Постановление N 25 от 12.08.2021 об исключительном случае неконституционности некоторых положений статьи 287 ч.(1) Уголовного кодекса (неясность норм, предусматривающих хулиганство как преступление) (обращения № 208g/2020 г., № 44g/2021г., № 49g/2021г. и № 76g/2021г.)

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

об исключительном случае неконституционности некоторых

положений статьи 287 ч.(1) Уголовного кодекса

(неясность норм, предусматривающих

хулиганство как преступление)

(обращения № 208g/2020 г., № 44g/2021 г.,

№ 49g/2021 г. и № 76g/2021 г.)

№ 25  от  12.08.2021

 (в силу 12.08.2021) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 212-218 ст. 164 от 10.09.2021

* * *

Именем Республики Молдова

Конституционный суд в составе:

Домника МАНОЛЕ, председатель,

Николае РОШКА,

Люба ШОВА,

Сергей ЦУРКАН,

Владимир ЦУРКАН, судьи,

при участии помощника судьи Марчела Лупу,

принимая во внимание обращения, зарегистрированные 18 декабря 2020 года, 26 февраля 2021 года, 4 марта 2021 года и 1 апреля 2021 года,

рассмотрев указанные обращения в открытом заседании,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате,

выносит следующее постановление.

ПРОЦЕДУРНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Основанием для рассмотрения дела послужили обращения об исключительном случае неконституционности следующих положений Уголовного кодекса, принятого Законом № 985-XV от 18 апреля 2002 года:

- статьи 287 ч.(1) в целом;

- синтагмы "хулиганские действия" в ч.(1) статьи 287;

- положений "умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок" и "а равно действия, отличающиеся по своему содержанию исключительным цинизмом или особой дерзостью" в ч.(1) статьи 287.

2. В обращении № 208g/2020 г. исключительный случай неконституционности заявлен адвокатом Ларисой Максим в интересах Марчела Илико и Дениса Герасименкова, обвиняемых по делу № 1-4/2020, находящемуся в производстве суда Бэлць, главный офис. Обращение представлено в Конституционный суд судьей в суде Бэлць, главный офис, Игорем Мозговой, в порядке статьи 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

3. В обращении № 44g/2021г. исключительный случай неконституционности заявлен адвокатом Тудором Осояну в интересах подсудимых Владимира Мартина, Константина Осояну, Иона Ротаря и Михаила Ротаря по делу № 1-174/2021, находящемуся в производстве суда Кишинэу, сектор Буюкань. Обращение представлено в Конституционный суд судьей в суде Кишинэу, сектор Буюкань, Серджиу Стратаном, в порядке статьи 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

4. В обращении № 49g/2021г. исключительный случай неконституционности заявлен адвокатом Анжелой Прокопчук в интересах подсудимых Валерия Думбрэвяну и Владимира Думбрэвяну по делу № 1a-441/2017, находящемуся в производстве Апелляционной палаты Бэлць. Обращение представлено в Конституционный суд судебным составом Апелляционной палаты Бэлць, состоящим из судей: Ала Ротару, Руслана Бурденюк и Думитру Пушка в порядке статьи 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

5. В обращении № 76g/2021г. исключительный случай неконституционности заявлен Адрианом Мунтяну, стороной по делу № 1-62/17, находящемуся в производстве суда Чимишлия, главный офис. Обращение представлено в Конституционный суд судьей в суде Чимишлия, главный офис, Ионом Волковски, в порядке статьи 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

6. Учитывая тот факт, что предметом всех указанных обращений является вопрос о неясности норм, квалифицирующих хулиганство как преступление, Конституционный суд принял решение объединить их в одно производство, в порядке статьи 43 Кодекса конституционной юрисдикции, присвоив ему номер 208g/2020г.

7. В ходе рассмотрения дела Конституционный суд затребовал мнения Парламента, Президента Республики Молдова, Правительства, Генеральной прокуратуры, Института уголовных реформ, факультета права Государственного университета Молдовы и Института юридических, политических и социологических исследований.

8. В открытом заседании Конституционного суда обращение № 44g/2021 г. поддержал адвокат Виорел Берлиба, обращение № 49g/2021 г. поддержала адвокат Анжела Прокопчук, а обращение № 76g/2021 г. поддержал Адриан Мунтяну.

9. Парламент представлял Раду Раду, главный консультант службы представительства в Конституционном суде и правоохранительных органах главного юридического управления Секретариата Парламента.

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

А. Обстоятельства основных споров

По уголовному делу № 1-4/2020 (обращение № 208g/2020 г.)

10. В производстве суда Бэлць, главный офис, находится уголовное дело по обвинению Марчела Илико и Дениса Герасименкова в совершении преступления, предусмотренного статьей 287 ч.(2) п.b) [хулиганство] Уголовного кодекса.

11. Согласно обвинительному заключению, находясь возле магазина по ул. Александру чел Бун № 5 в городе Бэлць, грубо нарушив общественный порядок путем вызывающего поведения и выражения явного неуважения к обществу, сопряженное действиями, отличающимися особой дерзостью и цинизмом, обвиняемые нанесли потерпевшим множественные удары. Действия, предположительно совершенные подсудимыми, были квалифицированы по статье 287 ч.(2) п.b) Уголовного кодекса, как умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок, сопряженные с применением насилия к людям либо с угрозами его применения, а равно действия, отличающиеся по своему содержанию исключительным цинизмом или особой дерзостью, совершенные двумя или более лицами.

12. В ходе судебного заседания от 1 декабря 2020 года адвокат Лариса Максим заявила об исключительном случае неконституционности ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса в целом.

13. Определением от того же числа суд Бэлць, главный офис, удовлетворил ходатайство и направил обращение об исключительном случае неконституционности в Конституционный суд для его разрешения.

По уголовному делу № 1-174/2021 (обращение № 44g/2021 г.)

14. На рассмотрении суда Кишинэу, сектор Буюкань, находится уголовное дело по обвинению Владимира Мартина Константина Осояну, Иона Ротаря и Михаила Ротаря в совершении преступления, предусмотренного статьей 287 ч.(2) п.b) [хулиганство] Уголовного кодекса.

15. Согласно обвинительному заключению, обвиняемые 30 августа 2020 года находились во дворе жилого дома, признанного общественным местом, грубо нарушая общественный порядок, обратились к потерпевшим И.Д. и П.Р. нецензурными словами и нанесли им множественные удары кулаками и ногами по различным местам тела. В соответствии с судебно-медицинской экспертизой, потерпевшему И.Д. были причинены травмы, отнесенные к легким телесным повреждениям.

16. Владимиру Мартину, Константину Осояну, Иону Ротарю и Михаилу Ротарю 17 декабря 2020 года было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного статьей 287 ч.(2) п.b) Уголовного кодекса [хулиганство]. Адвокат Тудор Осояну 22 февраля 2021 года заявил об исключительном случае неконституционности ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса в целом.

17. Определением от того же числа суд Кишинэу, сектор Буюкань, удовлетворил ходатайство и направил обращение об исключительном случае неконституционности в Конституционный суд для его разрешения.

По уголовному делу № 1а-441/2017 (обращение № 49g/2021 г.)

18. Апелляционная палата Бэлць рассматривает апелляционную жалобу по уголовному делу по обвинению Валерия Думбрэвяну в совершении преступления, предусмотренного статьей 287 ч.(2) п.d) Уголовного кодекса, и Владимира Думбрэвяну в совершении преступления, предусмотренного статьей 287 ч.(3) Уголовного кодекса.

19. Приговором от 20 июня 2017 года суд Дрокия, район Рышкань, признал Валерия Думбрэвяну виновным в совершении преступления, предусмотренного статьей 287 ч.(2) п.d) Уголовного кодекса, и Владимира Думбрэвяну виновным в совершении преступления, предусмотренного статьей 287 ч.(3) Уголовного кодекса, назначив им уголовные наказания. Валерий Думбрэвяну и Владимир Думбрэвяну были осуждены за деяния, предусмотренные статьей 287 ч.(2) п.b) и ч.(3) Уголовного кодекса, потому как, находясь на берегу озера 13 апреля 2015 года, грубо нарушая общественный порядок, обратились к потерпевшим В.Д. и Д.К. нецензурными словами и нанесли им удары, причинив, согласно судебно-медицинской экспертизе, незначительные телесные повреждения. Кроме того, подсудимый Владимир Думбрэвяну нанес потерпевшему Д.К. удары сельскохозяйственным инструментом, причинив ему телесные повреждения, признанные незначительными. Приговор был обжалован в апелляционном порядке прокурором, а также обоими осужденными в первой инстанции.

20. В ходе заседания апелляционной инстанции от 19 февраля 2021 года защитник подсудимых Анжела Прокопчук заявила об исключительном случае неконституционности положений "грубо нарушающие общественный порядок" и "а равно действия, отличающиеся по своему содержанию исключительным цинизмом или особой дерзостью" в ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса.

21. Определением от 19 февраля 2021 года Апелляционная палата Бэлць удовлетворила ходатайство и направила обращение об исключительном случае неконституционности в Конституционный суд для его разрешения.

По уголовному делу № 1-162/17 (обращение № 76g/2021 г.)

22. В производстве суда Чимишлия, главный офис, находится уголовное дело по обвинению Виктора Мунтяну, Адриана Мунтяну, Александра Мунтяну и Дионисия Буймистру в совершении преступления, предусмотренного статьей 287 ч.(3) [хулиганство] Уголовного кодекса.

23. Согласно обвинительному заключению, подсудимые Адриан Мунтяну, Виктор Мунтяну, Александру Мунтяну и Дионисие Буймистру 16 марта 2017 года, находясь в общественном месте и грубо нарушая общественный порядок действиями, отличающимися особой дерзостью, без каких-либо на то оснований нанесли И.Д. множественные удары, причинив ему незначительные телесные повреждения. Кроме того, подсудимые угрожали И.Д. смертью и использовали против него оружие, нанеся ему легкое ранение, а В.Д. причинили физическую боль. Так, действия подсудимых квалифицированы по статье 287 ч.(3) Уголовного кодекса.

24. Определением от 23 августа 2017 года Высшая судебная палата передала уголовное дело по обвинению Виктора Мунтяну, Адриана Мунтяну, Александра Мунтяну и Дионисия Буймистру в совершении преступления, предусмотренного статьей 287 ч.(3) Уголовного кодекса, из суда Хынчешть в суд Чимишлия, главный офис, для рассмотрения.

25. В ходе судебного заседания от 18 марта 2021 года Адриан Мунтяну заявил об исключительном случае неконституционности положений "умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок" и "хулиганские действия, а равно действия, отличающиеся по своему содержанию исключительным цинизмом или особой дерзостью" в ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса.

26. Определением от того же числа суд Чимишлия, главный офис, удовлетворил ходатайство и направил обращение об исключительном случае неконституционности в Конституционный суд для его разрешения.

В. Применимое законодательство

27. Применимые положения Конституции:

Статья 1

Государство Республика Молдова

"[…]

(3) Республика Молдова - демократическое правовое государство, в котором достоинство человека, его права и свободы, свободное развитие человеческой личности, справедливость и политический плюрализм являются высшими ценностями и гарантируются".

Статья 22

Необратимость закона

"Никто не может быть осужден за действия или за бездействие, которые в момент их совершения не составляли преступления. Не может также налагаться наказание более тяжкое, нежели то, которое могло быть применено в момент совершения преступления".

Статья 23

Право каждого человека на знание своих

прав и обязанностей

"[…]

(2) Государство обеспечивает право каждого человека на знание своих прав и обязанностей. С этой целью государство публикует все законы и другие нормативные акты и обеспечивает их доступность".

28. Применимые положения Уголовного кодекса Республики Молдова, принятого Законом № 985 от 18 апреля 2002 года:

Статья 3

Принцип законности

"(1) Никто не может быть объявлен виновным в совершении преступления, а также подвергнут уголовному наказанию иначе как на основании решения судебной инстанции и в строгом соответствии с уголовным законом.

(2) Запрещается ухудшающее положение лица расширительное толкование уголовного закона и применение его по аналогии".

Статья 287

Хулиганство

"(1) Хулиганство, то есть умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок, сопряженные с применением насилия к людям либо с угрозами его применения, с насильственным сопротивлением представителю власти либо иному лицу, пресекающему хулиганские действия, а равно действия, отличающиеся по своему содержанию исключительным цинизмом или особой дерзостью,

[…]".

29. Применимые положения Кодекса Республики Молдова о правонарушениях, принятого Законом № 218 от 24 октября 2008 года:

Статья 354

Мелкое хулиганство

"Мелкое хулиганство, то есть оскорбительные приставания в общественных местах к физическим лицам, другие подобные действия, нарушающие общественный порядок и спокойствие физических лиц,

[…]".

ВОПРОСЫ ПРАВА

А. ПРИЕМЛЕМОСТЬ ОБРАЩЕНИЙ

30. Конституционный суд проверил соблюдение требований приемлемости обращений об исключительном случае неконституционности, установленных в своей неизменной практике.

31. Согласно статье 135 ч.(1) п.а) Конституции, контроль конституционности законов, в данном случае некоторых положений Уголовного кодекса, относится к компетенции Конституционного суда.

32. Конституционный суд отметил, что обращения об исключительном случае неконституционности поданы субъектами, наделенными данным правом, в соответствии со статьей 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции, в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года.

33. Рассматривая вопрос приемлемости указанных обращений, Конституционный суд отметил, что в обращениях № 208g/2020 г. и № 44g/2021 г., хоть и запрашивается проверка конституционности ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса в целом, авторы обращений оспаривают несоблюдение требований качества уголовного закона лишь в положениях "умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок" и "а равно действия, отличающиеся по своему содержанию исключительным цинизмом или особой дерзостью" той же статьи. Что касается остальных положений ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса, доводы авторов относятся к вопросам толкования уголовного закона и практической квалификации преступлений, которые не входят в компетенцию Конституционного суда.

34. Конституционный суд установил, что в обращениях № 49g/2021 г. и № 76g/2021 г. авторы оспаривают несоблюдение требований качества уголовного закона в положениях "умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок" и "а равно действия, отличающиеся по своему содержанию исключительным цинизмом или особой дерзостью" ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса. Кроме того, автор обращения № 76g/2021г. оспаривает синтагму "хулиганские действия" в ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса. Конституционный суд отмечает, что в отношении синтагмы "хулиганские действия" автор обращения не обосновал ее противоречие конституционным нормам. Простая отсылка к конституционным нормам не может считаться доводом о неконституционности.

35. Таким образом, Конституционный суд принял к рассмотрению по существу лишь положения "умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок" и "а равно действия, отличающиеся по своему содержанию исключительным цинизмом или особой дерзостью" в ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса.

36. Конституционный суд отмечает, что данные законодательные положения ранее уже составляли предмет обращений в Конституционный суд, но Определением № 44 от 22 мая 2017 года обращение № 51g/2017 г. было признано неприемлемым, поскольку автор не обосновал предполагаемую непредсказуемость оспариваемых положений.

37. Учитывая тот факт, что обращения об исключительном случае неконституционности поданы в ходе судебного рассмотрения уголовных дел по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных статьей 287 Уголовного кодекса, Конституционный суд допускает, что судебные инстанции могут применить оспариваемые положения в рассматриваемых делах.

38. Авторы обращений утверждают, что оспариваемые положения противоречат статьям 1 ч.(3) [верховенство права], 22 [необратимость закона], 23 [качество закона], 26 [право на защиту] и 54 [ограничение осуществления некоторых прав или свобод] Конституции, указав, что они не отвечают требованиям качества уголовного закона.

39. Конституционный суд отмечает, что статья 22 Конституции совместно со статьей 7 Европейской конвенции о правах человека гарантируют принцип законности уголовной ответственности и уголовного наказания (nullum crimen, nulla poena sine lege).

40. Конституционный суд напоминает, что во исключение любой двусмысленности законодательные положения должны формулироваться в четкой и понятной форме, без синтаксических сложностей и неясных пассажей. В частности, в области уголовного права законодатель должен излагать точно, ясно и последовательно, как того требует принцип законности вменения в вину и наказания, гарантированный статьей 22 Конституции и статьей 7 Европейской конвенции о правах человека (см. ОКС № 49 от 31 мая 2018 года, § 30; ОКС № 9 от 23 января 2019 года, § 15; ОКС № 24 от 16 февраля 2021 года, § 19).

41. Европейский суд установил, что статью 7 Конвенции следует толковать и применять таким образом, чтобы обеспечить лицу эффективную защиту от произвольного уголовного преследования, осуждения и наказания (Parmak и Bakir против Турции, 3 декабря 2019 года, § 57; Жидик против Румынии, 18 февраля 2020 года, § 76). Для применения наказания статья 7 требует наличие интеллектуальной связи, позволяющей с точностью установить элемент ответственности в поведении преступника (G.I.E.M. ООО и другие против Италии, 28 июня 2018 года [БП], § 242 и § 246).

42. Рассмотрев оспариваемые положения, Конституционный суд отметил, что они носят общий характер, а задача Конституционного суда заключается в том, чтобы проверить, может ли адресат уголовной нормы понять, обратившись к консультации специалиста, какое действие/бездействие запрещено, и построить свое поведение соответствующим образом.

43. Так, Конституционный суд считает, что положения "умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок" и "а равно действия, отличающиеся по своему содержанию исключительным цинизмом или особой дерзостью" ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса следует рассматривать в свете статей 1 ч.(3) и 22 Конституции, гарантирующих принцип законности уголовной ответственности и уголовного наказания, и статьи 23 Конституции, устанавливающей требования к качеству закона.

44. Что касается предполагаемого нарушения статьи 26 Конституции, Конституционный суд отметил, что авторы обращений не обосновали противоречие оспариваемых положений приведенной конституционной норме. В подобных ситуациях Конституционный суд указывал, что простая отсылка к тексту Конституции, без объяснения предполагаемого несоответствия ему оспариваемых законодательных положений, не приравнивается к доводу (см., mutatis mutandis, ОКС № 50 от 28 мая 2020 года, § 16; ОКС № 54 от 2 июня 2020 года, § 31).

45. Конституционный суд также отметил, что авторы обращений не обосновали действие статьи 54 Конституции.

46. Таким образом, Конституционный суд проверит, если оспариваемые положения ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса противоречат статьям 1 ч.(3) и 22 в сочетании со статьей 23 Конституции.

B. СУЩЕСТВО ДЕЛА

1. Аргументы авторов обращений

47. По мнению авторов обращений, оспариваемые положения составлены неточно и неясно, что не отвечает требованиям качества уголовного закона и противоречит статьям 1 ч.(3), 22 и 23 Конституции. Так, в статье 287 ч.(1) Уголовного кодекса использована неясная терминология, которая дает широкие пределы усмотрения органам, применяющим уголовное законодательство. Положения "действия, грубо нарушающие общественный порядок" и "действия, отличающиеся по своему содержанию исключительным цинизмом или особой дерзостью" недостаточно предсказуемы и адресат нормы не в состоянии осознать, какие действия запрещены уголовным законом.

48. Вместе с тем авторы обращений считают, что судебная практика также не вносит ясность в оспариваемые положения. В Постановлении № 6 от 15 мая 2017 года Пленум Высшей судебной палаты, в целях разъяснения синтагм "особая дерзость" и "хулиганство, отличающееся исключительным цинизмом", заменила их другими неясными понятиями.

49. Таким образом, авторы обращений утверждают, что оспариваемые положения противоречат статьям 1 ч.(3), 22 и 23 Конституции.

2. Аргументы органов власти и учреждений, представивших свое мнение

50. Парламент отметил, что оспариваемые положения ранее уже составляли предмет контроля конституционности, поэтому обращения следует признать неприемлемыми.

51. В своем письменном мнении Генеральная прокуратура отметила, что поднятые авторами обращений вопросы относятся к толкованию уголовного закона. Статья 287 Уголовного кодекса в той форме, в которой она регламентирована, обеспечивает цивилизованную атмосферу социального сосуществования, основанную на взаимном уважении.

52. По мнению Генеральной прокуратуры, все сомнения по применению статьи 287 Уголовного кодекса должны разъясняться путем толкования, предоставляемого судебными инстанциями.

53. Институт юридических, политических и социологических исследований в своем письменном мнении отметил, что оспариваемые положения создают определенные сложности с точки зрения качества закона, но они могут быть устранены законодателем. Кроме того, Институт юридических, политических и социологических исследований отметил, что исключение оспариваемых положений может нарушить баланс в поддержании правопорядка.

54. В своем заключении amicus curiae Институт уголовных реформ указал, что оспариваемые положения с конституционной точки зрения содержат недостатки. Возможное решение о неконституционности данных норм внесло бы ясность в вопрос квалификации хулиганства по Уголовному кодексу или по Кодексу о правонарушениях.

55. В заключении факультета права Государственного университета Молдовы отмечается, что слово "грубо" в ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса усложняет текст нормы, являясь источником правовой неопределенности. Это слово является ненужным и должно быть признано неконституционным. В заключении факультета права указывается, что признание неконституционности этого понятия не затронет область применения ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса.

56. Что касается положения "а равно действия, отличающиеся по своему содержанию исключительным цинизмом или особой дерзостью" в ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса, факультет права считает, что оно не выдерживает проверку на предсказуемость уголовного закона. Судебная практика не выработала для этой нормы значение, которое могло бы служить объективным критерием для оценки ее содержания. Даже воспользовавшись консультацией специалиста, адресат нормы не сможет установить значение данных положений. Эта нормативная форма хулиганства как преступления совпадает с определением мелкого хулиганства как правонарушения, предусмотренного статьей 354 Кодекса о правонарушениях.

3. Оценка Конституционного суда

3.1. Общие принципы

57. Конституционный суд напоминает, что верховенство права подразумевает, среди прочего, обеспечение законности и правовой определенности. В частности, в области уголовного права положения статьи 22 Конституции совместно с положениями статьи 7 Европейской конвенции о правах человека гарантируют принцип законности уголовной ответственности и уголовного наказания (nullum crimen, nulla poena sine lege).

58. Европейский суд по правам человека в своей практике установил, что статью 7 Конвенции следует толковать и применять таким образом, чтобы обеспечить лицу эффективную защиту от произвольного уголовного преследования, осуждения и наказания (Rohlena против Чехии [БП], 27 января 2015 года, § 50; Vasiliauskas против Литвы [БП], 20 октября 2015 года, § 153; Koprivnikar против Словении, 24 января 2017 года, § 45). Это утверждение действует и в отношении статьи 22 Конституции.

59. В этом смысле Конституционный суд заключает, что принцип законности уголовной ответственности и уголовного наказания предполагает, по определению, что никакое деяние не может рассматриваться как преступление, если закон не предусматривает это (nullum crimen sine lege), и наказания не могут применяться, если они не предусмотрены законом (nulla poena sine lege). Законность вменения в вину и наказания является основной гарантией правовой определенности лица в области уголовного права.

60. Конституционный суд отмечает, что этот принцип несет последствия как для процесса разработки уголовных норм, так и для их применения. Иными словами, он в равной мере обязателен для законодателя и судьи.

61. Конституционный суд отмечает, что в законотворчестве принцип законности вменения в вину и наказания достигается как в материальном, так и в формальном плане. С материальной стороны этот принцип налагает на законодателя два основных обязательства: (1) предусматривать в тексте закона относящиеся к преступлениям действия и связанные с ними наказания; и (2) составлять норму закона с достаточной ясностью, чтобы любое лицо могло понять, какие действия или бездействие под нее подпадают. Формальная сторона относится к обязанности принятия уголовных норм органическими законами, в соответствии со статьей 72 ч.(3) п.n) Конституции (ПКС № 12 от 14 мая 2018 года, § 35, 36).

62. С другой стороны, рассматриваемый принцип налагает на субъекты, наделенные компетенцией по применению уголовного закона, включая судебные инстанции, два основных обязательства: (1) правильное толкование и единообразное применение уголовного закона; (2) запрет на ретроактивное применение уголовного закона, за исключением более благоприятного уголовного закона (ПКС № 12 от 14 мая 2018 года, § 37).

63. Европейский суд в своей практике подчеркивал, что выражение "предусмотренный законом" предполагает, среди прочего, соответствие закона стандарту качества, то есть он должен быть доступным и предсказуемым (Rohlena против Чехии [БП], 27 января 2015 года, § 50; Vasiliauskas против Литвы [БП], 20 октября 2015 года, § 154; Koprivnikar против Словении, 24 января 2017 года, § 48). Конституционный суд отмечает, что статья 23 ч.(2) Конституции также предполагает принятие законодателем доступных, ясных и предсказуемых законов.

64. Условие доступности подразумевает, что текст закона должен быть известен тем, для кого он предназначен. Каждый должен располагать информацией о применении правовых норм в конкретном случае (Хлюстов против России, 11 июля 2013 года, § 68). Доступность закона предполагает доведение до сведения общественности нормативных актов и их вступление в силу, которая реализуется на основании статьи 76 Конституции, путем опубликования закона в Официальном мониторе Республики Молдова.

65. В свою очередь, условие ясности и предсказуемости выполнено тогда, когда сторона процесса может знать, из содержания соответствующей правовой нормы, или, в случае необходимости, посредством ее толкования судами либо при помощи профессиональных юристов, какие действия или бездействие ведут к уголовной ответственности, и какое следует наказание за нарушение какой-либо нормы (Koprivnikar против Словении, 24 января 2017 года, § 47).

66. И все же Европейский суд отметил, что, хотя определенность и желательна, она может привести к чрезмерной жесткости. Необходимость избежать чрезмерную жесткость и идти в ногу с изменяющимися обстоятельствами предполагает составление законов в более или менее общих формулировках, а толкование и применение этих положений зависит от практики (Parmak и Bakir против Турции, 3 декабря 2019 года, §59).

67. Что касается ясности правовых норм, Европейский суд отметил, что прогрессивное развитие уголовного права через законотворчество является прочно установившейся и необходимой частью юридической практики в странах-участницах Конвенции. Статью 7 Конвенции нельзя рассматривать как запрещающую постепенное разъяснение правил уголовной ответственности путем судебного толкования в каждом конкретном случае, с условием, что результат соответствует сути преступления и является разумно предсказуемым (Кононов против Латвии [БП], 17 мая 2010 года, § 185). При рассмотрении вопроса предсказуемости уголовной нормы Европейский суд должен установить, является ли судебное толкование уголовного закона продолжением четкой линии развития юриспруденции (Dragotoniu и Militaru-Pidhorni против Румынии, 24 мая 2007 года, § 44).

68. Кроме того, чтобы закон отвечал требованию предсказуемости, он должен с достаточной ясностью определять пределы и способы осуществления дискреционных полномочий органами в соответствующей области, учитывая преследуемую законную цель (Sissanis против Румынии, 25 января 2007 года, § 66). Неразграниченные дискреционные полномочия, даже если они формально подпадают под судебный контроль, не проходят проверку на предсказуемость. Тот же вывод действует и в отношении неограниченной дискреционной власти судебных инстанций (ПКС № 28 от 23 ноября 2015 года, § 61; ПКС № 2 от 23 января 2020 года, § 46).

3.2. Применение принципов в настоящем деле

3.2.1. О неконституционности положений "умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок" в ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса

69. Конституционный суд рассмотрит вопрос соответствия положения "умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок" в ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса требованиям законности уголовной ответственности и уголовного наказания в свете Конституции и своей предыдущей практики, а именно на основе теста, установленного в Постановлении № 22 от 1 октября 2018 года и в Постановлении № 24 от 17 октября 2019 года.

70. Относительно доступности оспариваемых положений, Конституционный суд отмечает, что широкая общественность имеет доступ к Уголовному кодексу, который повторно опубликован в Официальном мониторе Республики Молдова № 72-74 от 14 апреля 2009 года. В данном случае действует презумпция знания закона, которая вытекает из общего принципа права nemo censetur ignorare legem. Следовательно, нет сомнений в том, что рассматриваемые положения отвечают требованию доступности, а задача Конституционного суда заключается в том, чтобы установить насколько предсказуемы данные положения.

71. Европейский суд в своей практике отмечал, что область применения понятия предсказуемости в большей степени зависит от содержания нормы, сферы регулирования, а также от численности и статуса лиц, которым она предназначена. Лица, практикующие профессиональную деятельность, должны проявлять большую осторожность в своей работе и принимать на себя риски, связанные с их деятельностью (Satakunnan Markkinapörssi Oy и Satamedia Oy против Финляндии [БП], 27 июня 2017 года, § 145; Sekmadienis Ltd. Против Литвы, 30 января 2018 года, § 65).

72. Конституционный суд отмечает, что хулиганство как преступление, предусмотренное статьей 287 Уголовного кодекса, не содержит квалифицирующий субъект. Иными словами, вменяющая норма не требует специального качества субъекта данного преступления. В таких случаях степень предсказуемости закона следует оценивать в свете стандарта "обычной юридической практики".

73. Анализируя положения ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса, Конституционный суд заключает, что законодатель описал четыре нормативных способа совершения преступления из хулиганских побуждений:

(1) умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок, сопряженные с применением насилия к людям;

(2) умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок, сопряженные с угрозами применения насилия к людям;

(3) умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок, сопряженные с насильственным сопротивлением представителю власти либо иному лицу, пресекающему хулиганские действия;

(4) действия, отличающиеся по своему содержанию исключительным цинизмом или особой дерзостью.

74. Положение "умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок" в ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса относится к первым трем нормативным способам совершения преступления из хулиганских побуждений, указанным в предыдущем параграфе.

75. Конституционный суд заключает, что Постановление Пленума Высшей судебной палаты № 4 от 19 июня 2006 года о судебной практике по уголовным делам о хулиганстве в п.3 содержит следующие пояснения: "грубым нарушением общественного порядка, выражаемым в явном неуважении, считаются умышленные действия, посягающие на общественные и моральные правила сосуществования, совершаемые грубым и демонстративным образом нарушителем общественного порядка в непристойной, наглой форме, путем издевательского отношения к гражданам, унижения чести и достоинства человека, длительного и настойчивого нарушения общественного порядка, срыва массовых мероприятий, временного приостановления нормальной деятельности предприятий, учреждений, организаций, общественного транспорта и др. [...], "действиями, грубо нарушающими общественный порядок", признается деяние, совершаемое публично, направленное против общественного порядка, которое проявляется в оскорбительном приставании к людям, в других подобных действиях, нарушающих этические нормы, общественный порядок и спокойствие граждан".

76. Конституционный суд отмечает, что помимо циркулярного определения понятия "грубое нарушение общественного порядка", высшая инстанция, в сущности, придала ему значение, аналогичное положениям статьи 354 Кодекса о правонарушениях о мелком хулиганстве. Эта статья устанавливает, что мелкое хулиганство заключается в оскорбительном приставании в общественных местах к физическим лицам, другие подобные действия, нарушающие общественный порядок и спокойствие физического лица. Конституционный суд отметил, что разница между хулиганством как преступление и как правонарушение состоит в наличии или отсутствии смежных действий. К смежным действиям относится применение насилия к лицам, угроза применения насилия к лицам и насильственное сопротивление представителю власти либо иному лицу, пресекающему хулиганские действия.

77. Разница между хулиганством как преступление и как правонарушение заключается в наличии или отсутствии смежных действий, то есть: применение насилия к лицам, угроза применения насилия к лицам и насильственное сопротивление представителю власти либо иному лицу, пресекающему хулиганские действия.

78. В связи с этим Конституционный суд заключает, что в положении "умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок" возникают вопросы с точки зрения качества закона лишь в отношении слова "грубо". Данным понятием законодатель указал на интенсивность нарушения общественного порядка. Однако остаются неясными порядок и критерии оценки этой интенсивности, поскольку наличие одного из вышеуказанных смежных действий, связанных с применением насилия либо угрозой его применения, исключает действие статьи 354 Кодекса о правонарушениях, поскольку хулиганство квалифицируется как преступление.

79. Таким образом, с точки зрения ясности и предсказуемости уголовного закона, Конституционный суд отмечает, что слово "грубо" в ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса излишне усложняет формулировку законодательного положения. Оно порождает правовую неопределенность и создает препятствия судебным инстанциям в толковании статьи.

80. Конституционный суд заключает, что слово "грубо" в ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса не отвечает требованиям качества уголовного закона, противоречит статьям 1 ч.(3) и 22 в сочетании со статьей 23 Конституции.

3.2.2. О неконституционности положения "а равно действия, отличающиеся по своему содержанию исключительным цинизмом или особой дерзостью" в ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса

81. Что касается условия доступности, Конституционный суд отмечает, что изложенные в § 70 суждения применимы, mutatis mutandis, и в отношении этих законодательных положений.

82. Данные положения подлежат также анализу в свете стандарта "обычной юридической практики" (см. § 72 настоящего постановления).

83. Действия, которые отличаются "исключительным цинизмом или особой дерзостью", относятся к четвертому нормативному способу совершения преступления из хулиганских побуждений (см. выше § 73).

84. Конституционный суд допускает, что по своей натуре хулиганство может выражаться различными действиями и может совершаться в разных обстоятельствах. Следовательно, законодатель не в состоянии исчерпывающе перечислить все формы проявления "цинизма" или "особой дерзости", которые демонстративно нарушают общественный порядок, то есть мирное и спокойное сосуществование в обществе. Так, задача по толкованию этих общих положений и применению их к фактическим обстоятельствам каждого отдельного случая лежит на органах, применяющих уголовный закон.

85. В этом аспекте Конституционный суд обращается к практике Европейского суда, согласно которой стандартный метод регулирования состоит в использовании скорее общих категорий, чем исчерпывающих списков. Так, множество законов, в силу обстоятельств, используют более или менее общие формулировки, толкование и применение которых зависит от практики. Необходимость прояснения неясных моментов и адаптации их к изменяющимся обстоятельствам будет существовать всегда. Роль в принятии решений, которой наделены судебные инстанции, направлена именно на устранение сомнений, возникающих в связи с толкованием норм. Прогрессивному развитию уголовного права способствует юридическая практика, как источник права, представляя собой необходимую составляющую, прочно укоренившуюся в правовых традициях стран-участниц (Dragotoniu и Militaru-Pidhorni против Румынии, 24 мая 2007 года, §§ 36, 37; Kafkaris против Кипра, 12 февраля 2008 года, § 141; Del Rio Prada против Испании, 21 октября 2013 года, §§ 92, 93). Однако, использование слишком расплывчатых понятий и критериев в толковании законодательного положения приводит к несоответствию требованиям ясности и предсказуемости его последствий (Liivik против Эстонии, 25 июня 2009 года, § 96–104).

86. Конституционный суд отмечает, что Пленум Высшей судебной палаты, в целях унификации судебной практики, попытался разъяснить значение указанных положений. В разъяснительном Постановлении № 4 от 19 июня 2006 года о судебной практике по уголовным делам о хулиганстве Высшая судебная палата отметила, что под хулиганством, сопряженным с исключительным цинизмом, следует понимать настойчивое и демонстративное нарушение моральных правил, проявляющееся в неуважении и издевательстве над больными, лицами в возрасте, находящимися в беспомощном состоянии, в бесстыдном поведении в присутствии других лиц, вызывая их негодование, и др.

87. В связи с этим Конституционный суд заключает, что общее понятие "исключительного цинизма" было разъяснено путем использования других двусмысленных выражений, таких как "настойчивое и демонстративное нарушение моральных правил", "бесстыдное поведение в присутствии других лиц". Иными словами, пояснения Высшей судебной палаты не внесли ясность в данную норму и не определили объективный критерий, обеспечивающий предсказуемость в применении этой нормы органами уголовного преследования и судебными инстанциями.

88. Конституционный суд отмечает, что, учитывая множество значений оспариваемого положения, адресат уголовной нормы не может знать, какие действия/бездействие запрещены, с тем, чтобы строить свое поведение соответствующим образом. На практике содержание понятия "цинизм" чаще всего определяется на основе личных убеждений или субъективных взглядов лиц, применяющих уголовный закон. Даже при помощи консультации специалиста адресат нормы может быть лишен возможности вести себя сообразно положениям закона, находясь в состоянии правовой неопределенности.

89. Например, по делу Liivik против Эстонии Европейский суд отметил, что заявитель был осужден за создание ситуации, поставившей под угрозу сохранность государственных активов, что было расценено как причинение значительного ущерба, даже если последствия и не наступили. Более того, внутренние суды решили, что заявитель нанес значительный моральный вред государственным интересам, проигнорировав общее чувство справедливости. Европейский суд счел факт значительного морального вреда недоказуемым. Норма уголовного права была применена на произвольной основе. Подобный расплывчатый критерий нарушил условия ясности и предсказуемости последствий закона (Постановление от 25 июня 2009 года, § 96-104).

90. В подведение итогов вышеизложенному, Конституционный суд заключает, что понятие "цинизм" в ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса сформулировано в неопределенной и неясной форме, что дает органам, его применяющим, чрезмерные пределы усмотрения.

91. Конституционный суд отмечает, что данное законодательное положение (синтагма "исключительный цинизм или") не отвечает требованиям качества уголовного закона, что противоречит статьям 1 ч.(3) и 22 в сочетании со статьей 23 Конституции.

92. Выводы Конституционного суда подкреплены наличием иных законодательных положений, обеспечивающих порядок, спокойствие и соблюдение норм социального сосуществования, например, мелкое хулиганство [статья 354 Кодекса о правонарушениях], распитие спиртных напитков в общественных местах и появление в таких местах в состоянии алкогольного опьянения [статья 355 Кодекса о правонарушениях], нарушение тишины [статья 357 Кодекса о правонарушениях] и др.

93. Что касается действий, отличающихся "особой дерзостью", Высшая судебная палата в разъяснительном Постановлении № 4 от 19 июня 2006 года отметила, что к ним относятся действия, нарушающие общественный порядок и сопровождающиеся применением насилия к человеку, уничтожением и порчей имущества собственника, временным приостановлением нормальной деятельности предприятий, учреждений или организаций, и др. Из толкования Высшей судебной палаты исходит, что в "особую дерзость" включаются "действия, грубо нарушающие общественный порядок, сопряженные с применением насилия к людям". Однако, законодатель предусмотрел, что применение насилия против человека является отдельной формой совершения хулиганства как преступления.

94. В отношении других примеров "особой дерзости", Конституционный суд отмечает, что по сравнению с действиями, отличающимися "исключительным цинизмом", согласно разъяснениям высшей судебной инстанции, действия, отличающиеся "особой дерзостью", посягают на материальные предметы.

95. Конституционный суд допускает, что, хоть и существуют другие уголовные нормы или нормы о правонарушениях, обеспечивающие защиту подобных ценностей, например, умышленное уничтожение или повреждение имущества [статья 197 Уголовного кодекса], умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества [статья 104 Кодекса о правонарушениях] и др., на лицах, применяющих уголовный закон, лежит обязанность разграничения хулиганства от иных деяний, в зависимости от предмета и последствий преступления или правонарушения, от умысла преступника, от мотивов, целей и обстоятельств совершения деяния.

96. Сомнения в применении понятия "особая дерзость" в каждом отдельном случае следует прояснять с учетом правил применения уголовного закона, в частности, касающихся правовой квалификации деяний.

97. Так, Конституционный суд не может согласиться с доводами авторов обращений о том, что синтагма "особой дерзостью" в ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса является непредсказуемой по причине того, что законодатель прямо не предусмотрел способы выражения такого поведения. Воспользовавшись консультацией специалиста, лицо может понять, какие деяния подпадают под действия, отличающиеся "особой дерзостью". Следовательно, Конституционный суд заключает, что эта часть обращений не вызывает вопросов с точки зрения стандарта качества уголовного закона.

98. Кроме того, Конституционный суд отмечает, что признание неконституционной синтагмы "исключительным цинизмом или" в ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса (см. § 91) требует приведения в грамматическое соответствие текста данной статьи. В связи с этим Конституционный суд направит Парламенту представление.

По этим основаниям, руководствуясь статьями 135 ч.(1) п.а) и п.g) и 140 Конституции, статьей 26 Закона о Конституционном суде, статьями 6, 61, 62 п.а) и п.е), 68 Кодекса конституционной юрисдикции, Конституционный суд

ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Признать частично обоснованными обращения об исключительном случае неконституционности, заявленном адвокатом Ларисой Максим по делу № 1-4/2020, рассматриваемому судом Бэлць, главный офис; адвокатом Тудором Осояну по делу № 1-174/2021, рассматриваемому судом Кишинэу, сектор Буюкань; адвокатом Анжелой Прокопчук по делу № 1a-441/2017, рассматриваемому Апелляционной палатой Бэлць, и Адрианом Мунтяну, стороной по делу № 1-62/17, рассматриваемому судом Чимишлия, главный офис.

2. Признать неконституционными слово "грубо" и синтагму "исключительным цинизмом или" в ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса Республики Молдова, принятого Законом № 985 от 18 апреля 2002 года.

3. Настоящее постановление является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в "Monitorul Oficial al Republicii Moldova".

PCC-01/208g/485 Кишинэу, 12 августа 2021 года

Парламенту Республики Молдова

ПРЕДСТАВЛЕНИЕ

Конституционный суд 12 августа 2021 года вынес Постановление № 25 об исключительном случае неконституционности некоторых положений ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса.

В указанном постановлении Конституционный суд признал неконституционными слово "грубо" и синтагму "исключительным цинизмом или" в ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса Республики Молдова, принятого Законом № 985 от 18 апреля 2002 года.

Кроме того, Конституционный суд отметил, что признание неконституционной синтагмы "исключительным цинизмом или" в ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса требует приведения в грамматическое соответствие текста данной статьи.

В этом контексте Конституционный суд просит Парламент внести соответствующие изменения в ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса.

Руководствуясь положениями ст.28¹ Закона о Конституционном суде, Конституционный суд просит Парламент рассмотреть настоящее представление и сообщить о результатах его рассмотрения в срок, предусмотренный законом.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ                Домника МАНОЛЕ

ОСОБОЕ МНЕНИЕ

изложенное в порядке ч.(5) статьи 27 Закона о Конституционном суде

и статьи 67 Кодекса конституционной юрисдикции

Я, нижеподписавшийся, настоящим выражаю свое несогласие с решением Конституционного суда, принятым Постановлением № 25 от 12 августа 2021 года, в котором были частично удовлетворены обращения № 208g/2020 г., № 44g/2021 г., № 49g/2021 г. и № 76g/2021 г. о контроле конституционности некоторых положений ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса.

В вышеуказанных обращениях авторы запрашивали осуществление контроля конституционности некоторых положений ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса, ссылаясь на их противоречие статьям 1 ч.(3), 22, 23, 26 и 54 Конституции, указав, что они не отвечают требованиям качества уголовного закона.

Постановлением № 25 от 12 августа 2021 года Конституционный суд признал частично обоснованными обращения об исключительном случае неконституционности и признал неконституционными слово "грубо" и синтагму "исключительным цинизмом или" в ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса.

Мое несогласие относится, в частности, к решению Конституционного суда в пункте 2 резолютивной части принятого постановления, а также к некоторым доводам, изложенным в обоснование этого решения.

А. О неконституционности слова "грубо"

в ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса

1. Конституционный суд в Постановлении № 25 от 12 августа 2021 года установил, что, в нарушение статей 1 ч.(3) и 22 в сочетании со статьей 23 Конституции, в синтагме "умышленные действия, грубо нарушающие общественный порядок" ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса вызывает вопросы с точки зрения качества закона только слово "грубо", поскольку оно "излишне усложняет формулировку закона", "порождает правовую неопределенность и создает препятствия судебным инстанциям в толковании статьи" [§ 79]. Кроме того, указывается, что практика применения оспариваемого положения не ясна, поскольку, в толковании Высшей судебной палаты, оно имеет значение, схожее с содержанием статьи 354 Кодекса о правонарушениях (мелкое хулиганство) [§ 75-76]. Конституционный суд установил, что в действительности разница между хулиганством как преступление и как правонарушение заключается "в наличии или отсутствии смежных действий, то есть: применение насилия к лицам, угроза применения насилия к лицам и насильственное сопротивление представителю власти либо иному лицу, пресекающему хулиганские действия" [§ 77], а слово "грубо" препятствует этому дифференцированию [§ 79].

2. По моему мнению, правовые положения, характеризующие действия, "грубо нарушающие общественный порядок" [ч. (1) статьи 287 Уголовного кодекса], или действия, "нарушающие общественный порядок" [статья 354 Кодекса о правонарушениях], указывают на выбор законодателя по разграничению уголовных деяний от правонарушений. Выражение "грубо нарушающие" общественный порядок, даже если оно кажется недостаточно точным, подчеркивает повышенную угрозу, которую несут в себе социально опасные действия, по сравнению к теми, которые лишь "нарушают" общественный порядок. Слово "грубо" имеет собственное значение и юридическую значимость в процессе применения законодательных норм и определения степени пагубности хулиганских действий. Использование понятия "грубо" является лексическим предпочтением законодателя и показывает его намерение разграничить более выраженную степень пагубности преступных хулиганских действий по сравнению с правонарушением "мелкого" хулиганства.

3. Считаю, что с процессуальной точки зрения решение об установлении уголовной ответственности принадлежит законодателю, согласно компетенции, предоставленной ему статьей 72 ч.(3) п.n) Конституции, и основанной на исследованиях криминологического характера. Оценка правового предмета преступления и нормативных способов вменяемого в вину деяния принадлежат законодателю, а Конституционный суд не должен превращаться в редактора уголовных текстов.

4. Более того, исключением слова "грубо" Конституционный суд отменил различие в степени пагубности между хулиганством [статья 287 Уголовного кодекса] и мелким хулиганством [статья 354 Кодекса о правонарушениях]. Это исключение приведет к тому, что органы, применяющие закон, будут квалифицировать как преступления все хулиганские действия с применением насилия, с угрозой применения насилия и с насильственным сопротивлением лицам, пресекающим хулиганские действия, даже если будет доказано, что социальная опасность этих действий низкая либо незначительная.

В. О неконституционности синтагмы "исключительным цинизмом или"

в ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса

5. Конституционный суд пришел к выводу, что понятие "цинизм" в ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса не соответствует стандарту качества уголовного закона, охраняемому статьями 1 ч.(3) и 22 в сочетании со статьей 23 Конституции, поскольку оно сформулировано в неопределенной, неясной форме и предоставляет органам чрезмерную свободу усмотрения.

6. Я считаю, что слово "цинизм", используемое в оспариваемой норме, является понятием, известным в румынском языке. Использовав его в содержании ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса законодатель намеревался охарактеризовать предосудительное поведение лица, которое, хоть и не применяет насилие, не угрожает применением насилия и не оказывает сопротивление, явно нарушает определенные правила социального сосуществования. Это поведение может быть квалифицировано как грубое нарушение общественного порядка. В связи с этим, Высшая судебная палата указала, что отличаются исключительным цинизмом действия, настойчиво и демонстративно нарушающие моральные правила, проявляющиеся в неуважении и издевательстве над больными, лицами в возрасте, находящимися в беспомощном состоянии, в бесстыдном поведении в присутствии других лиц, вызывая их негодование, и др. [разъяснительное Постановление Высшей судебной палаты № 4 от 19 июня 2006 года о судебной практике по уголовным делам о хулиганстве].

7. Не могу согласиться с выводами Конституционного суда, изложенными в § 86-88 Постановления № 25 от 12 августа 2021 года, и считаю, что Высшая судебная палата в вышеуказанном разъяснительном постановлении с достаточной ясностью определила, что издевательское отношение к больным, пожилым, детям, верующим и др. совместно с другими соответствующими обстоятельствами может быть квалифицировано как хулиганские действия и наказывается по статье 287 ч.(1) Уголовного кодекса.

8. Нет необходимости прибегать к помощи профессиональных юристов чтобы понять, что, находясь в больнице, приюте, школе, детском саду, церкви и др., любое лицо должно проявлять достойное и уважительное отношение к находящимся там людям и, в то же время, быть уверенным, что издевательские/неуважительные/оскорбительные действия по отношению к ним подлежат наказанию. Иными словами, последствия несоблюдения уголовного законодательства являются достаточно предсказуемыми не только благодаря юридической консультации, но и на основе здравого смысла (Berardi и Mularoni против Сан Марино, 10 января 2019 года, § 54; ОКС № 63 от 25 апреля 2019 года, § 19).

9. Не согласен с выводами Конституционного суда, в соответствии с которыми оспариваемые нормы не отвечают требованиям качества уголовного закона (§ 91 постановления) и считаю уместными суждения, изложенные в практике Европейского суда, о том, что "хотя точность и желательна, она может привести к чрезмерной жесткости, а закон должен идти в ногу с изменяющимися обстоятельствами. В результате большинство законов неизбежно содержат понятия, которые в большей или меньшей степени являются общими, а их толкование и применение зависит от практики" (Galstyan против Армении, Постановление палаты от 15 ноября 2007 года, § 106). В своем анализе Конституционный суд должен был ограничиться стандартной техникой регулирования, установленной по делу Del Rio Prada против Испании, согласно которой в любой системе права, как бы ясно ни была составлена законодательная норма, включая норму уголовного права, неизбежно присутствует элемент судебного толкования.

10. В свете изложенного, считаю излишним исключение слова "грубо" и синтагмы "исключительным цинизмом или" из уголовной нормы. По моему мнению, определение понятий "грубо" и "цинизм" в ч.(1) статьи 287 Уголовного кодекса относится к компетенции судебных инстанций и не касается вопросов конституционности. В поддержку этого вывода уместны суждения Венецианской комиссии, согласно которым "Конституционный суд должен рассматривать лишь "конституционные вопросы", оставляя толкование общего права судам общей юрисдикции (Исследование Венецианской комиссии № 538/2009, CDL-AD(2010)039rev, § 211)".

СУДЬЯ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА               Николае РОШКА