Постановление N 26 от 12.12.2024 об исключительном случае неконституционности ст.427 ч.(2) Кодекса о правонарушениях (изъятие информации о телефонных переговорах) (обращения № 116g/2024г., № 117g/2024г. и № 118g/2024г.)

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

об исключительном случае неконституционности

ст.427 ч.(2) Кодекса о правонарушениях

(изъятие информации о телефонных переговорах)

(обращения № 116g/2024 г., № 117g/2024 г. и № 118g/2024 г.)

№ 26  от  12.12.2024

 (в силу 12.12.2024) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 529-532 ст. 200 от 18.12.2024

* * *

Именем Республики Молдова,

Конституционный суд в составе:

Домника МАНОЛЕ, председатель,

Виорика ПУЙКА,

Николае РОШКА,

Люба ШОВА,

Сергей ЦУРКАН, судьи,

при участии помощника судьи Юлии Вартик,

принимая во внимание обращения,

зарегистрированные 27 мая 2024 года,

рассмотрев указанные обращения в открытом пленарном заседании,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате,

выносит следующее постановление.

ПРОЦЕДУРНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Основанием для рассмотрения дела послужили обращения об исключительном случае неконституционности ст.427 ч.(2) Кодекса о правонарушениях, представленные по инициативе судебного состава в лице Штефана Старчук, Григория Колев и Дмитрия Фуженко, в рамках дел о правонарушениях № 13r-1/2024, № 13r-2/2024 и № 13r-3/2024, рассматриваемых в Апелляционной палате Комрат.

2. Обращения об исключительном случае неконституционности были представлены в Конституционный суд судебным составом Апелляционной палаты Комрат, в соответствии с положениями ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

3. Принимая во внимание идентичность предмета обращений, Конституционный суд, в соответствии с положениями ст.43 Кодекса конституционной юрисдикции, объединил их в одно дело под № 116g/2024.

4. Определением Конституционного суда от 26 сентября 2024 года, без вынесения решения по существу, обращения были признаны приемлемыми.

5. В ходе рассмотрения обращений Конституционный суд затребовал мнения Парламента, Президента Республики Молдова, Правительства, Генеральной прокуратуры, Народного адвоката и Института уголовных реформ.

6. В открытом заседании Конституционного суда от Парламента и Правительства приняли участие главный консультант службы представительства в Конституционном суде, Виктория Кашу, и, соответственно, государственный секретарь Министерства юстиции, Эдуард Сербенко.

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

7. Констатирующий субъект Инспектората полиции Комрат 4 апреля 2024 года подал в суд Комрат три ходатайства о санкционировании изъятия в АО "Orange", АО "Moldcell" и АО "Unite" информации о телефонных переговорах. Констатирующий субъект отметил, что изъятие информации о телефонных переговорах на основании ст.427 ч.(2) Кодекса о правонарушениях необходимо для того, чтобы найти потерянный телефон. Ходатайства были поданы по делу о краже в незначительных размерах, правонарушение, которое влечет действие ст.105 Кодекса о правонарушениях.

8. Определениями суда Комрат (главный офис) от того же числа ходатайства были отклонены. Не согласившись с вынесенными определениями, констатирующий субъект обжаловал их в кассационном порядке в Апелляционной палате Комрат.

9. В ходе рассмотрения кассационных жалоб состав суда в лице Штефана Старчук, Григория Колев и Дмитрия Фуженко подали обращения об исключительном случае неконституционности ст.427 ч.(2) Кодекса о правонарушениях.

10. Тремя определениями от 30 апреля 2024 года судебный состав Апелляционной палаты Комрат направил обращения об исключительном случае неконституционности в Конституционный суд для разрешения.

А. Применимое законодательство

11. Применимые положения Конституции:

Статья 23

Право каждого человека на знание своих прав и обязанностей

"(1) Каждый человек имеет право на признание его правосубъектности.

(2) Государство обеспечивает право каждого человека на знание своих прав и обязанностей. С этой целью государство публикует все законы и другие нормативные акты и обеспечивает их доступность".

Статья 30

Тайна переписки

"(1) Государство обеспечивает тайну писем, телеграмм и других почтовых отправлений, телефонных переговоров и иных законных видов связи.

(2) Отступления от положений части (1) допускаются законом в случаях, когда это необходимо в интересах национальной безопасности, экономического благосостояния страны, общественного порядка и в целях предотвращения преступлений".

12. Применимые положения Кодекса о правонарушениях, утвержденного Законом № 218 от 24 октября 2008 года:

Статья 427

Основания для изъятия вещей и документов

"[…]

(2) Изъятие документов, содержащих сведения, составляющие государственную, коммерческую, банковскую тайну, а также информации о телефонных переговорах производится только с санкции судьи по уголовному преследованию.

[…]".

ВОПРОСЫ ПРАВА

А. Аргументы автора обращений

13. В обращениях автор отмечает, что положение "изъятие информации о телефонных переговорах" в ч.(2) ст.427 Кодекса о правонарушениях является неясным, поскольку не предусматривает условия, при которых может быть дана санкция на изъятие информации, а также не определяет, какие сведения подлежат изъятию. Подобный доказательный способ, который может применяться при расследовании всех видов правонарушений, составляет вмешательство, не предусмотренное законом, в осуществление права на тайну переписки, в смысле ст.8 Европейской конвенции о правах человека.

14. По утверждениям автора обращения, в отсутствие точного определения видов сведений могут быть изъяты все сведения, предусмотренные ст.138⁴ Уголовно-процессуального кодекса. Тем не менее, положения ст.138⁴ Уголовно-процессуального кодекса предусматривают специальную розыскную меру, которая может быть применена исключительно в качестве ultima ratio, являясь необходимой и соразмерной только при наличии обоснованных подозрений в подготовке или совершении тяжкого, особо тяжкого и чрезвычайно тяжкого преступления. С другой стороны, судебный контроль за выемкой информации о телефонных переговорах ограничивается только определением соразмерности доказательного способа.

15. Автор обращений отмечает, что изложенные в Постановлении Конституционного суда № 22 от 19 декабря 2023 года аргументы, связанные с гарантиями изъятия информации о телефонных переговорах, имеют применительное значение и в отношении ст.427 ч.(2) Кодекса о правонарушениях. По мнению автора, хотя изъятие констатирующим субъектом информации о телефонных переговорах может быть полезным для раскрытия правонарушений, допуск к этим сведениям должен сопровождаться гарантиями, применяемыми в отношении специальных розыскных мероприятий.

16. По мнению автора обращения, оспариваемые положения противоречат ст.8, ст.23 и ст.30 Конституции.

B. Аргументы органов власти и организаций, представивших свое мнение

17. Президент Республики Молдова отмечает, что в Постановлении № 22 от 19 декабря 2023 года Конституционный суд проанализировал аналогичную, применяемую в уголовном процессе норму. Конституционный суд признал конституционным положение "а также информации о телефонных переговорах" в ст.126 ч.(2) Уголовно-процессуального кодекса в той мере, в какой в отношении данной процедуры применяются условия и гарантии специальных розыскных мероприятий. Одновременно Конституционный суд направил Парламенту представление, в котором указал на необходимость внесения изменений в законодательство, включая ст.427 Кодекса о правонарушениях, в соответствии с выводами этого постановления. В связи с этим, Президент Республики отмечает, что Министерством юстиции был разработан законопроект о внесении изменений в Кодекс о правонарушениях, которым предложено исключить оспариваемую в обращениях норму.

18. В представленном мнении Парламент отмечает, что автор обращений ограничивается перечислением отдельных статей Конституции, не аргументируя их действие, поэтому он считает, что Конституционный суд должен признать обращения неприемлемыми. Если все же Конституционный суд признает обращения приемлемыми, Парламент считает релевантными в рассмотрении существа данного дела суждения и решение Конституционного суда, изложенные в Постановлении № 22 от 19 декабря 2023 года.

19. Парламент утверждает, что процесс по делу о правонарушении может осуществляться в том числе в соответствии с положениями Уголовно-процессуального кодекса. Парламент отмечает, что сведения, являющиеся предметом оспариваемой нормы, – это те же сведения, которые могут быть получены от поставщиков услуг электронных коммуникаций вследствие сбора информации, предусмотренной в ст.138⁴ Уголовно-процессуального кодекса. Сбором этих сведений занимаются поставщики сетей и/или услуг электронных коммуникаций, которые обязаны представить их в условиях закона компетентным органам, осуществляющим расследование.

20. В связи с критикой о неясности оспариваемого положения Парламент считает, что она может быть устранена путем применения, mutatis mutandis, условий и гарантий специального розыскного мероприятия, предусмотренного ст.135, ст.136 и ст.138⁴ Уголовно-процессуального кодекса.

21. В представленном в Конституционный суд мнении Правительство отмечает, что аргументы Постановления Конституционного суда № 22 от 19 декабря 2023 года действительны и по данному делу. Вместе с тем, Правительство отмечает, что для исполнения данного постановления была инициирована 24 февраля 2024 года работа над законопроектом, который был зарегистрирован в Государственной канцелярии и находится на этапе утверждения в государственных органах. Одно из предложенных данным законопроектом изменений заключается в исключении положения "изъятие информации о телефонных переговорах" в ч.(2) ст.427 Кодекса о правонарушениях.

22. Генеральная прокуратура в своем мнении подчеркивает, что положение "изъятие информации о телефонных переговорах" в ч.(2) ст.427 Кодекса о правонарушениях относится не к содержанию телефонных переговоров, а к общим данным, связанным с использованием услуг электронных коммуникаций, в смысле ст.20 ч.(3) п.с) Закона об электронных коммуникациях, i.e. данные трафика и локации. Прокуратура подчеркивает, что в производствах по делам о правонарушениях информация о телефонных переговорах может быть получена только в соответствии с положениями ст.427 ч.(2) Кодекса о правонарушениях. Прокуратура считает, что поскольку автор поднимает вопрос о толковании и применении закона, конституционные нормы ст.1 ч.(3) и ст.23 не подлежат применению по делу.

23. По мнению народного адвоката, оспариваемая норма совершает вмешательство в осуществление права на тайну переписки, в смысле ст.8 Европейской конвенции. Он утверждает, что положение "изъятие информации о телефонных переговорах" является неясным, так как не предусматривает, при каких условиях может быть дана санкция на выемку информации, а также какие сведения подлежат выемке. Более того, нет ясности и в отношении механизмов, ограничивающих продолжительность применения данной меры, хранения собранных данных или обеспечения уничтожения этих данных после их использования. Этот факт подрывает доверие общества к системе правосудия. В заключение, народный адвокат отмечает, что изъятие информации о телефонных переговорах на основании оспариваемой нормы необходимо сопровождать гарантиями, эквивалентными тем, которые применяются в случае специальных розыскных мер.

24. Институт уголовных реформ в представленном мнении отмечает, что выемка информации о телефонных переговорах представляет собой вмешательство в осуществление права на тайну переписки. Более того, это вмешательство является непредсказуемым, поскольку оспариваемая норма не предусматривает, при каких правонарушениях может быть изъята информация о телефонных переговорах, она не определяет условия и субъекты, на которых мера распространяется. Более того, Институт считает, что вмешательство не преследует правомерную цель, поскольку, являясь специальной розыскной мерой, выемка информации о телефонных переговорах не может быть применена в случае совершения правонарушений. Институт заключает, что оспариваемая норма является неконституционной.

С. Оценка Конституционного суда

А. Приемлемость

25. Определением от 26 сентября 2024 года Конституционный суд подтвердил соблюдение по настоящему делу требований приемлемости обращения, установленных в своей неизменной практике.

26. Согласно ст.135 ч.(1) п.а) Конституции, конституционный контроль законов, в рассматриваемом случае некоторых положений Кодекса о правонарушениях, входит в компетенцию Конституционного суда.

27. Конституционный суд отмечает, что обращения об исключительном случае неконституционности были представлены уполномоченными субъектами, по инициативе состава суда, в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

28. Предметом обращений являются положения ст.427 ч.(2) Кодекса о правонарушениях. Конституционный суд отмечает, что эти положения ранее не составляли предмет конституционного контроля.

29. Обращения об исключительном случае неконституционности были представлены в рамках процедуры о санкционировании изъятия у трех телефонных операторов информации о телефонных переговорах, на основании ст.427 ч.(2) Кодекса о правонарушениях. Конституционный суд допускает, что оспариваемая норма может быть применена при разрешении дела.

30. По мнению автора обращений, оспариваемая норма ст.427 ч.(2) Кодекса о правонарушениях противоречит ст.8 (соблюдение международного права и международных договоров), ст.23 (право каждого человека на знание своих прав и обязанностей) и ст.30 (тайна переписки) Конституции.

31. Что касается ст.8 Конституции, Конституционный суд отмечает, что эта статья носит общеправовой характер и не может служить в качестве отдельного и индивидуального обоснования (см. ПКС № 27 от 14 сентября 2021 г., § 21).

32. Конституционный суд подчеркивает, что положения ст.23 Конституции не имеют самостоятельного значения. Для их применения автор обращения должен доказать наличие вмешательства в основные права, гарантированные Конституцией. Лишь в ходе анализа обоснованности вмешательства Конституционный суд может задействовать положения данной статьи (см. ОКС № 54 от 13 апреля 2021 г., § 26; ОКС № 161 от 29 ноября 2022 г., § 12).

33. Касательно действия ст.30 Конституции, Конституционный суд отмечает, что она обеспечивает тайну писем, телеграмм и других почтовых отправлений, телефонных переговоров и иных законных видов связи.

34. Вместе с тем, положения ст.8 Европейской конвенции о правах человека гарантируют каждому право на уважение его частной и семейной жизни, его жилища и корреспонденции.

35. В ранее принятых решениях Конституционный суд указал, что ст.8 Европейской конвенции о правах человека вместе с развивающей ее практикой лежит в основе толкования ст.28 Конституции (см. ПКС № 29 от 12 декабря 2019 г., § 39; ПКС № 14 от 8 августа 2023 г., § 40). Хотя аспекты, связанные с соблюдением тайны переписки, входят в сферу действия права на уважение частной жизни, Конституция Республики Молдова гарантирует данное право отдельно в ст.30. Таким образом, Конституционный суд рассмотрит действие по делу права на соблюдение тайны переписки, гарантированного ст.30 Конституции и ст.8 Конвенции (см. ПКС № 22 от 19 декабря 2023 г., § 48).

36. В Постановлении № 22 от 19 декабря 2023 года Конституционный суд проанализировал конституционность аналогичной нормы, предусмотренной Уголовно-процессуальным кодексом, которая допускала выемку информации о телефонных переговорах в целях расследования всех видов преступлений. Со ссылкой на решения ЕСПЧ по делам Малоне против Соединенного Королевства, 2 августа 1984 г., Йордаки и другие против Республики Молдова, 10 февраля 2009 г., и Савочко против Республики Молдова, 28 марта 2017 г., Конституционный суд отметил, что электронные коммуникации, включая информацию о телефонных переговорах, в частности время и продолжительность переговоров, а также вызванные номера, подпадают под действие понятия переписки и охраняются положениями ст.30 Конституции и ст.8 Конвенции. Более того, Конституционный суд подчеркнул, что сведения о телефонных переговорах могут включать данные трафика и данные локации, которые поставщики сетей и/или услуг электронных коммуникаций обязаны хранить в соответствии со ст.20 ч.(3) п.с) Закона об электронных коммуникациях № 241 от 15 ноября 2007 года (см. § 49-52 постановления).

37. Поскольку оспариваемая норма ст.427 ч.(2) Кодекса о правонарушениях касается допуска органов государственной власти к информации о телефонных переговорах, Конституционный суд констатирует действие положений ст.30 Конституции.

38. Вместе с тем, согласно ст.8 § 2 Конвенции, вмешательство в право на уважение частной жизни допускается лишь в том случае, если оно предусмотрено законом, преследует одну или несколько правомерных целей, указанных в § 2, и является необходимым в демократическом обществе для достижения такой цели. Выражение "предусмотрено законом" требует, чтобы оспариваемая мера имела законодательную основу на национальном уровне и была совместимой с верховенством права, на которое прямо указывает преамбула Конвенции и которое неотделимо от предмета и цели ст.8. Таким образом, закон должен отвечать требованиям качества: быть доступным и иметь предсказуемые последствия для заинтересованного лица (см. Роман Захаров против России [БП], 4 декабря 2015 г., § 227 – 228).

39. Наряду с этим, Конституционный суд отмечает, что ст.23 ч.(2) Конституции подразумевает принятие законодателем доступных и предсказуемых законов (см. ПКС № 22 от 19 декабря 2023 г., § 54).

40. Ссылка на требование "предсказуемости" в особом контексте тайных мер наблюдения, таких как перехват сообщений, требует, чтобы национальное законодательство было достаточно ясным и предоставляло гражданам ориентиры относительно обстоятельств и условий, при которых государственные органы могут прибегать к применению таких мер (см. Роман Захаров против России [БП], 4 декабря 2015 г., § 229).

41. В решении Екимджиев и другие против Болгарии [БП], 11 января 2022 г., ЕСПЧ отметил, что общее удержание данных поставщиками услуг электронных коммуникаций и допуск властей к ним в частных случаях следует сопровождать, mutatis mutandis, гарантиями, которые применяются в случае тайных мер наблюдения (§395). ЕСПЧ подчеркнул этот вывод в недавно принятом решении относительно ненадлежащего характера гарантий против произвола в законодательстве, предусматривающем тайные меры наблюдения, удержание и допуск к коммуникационных данным, Pietrzak и Bychawska-Siniarska и другие против Польши, 28 мая 2024 г., § 250.

42. Более того, в своей практике Конституционный суд посчитал применимым стандарт качества закона в области тайных мер наблюдения в отношении допуска властей к коммуникационным данным, но которые не относятся к их содержанию, в частности, к данным трафика и данным локации (см. ПКС № 22 от 19 декабря 2023 г., § 52).

43. Исходя из вышеизложенного, Конституционный суд приходит к выводу, что обращение следует рассматривать по существу через призму положений ст.23 и ст.30 Конституции.

B. Существо дела

а) Общие принципы

44. Общие принципы, связанные с требованием качества закона, в особом контексте тайных мер наблюдения и допуска государственных органов к коммуникационным данным были подытожены Конституционным судом в Постановлении № 22 от 19 декабря 2023 г. (§ 58-69). На основании решений ЕСПЧ по делам Роман Захаров против России [БП], 4 декабря 2015 г., Либлик и другие против Эстонии, 28 мая 2019 г., и Екимджиев и другие против Болгарии [БП], 11 января 2022 г., Конституционный суд отметил, что допуск государственных органов к информации о телефонных переговорах должен осуществляться с соблюдением условий и гарантий, применяемых в случае специальных розыскных мероприятий (§ 87). Закон, разрешающий государственным органам допуск к информации о телефонных переговорах, должен быть доступным и определять природу преступлений, влекущих за собой дачу санкции, должен ограничить период времени, на который предоставляется допуск, и регламентировать процедуру изучения, использования и хранения полученных данных; процедуру предварительного разрешения со стороны суда, наблюдения и уведомления лица о предоставлении государственным органам допуска к коммуникационным данным; процедуру уничтожения коммуникационных данных (см. § 61 и § 65-69). В этом смысле "качество закона" подразумевает, что национальный закон должен быть не только доступным и предсказуемым в применении, но и обеспечить применение тайных мер наблюдения только тогда, когда они "необходимы в демократическом обществе", в частности путем предоставления адекватных и эффективных мер против произвола (см. § 62).

45. В недавно принятом решении по делу Pietrzak и Bychawska-Siniarska и другие против Польши, 28 мая 2024 г., ЕСПЧ подтвердил этот стандарт. Оперируя гарантиями, получившими развитие в решении Большой палаты по делу Екимджиев и другие, ЕСПЧ установил в польском законодательстве несоответствующий характер гарантий против произвола и злоупотребление тайными мерами наблюдения, удержанием и допуском к коммуникационных данным. В конкретном плане ЕСПЧ отметил, что тайное наблюдение имеет широкую сферу применения ratione materiae, позволяя государственным органам применять эту меру в контексте множества преступлений, включая незначительные преступления (§198). Более того, ЕСПЧ подкрепил свой вывод Мнением Венецианской комиссии CDL-AD(2016)012 от 13 июня 2016 г. в отношении Польши. На взгляд ЕСПЧ и Венецианской комиссии, санкцию на получение метаданных необходимо давать только в серьезных случаях и с учетом соразмерности (см. § 54 и 133 Мнения CDL-AD(2016)012).

46. Кроме того, ЕСПЧ пришел к выводу о недостаточном разграничении сферы применения ratione personae, отметив, что и вопрос максимального периода времени наблюдения, на который может быть дана санкция, оставался спорным (см. Pietrzak и Bychawska-Siniarska и другие, § 201 и 202).

47. В Постановлении № 22 от 19 декабря 2023 года Конституционный суд отметил из практики Суда Европейского Союза дело Tele2 Sverige и Watson и другие, и дело Prokuratuur, Ministerio Fiscal, предметом которых составлял допуск властей к данным трафика и данным локации, собранным оператором телекоммуникационных услуг (§§ 19-21). По этим делам Суд Европейского Союза отметил, что ст.15 § 1 Директивы о конфиденциальности и электронных коммуникациях позволяет доступ к данным трафика и к данным локации только в целях борьбы с тяжкими преступлениями или серьезными угрозами в адрес безопасности, независимо от периода времени, на который запрашивается допуск к данным трафика, или от объема имеющихся данных.

48. Более того, в решении Большой палаты Суда Европейского Союза от 20 сентября 2022 года по делу Bundesrepublik Deutschland v. SpaceNet AG (C-793/19) и Telekom Deutschland GmbH (C-794/19) подчеркивается, что положения ст.15 § 1 Директивы о конфиденциальности и электронных коммуникациях следует интерпретировать как запрещающие национальные законодательные меры превентивного характера по хранению всех без разбору данных трафика и данных локализации в целях борьбы с тяжкими преступлениями и предотвращения серьезных угроз в адрес общественной безопасности.

b) Применение общих принципов при рассмотрении данного дела

49. Конституционный суд отмечает, что в отличие от анализа, проведенного ЕСПЧ при рассмотрении дел Екимджиев и другие против Болгарии [БП], 11 января 2022 г., и Pietrzak и Bychawska-Siniarska против Польши, 28 мая 2024 г., в рамках данного дела в его задачу не входит проверка законодательства на предмет удержания и последующего допуска государственных органов к коммуникационным данным.

50. Учитывая общие принципы, которые были указаны выше в § 44–48, по данному делу Конституционному суду надлежит выяснить, если допуск к информации о телефонных переговорах на основании ст.427 ч.(2) Кодекса о правонарушениях соблюдает стандарт качества закона, в смысле практики ЕСПЧ.

51. В Постановлении № 22 от 19 декабря 2023 года Конституционный суд отметил, что информация о телефонных переговорах не имеет отношения к содержанию разговоров, а относится к данным, полученным или обработанным в процессе предоставления услуг электронных коммуникаций, согласно ст.20 ч.(3) п.с) Закона об электронных коммуникациях. В ст.138⁴ Уголовно-процессуального кодекса, которая предусматривает специальную розыскную меру по сбору информации от поставщиков услуг электронных коммуникаций, перечисляются сведения, относящиеся к услугам электронных коммуникаций (см. § 72).

52. Итак, в контексте ст.427 ч.(2) Кодекса о правонарушениях, Конституционный суд подтверждает, что изъятие информации о телефонных переговорах предполагает допуск к данным трафика и локации (см. ПКС № 22 от 19 декабря 2023 г., § 73).

53. Вместе с тем Конституционный суд отмечает, что допуск к указанным данным получен в ходе процесса по делу о правонарушении в качестве доказательного средства. В этой связи Конституционный суд отмечает, что правонарушением является виновное противоправное деяние, представляющее меньшую социальную опасность, чем преступление, посягающее на охраняемые законом ценности, предусмотренное Кодексом о правонарушениях и наказуемое согласно установленной ответственности за правонарушение (ст.10 Кодекса). Оспариваемая норма позволяет допуск к данным трафика и локации в случае совершения противоправного деяния, менее опасного, чем преступление. Более того, норма определяет, какой орган вправе запрашивать допуск к этой информации, но не конкретизирует категории лиц, данные которых могут быть доступны (см., mutatis mutandis, ПКС № 22 от 19 декабря 2023 г., § 78).

54. Вместе с тем допуск к информации о телефонных переговорах может быть истребован в том случае, если эта информация имеет значение в деле о правонарушении, если известно точное место и лицо, у которого находится эта информация, и если существует предварительная санкция со стороны судьи по уголовному преследованию. Констатирующий субъект может запрашивать допуск к информации о телефонных переговорах по любому делу о правонарушении и в отношении любого субъекта дела о правонарушении (см. ст.427 ч.(1) и ч.(2) Кодекса о правонарушениях).

55. С другой стороны, в ранее принятом решении Конституционный суд отметил, что выемка информации о телефонных переговорах по уголовным делам, даже с предварительной санкции судьи по уголовному преследованию, не удовлетворяет стандарт качества закона в смысле практики ЕСПЧ и не является мерой, способной обеспечивать "необходимость в демократическом обществе" и соразмерность вмешательства (см. ПКС № 22 от 19 декабря 2023 г., § 83 и 87).

56. Конституционный суд приходит к выводу, что несмотря на существующую гарантию предварительного судебного контроля, эта гарантия не является достаточной, чтобы обеспечить соблюдение требования качества закона и необходимость в демократическом обществе, поскольку оспариваемая норма позволяет допуск к данным трафика и локации при расследовании любых правонарушений (см. выше § 44-45).

57. Принимая во внимание, что правонарушения являются противоправными деяниями, менее опасными, чем преступления, с тем большим основанием нельзя считать, что изъятие информации о телефонных переговорах по делам о правонарушениях соответствует требованию качества закона и необходимости в демократическом обществе. Таким образом, оспариваемая норма не соответствует полностью минимальным требованиям, установленным в практике ЕСПЧ, и гарантиям, предусмотренным ст.23 и ст.30 Конституции.

58. В заключение, Конституционный суд отмечает, что положение "изъятие информации о телефонных переговорах" в ч.(2) ст.427 Кодекса о правонарушениях является неконституционным.

Руководствуясь положениями ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) и ст.140 ч.(2) Конституции, ст.26 Закона о Конституционном суде, ст.6, ст.61, ст.62 п.а) и ст.68 Кодекса конституционной юрисдикции, Конституционный суд

ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Признать обоснованными обращения об исключительном случае неконституционности ст.427 ч.(2) Кодекса о правонарушениях, представленные по инициативе судебного состава в лице Штефана Старчук, Григория Колев и Дмитрия Фуженко, в рамках дел о правонарушениях № 13r-1/2024, № 13r-2/2024 и № 13r-3/2024, рассматриваемых в Апелляционной палате Комрат.

2. Признать неконституционным положение "изъятие информации о телефонных переговорах" в ст.427 ч.(2) Кодекса о правонарушениях.

3. Настоящее постановление является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в "Monitorul Oficial al Republicii Moldova".