие нормативные акты и обеспечивает их доступность".

7. Применимые положения Уголовного кодекса, принятого Законом № 985 от 18 апреля 2002 года:

Статья 324

Пассивное коррумпирование

"(1) Притязание на получение, согласие принять или принятие публичным лицом или иностранным публичным лицом лично или через посредников не полагающихся ему имущества, услуг, преимуществ или выгод в любой форме, для себя или другого лица, а равно принятие предложения или обещания таковых за выполнение или невыполнение либо затягивание или ускорение выполнения действия, входящего в его служебные обязанности, или в нарушение своих обязанностей

наказываются лишением свободы на срок от 3 до 7 лет со штрафом в размере от 4000 до 6000 условных единиц с лишением права занимать определенные государственные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от 5 до 10 лет.

(2) Те же действия, совершенные:

[...]

b) двумя или более лицами;

c) с вымогательством имущества или услуг, указанных в части (1);

[...]

наказываются лишением свободы на срок от 5 до 10 лет со штрафом в размере от 6000 до 8000 условных единиц с лишением права занимать определенные государственные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от 7 до 10 лет.

(3) Действия, предусмотренные частями (1) или (2), совершенные:

а) лицом, исполняющим ответственную государственную должность;

b) в особо крупных размерах;

с) в интересах организованной преступной группы или преступной организации,

наказываются лишением свободы на срок от 7 до 15 лет со штрафом в размере от 8000 до 10000 условных единиц с лишением права занимать определенные государственные должности или заниматься определенной деятельностью на срок от 10 до 15 лет.

(4) Действия, предусмотренные частью (1), совершенные в пределах 100 условных единиц,

наказываются штрафом в размере от 1000 до 2000 условных единиц с лишением права занимать определенные государственные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до 5 лет".

ВОПРОСЫ ПРАВА

A. Аргументы автора обращения

8. Автор обращения об исключительном случае неконституционности считает, что синтагма "с вымогательством" в п.с) ч.(2) статьи 324 Уголовного кодекса является неясной, поскольку уголовное законодательство не содержит нормативное положение, определяющее понятие "вымогательство". Следовательно, принимая во внимание, что уголовный закон не устанавливает критериев оценки данного понятия, существует риск того, что вымогательство может оцениваться на основе произвольных и незаконных критериев лицами, наделенными полномочиями по применению уголовного закона.

9. Кроме того, автор обращения утверждает, что остается неясным, подпадают ли под действие положений ч.(4) статьи 324 Уголовного кодекса о деяниях, совершенных в пределах 100 условных единиц, те деяния, которые предусмотрены частями (2) и (3) той же статьи. Так, автор обращения ссылается на неопределенность оспариваемых положений, что, по его словам, ведет к невозможности выявления применимой нормы, нарушая тем самым принцип законности уголовного обвинения и уголовного наказания.

10. По мнению автора обращения, оспариваемые положения противоречат статьям 1 ч.(3), 22 и 23 ч.(2) Конституции.

B. Оценка Конституционного суда

11. Рассмотрев приемлемость обращения об исключительном случае неконституционности, Конституционный суд отмечает следующее.

12. В соответствии со статьей 135 ч.(1) п.а) Конституции контроль конституционности законов, в настоящем деле некоторых положений Уголовного кодекса, относится к компетенции Конституционного суда.

13. Конституционный суд заключает, что обращение об исключительном случае неконституционности представлено по ходатайству представителя одной из сторон процесса. Так, оно подано субъектом, наделенным данным правом, на основании статьи 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции, в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года.

14. Что касается предмета обращения, Конституционный суд подчеркивает, что, хотя автор заявляет об исключительном случае неконституционности ч.(2) п.с) и ч.(4) статьи 324 Уголовного кодекса, судебная инстанция постановила (согласно резолютивной части) направить обращение о контроле конституционности лишь ч.(4) статьи 324 Уголовного кодекса (см. § 5).

15. В то же время Конституционный суд отмечает, что 27 ноября 2020 года тот же автор в рамках того же дела подал обращение о проверке конституционности статьи 324 ч.(2) п.с) и ч.(4) Уголовного кодекса. Так, Конституционный суд отмечает, что, хотя в предыдущем обращении с идентичным содержанием автор просил осуществление контроля конституционности статьи 324 ч.(2) п.с) и ч.(4) Уголовного кодекса, судебная инстанция удовлетворила ходатайство только в части статьи 324 ч.(2) п.b) и п.с) Уголовного кодекса (ОКС № 163 от 29 декабря 2020 года).

16. Конституционный суд напоминает, что исключительный случай неконституционности является инструментом защиты прав и основных свобод и рассматривается только в случае, если это способствует разрешению дела, находящегося в производстве судебной инстанции (ПКС № 2 от 9 февраля 2016 года, § 78). Следовательно, в данном случае Конституционный суд рассмотрит положения статьи 324 ч.(2) п.с) и ч.(4) Уголовного кодекса.

17. Исключительный случай неконституционности заявлен по делу, предметом рассмотрения которого является совершение преступления пассивного коррумпирования (см. выше § 3). Следовательно, Конституционный суд отмечает, что оспариваемые положения могут быть применены по делу, в рамках которого было заявлено об исключительном случае неконституционности.

18. Конституционный суд отмечает, что еще одним обязательным условием для рассмотрения обращения по существу является действие конституционного права по конкретному делу, рассматриваемому судебной инстанцией (ОКС № 64 от 11 июня 2020 года, § 19; ОКС № 27 от 16 февраля 2021 года, § 16; ОКС № 30 от 18 марта 2021 года, § 19).

19. Конституционный суд заключает, что автор обращения ссылается на нарушение статей 1 ч.(3) [верховенство права], 22 [необратимость закона] и 23 ч.(2) [право каждого человека на знание своих прав и обязанностей] Конституции.

20. Что касается предполагаемого нарушения статьи 1 ч.(3) Конституции, Конституционный суд подчеркивает, что данная норма носит общий характер, содержит требование, лежащее в основе всех законов Республики Молдова, и не может служить отдельным обоснованием. Данная норма не может быть приведена самостоятельно, а лишь совместно с одним из основных прав (см. в связи с этим ПКС № 19 от 24 сентября 2019 года, § 16; ОКС № 30 от 19 марта 2020 года, §18; ОКС № 56 от 2 июня 2020 года, § 23).

21. Конституционный суд напоминает, что и статья 23 Конституции не имеет самостоятельного применения. Для ссылки на стандарт качества закона следует доказать наличие вмешательства в основные права. В своей практике Конституционный суд отмечал, что тест на качество закона проводится путем соотнесения с одним из основных прав (см. ОКС № 6 от 23 января 2020 года, § 22; ОКС № 16 от 10 февраля 2020 года, § 17). Конституционный суд установил, что проблема качества закона не относится к вопросу конституционности, если не затронуто одно из основных прав.

22. Относительно предполагаемого нарушения статьи 22 Конституции в своей практике Конституционный суд установил, что уголовные нормы должны быть сформулированы ясно и понятно, без каких-либо синтаксических трудностей и неясных пассажей. Законодатель должен излагать достаточно точно, ясно и последовательно, особенно в уголовном праве, как того требует принцип законности вменения в вину и наказания (nullum crimen, nulla poena sine lege), гарантированный статьей 22 Конституции и статьей 7 Европейской конвенции о правах человека (см. ОКС № 30 от 19 марта 2020 года, § 20 и приведенная в нем практика; ОКС № 58 от 22 апреля 2021 года, § 20).

23. Кроме того, Конституционный суд в своей практике отмечал, что уголовный закон не может изобиловать пояснительными текстами. Насколько бы ясно ни была составлена правовая норма, в любой системе права существует неизбежный элемент судебного толкования, включая нормы уголовного права. Роль принятия решений, которой наделены судебные инстанции, направлена именно на устранение сомнений, возникающих в связи с толкованием норм (ОКС № 117 от 14 ноября 2019 года, § 17; ОКС № 18 от 13 февраля 2020 года, § 22; ОКС № 58 от 22 апреля 2021 года, § 21).

24. Конституционный суд также отмечает, что в Постановлении пленума Высшей судебной палаты № 11 от 22 декабря 2014 года о применении законодательства, относящегося к уголовной ответственности за преступления о коррупции, выведены критерии для толкования понятия "вымогательство". Так, были предусмотрены фактические способы осуществления "вымогательства", как нормативный метод преступного деяния в контексте отягчающего обстоятельства, предусмотренного статьей 324 ч.(2) п.с) Уголовного кодекса.

25. В то же время Конституционный суд отмечает, что заинтересованное лицо может определить значение оспариваемых положений только на основании указанного текста, путем простого применения правил лингвистического толкования, исходя из обычного смысла оспариваемого понятия вымогательство (ОКС № 163 от 29 декабря 2020 года, § 25).

26. Что касается состязательности ч.(4) статьи 324 с частями (2) и (3) той же статьи Уголовного кодекса, Конституционный суд отмечает, что под предлогом критики о неясности и непредсказуемости оспариваемых положений, которые в результате затрагивают статью 22 Конституции, автор обращения, фактически, поднимает вопрос применения и толкования уголовного закона.

27. В этом контексте Конституционный суд напоминает, что вопросы, связанные с толкованием и применением закона, не относятся к компетенции Конституционного суда (см. ОКС № 6 от 11 января 2021 года, § 26; ОКС № 37 от 30 марта 2021 года, § 50; ОКС № 52 от 8 апреля 2021 года, § 19; ОКС № 64 от 13 мая 2021 года, § 19). Эти полномочия по определению принадлежат судебным инстанциям.

28. Таким образом, поскольку не было доказано действие по делу статьи 22 Конституции, Конституционный суд освобождается от рассмотрения вопроса соответствия оспариваемых положений статьям 1 ч.(3) и 23 Конституции.

29. Учитывая вышеизложенное, Конституционный суд заключает, что обращение об исключительном случае неконституционности является неприемлемым и не может быть принято к рассмотрению по существу.

По этим основаниям, в соответствии со статьями 135 ч.(1) п.g) и 140 ч.(2) Конституции, статьей 26 ч.(1) Закона о Конституционном суде, статьями 61 ч.(3) и 64 Кодекса конституционной юрисдикции Конституционный суд

ОПРЕДЕЛЯЕТ:

1. Признать неприемлемым обращение об исключительном случае неконституционности п.с) ч.(2) и ч.(4) статьи 324 Уголовного кодекса, заявленном адвокатом Зинаидой Гырнец в интересах подсудимого Юлиана Лупэческу по делу № 1-120/2018, находящемуся в производстве суда Кахул, район Тараклия.

2. Настоящее определение является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в "Monitorul Oficial al Republicii Moldova".