Постановление N 31 от 23.09.2021 об исключительном случае неконституционности статьи 132/9 ч.(12) и ч.(15) Уголовно-процессуального кодекса (уничтожение прослушанной и записанной информации) (обращение № 58g/2021 г.)

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

об исключительном случае неконституционности статьи 132⁹

ч.(12) и ч.(15) Уголовно-процессуального кодекса

(уничтожение прослушанной и записанной информации)

(обращение № 58g/2021 г.)

№ 31  от  23.09.2021

 (в силу 23.09.2021) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 264-265 ст. 187 от 29.10.2021

* * *

Именем Республики Молдова

Конституционный суд в составе:

Люба ШОВА, председательствующая,

Николае РОШКА,

Сергей ЦУРКАН,

Владимир ЦУРКАН, судьи,

при участии помощника судьи Георгия Реницэ,

принимая во внимание обращение,

зарегистрированное 15 марта 2021 года,

рассмотрев указанное обращение в открытом пленарном заседании,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате,

выносит следующее постановление.

ПРОЦЕДУРНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Основанием для рассмотрения дела послужило обращение об исключительном случае неконституционности ч.(12) и ч.(15) статьи 132⁹ Уголовно-процессуального кодекса, заявленном по инициативе судьи Генадия Еремчука по делу № 1-944/2018, находящемуся в производстве суда Бэлць.

2. Обращение об исключительном случае неконституционности было направлено в Конституционный суд судьей в суде Бэлць Генадием Еремчуком в порядке статьи 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

3. Определением Конституционного суда от 29 июля 2021 года, без вынесения решения по существу, обращение было признано приемлемым.

4. На заседании пленума Конституционного суда по рассмотрению приемлемости обращения конституционный судья Домника Маноле представила заявление о самоотводе от рассмотрения дела. Изучив изложенные в заявлении о самоотводе основания, пленум Конституционного суда принял решение о его удовлетворении.

5. В ходе рассмотрения дела Конституционный суд затребовал мнения Парламента, Правительства, Президента Республики Молдова, юридического факультета Государственного университета Молдовы, Института уголовных реформ и Института юридических, политических и социологических исследований.

6. В открытом заседании Конституционного суда присутствовали: автор обращения Генадие Еремчук, представитель Парламента Раду Раду и представитель Правительства Вероника Михайлов-Морару.

ОБСТОЯТЕЛЬСТВА ОСНОВНОГО СПОРА

7. В рамках уголовного дела по обвинению Серджиу Арнэут в совершении преступления, предусмотренного статьей 326 ч.(1), ч.(2) пунктами b) и d), ч.(3) п.а) Уголовного кодекса [извлечение выгоды из влияния, совершенное двумя или более лицами, повлекшее оказание обещанного влияния или достижение желаемого результата с получением имущества или выгод в особо крупных размерах], на стадии уголовного преследования было принято решение о прослушивании и записи переговоров Серджиу Арнэута в течение нескольких периодов времени.

8. Впоследствии прокурор вынес постановления, в которых счел некоторую прослушанную и записанную информацию не имеющей отношения к делу и ходатайствовал перед судьей по уголовному преследованию о принятии решения по ее уничтожению.

9. Судья по уголовному преследованию вынес ряд определений об удовлетворении ходатайств прокурора, поручив ему обеспечить уничтожение записей, а также отложить доведение до сведения лиц, подвергнутых специальным следственным мерам, протоколов о проведении данных мер и определений об уничтожении сведений, не имеющих отношения к делу, но не позднее момента окончания уголовного преследования.

10. В суд Бэлць 22 октября 2018 года поступило для рассмотрения уголовное дело по обвинению Серджиу Арнэута в совершении преступления, предусмотренного статьей 326 ч.(1), ч.(2) пунктами b) и d), ч.(3) п.а) Уголовного кодекса.

11. Определением от 1 марта 2021 года суд Бэлць по собственной инициативе заявил об исключительном случае неконституционности статьи 132⁹ ч.(12) и ч.(15) Уголовно-процессуального кодекса [осуществление прослушивания и записи переговоров, их сертификация] и направил обращение в Конституционный суд для его разрешения.

ПРИМЕНИМОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

12. Применимые положения Конституции:

Статья 20

Свободный доступ к правосудию

"(1) Любое лицо имеет право на эффективное восстановление в правах компетентными судами в случае нарушения его прав, свобод и законных интересов.

(2) Ни один закон не может ограничить доступ к правосудию".

Статья 23

Право каждого человека на знание своих прав и обязанностей

"(1) Каждый человек имеет право на признание его правосубъектности.

(2) Государство обеспечивает право каждого человека на знание своих прав и обязанностей. С этой целью государство публикует все законы и другие нормативные акты и обеспечивает их доступность".

Статья 26

Право на защиту

"(1) Право на защиту гарантируется.

(2) Каждый человек имеет право самостоятельно реагировать законными способами на нарушение своих прав и свобод.

(3) На протяжении всего процесса стороны имеют право пользоваться помощью адвоката, выбранного или назначенного.

(4) Вмешательство в деятельность лиц, осуществляющих защиту в установленных пределах, наказывается законом".

Статья 54

Ограничение осуществления прав или свобод

"(1) В Республике Молдова не могут быть приняты законы, запрещающие или умаляющие права и основные свободы человека и гражданина.

(2) Осуществление прав и свобод не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом, соответствуют общепризнанным нормам международного права и необходимы в интересах национальной безопасности, территориальной целостности, экономического благосостояния страны, общественного порядка, в целях предотвращения массовых беспорядков и преступлений, защиты прав, свобод и достоинства других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.

(3) Положения части (2) не допускают ограничения прав, провозглашенных в статьях 20-24.

(4) Ограничение должно соответствовать обстоятельству, вызвавшему его, и не может затрагивать существование права или свободы".

13. Применимые положения Уголовно-процессуального кодекса, принятого Законом № 122 от 14 марта 2003 года:

Статья 132⁹

Осуществление прослушивания и записи переговоров, их сертификация

"[…]

(12) После проверки соответствия содержания протокола и стенограмм содержанию осуществленных записей прокурор постановлением определяет значимость последних для уголовного дела и отдает распоряжение о том, какие переговоры должны быть переписаны на отдельный носитель.

[…]

(15) В течение 48 часов после окончания разрешенных прослушивания и записи прокурор представляет судье по уголовному преследованию протокол и материальный носитель в оригинале, на который были записаны переговоры. Судья по уголовному преследованию в определении высказывается о соблюдении органом уголовного преследования требований законодательства в процессе прослушивания и записи переговоров и о том, какие из записанных переговоров будут уничтожены, назначает лиц, ответственных за уничтожение. По факту уничтожения информации на основании определения судьи по уголовному преследованию ответственное лицо составляет протокол, который прилагается к уголовному делу".

ВОПРОСЫ ПРАВА

А. ПРИЕМЛЕМОСТЬ ОБРАЩЕНИЯ

14. Определением от 29 июля 2021 года Конституционный суд подтвердил соблюдение в настоящем деле требований приемлемости обращения об исключительном случае неконституционности, установленных в его неизменной практике.

15. В соответствии со статьей 135 ч.(1) п.а) Конституции контроль конституционности законов, в настоящем деле некоторых положений Уголовно-процессуального кодекса, относится к компетенции Конституционного суда.

16. Конституционный суд заключил, что исключительный случай неконституционности заявлен по инициативе судьи Генадия Еремчука по делу № 1-944/2018, находящемуся в производстве суда Бэлць. Так, обращение подано субъектом, наделенным данным правом, в соответствии со статьей 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года.

17. Предметом обращения являются положения ч.(12) и ч.(15) статьи 132⁹ Уголовно-процессуального кодекса. Статья 132⁹ ч.(12) Уголовно-процессуального кодекса предусматривает, что "после проверки соответствия содержания протокола и стенограмм содержанию осуществленных записей прокурор постановлением определяет значимость последних для уголовного дела и отдает распоряжение о том, какие переговоры должны быть переписаны на отдельный носитель".

18. Вместе с тем статья 132⁹ ч.(15) Уголовно-процессуального кодекса устанавливает, что "в течение 48 часов после окончания разрешенных прослушивания и записи прокурор представляет судье по уголовному преследованию протокол и материальный носитель в оригинале, на который были записаны переговоры. Судья по уголовному преследованию в определении высказывается о соблюдении органом уголовного преследования требований законодательства в процессе прослушивания и записи переговоров и о том, какие из записанных переговоров будут уничтожены, назначает лиц, ответственных за уничтожение. По факту уничтожения информации на основании определения судьи по уголовному преследованию ответственное лицо составляет протокол, который прилагается к уголовному делу".

19. Исключительный случай неконституционности заявлен по делу, в котором было принято решение о прослушивании и записи переговоров с последующим уничтожением некоторой информации, признанной не относящейся к делу (см. выше § 7-10). Учитывая тот факт, что суд, рассматривающий дело по существу, должен будет рассмотреть справедливость процедуры в целом, Конституционный суд допускает, что оспариваемые положения могут применяться по делу, в рамках которого было заявлено об исключительном случае неконституционности.

20. Конституционный суд отметил, что положения статьи 132⁹ ч.(12) Уголовно-процессуального кодекса ранее не составляли предмет контроля конституционности. В то же время Конституционный суд установил, что второе предложение ч.(15) статьи 132⁹ Уголовно-процессуального кодекса ранее составляло предмет контроля конституционности, в связи с чем были вынесены Определения о неприемлемости № 67 от 12 октября 2016 года и № 80 от 18 ноября 2016 года.

21. В сущности, это обстоятельство не может служить препятствием для запроса контроля конституционности положений с точки зрения иных доводов о неконституционности. В подобных случаях Конституционному суду надлежит проверить, содержит ли обращение новые доводы или существуют ли обстоятельства общего характера, оправдывающие иное решение о приемлемости (см. ОКС № 124 от 25 ноября 2019 года, § 17; ОКС № 25 от 2 марта 2020 года, § 19; ОКС № 131 от 19 ноября 2020 года, §20).

22. Конституционный суд установил наличие соответствующей практики Европейского суда по правам человека, которая оправдывает решение о приемлемости (см. Huvig против Франции, 24 апреля 1990 года; Valenzuela Contreras против Испании, 30 июля 1998 года; Prado Bugallo против Испании, 18 февраля 2003 года; Natunen против Финляндии, 31 марта 2009 года; Janatuinen против Финляндии, 8 декабря 2009 года; Karabeyoğlu против Турции, 7 июня 2016 года; Matanović против Хорватии, 4 апреля 2017 года).

23. В связи с этим Конституционному суду надлежит установить действие гарантированных Конституцией прав, на которые ссылается автор обращения, в том числе в свете их толкования в практике Европейского суда.

24. Конституционный суд отмечает, что автор обращения утверждает, что оспариваемые положения противоречат статьям 6 [разделение и взаимодействие властей], 7 [Конституция – высший закон], 8 [соблюдение международного права и международных договоров], 16 [равенство], 20 [свободный доступ к правосудию], 21 [презумпция невиновности], 23 [право каждого человека на знание своих прав и обязанностей], 26 [право на защиту], 54 [ограничение осуществления некоторых прав или обязанностей], 114 [осуществление правосудия], 115 [судебные инстанции], 119 [право на обжалование] и 120 [обязательность вступивших в законную силу приговоров и других судебных решений] Конституции.

25. Согласно статье 24 ч.(2) Закона о Конституционном суде и статье 39 Кодекса конституционной юрисдикции, обращение должно быть обоснованным. Это условие не выполнено по отношению к статьям 6, 21, 114, 115, 119 и 120 Конституции. В подобных ситуациях Конституционный суд отклонил как неприемлемые представленные обращения, уточнив, что простая отсылка к норме Конституции без объяснения предполагаемого несоответствия ей оспариваемых законодательных положений не приравнивается к доводу (см. ОКС № 46 от 1 апреля 2021 года, § 17 и приведенная в нем практика).

26. Если приступить к рассмотрению по существу обращений, сформулированных подобным образом, Конституционный суд принял бы на себя обязанности авторов в изложении доводов о неконституционности, что приравнивается к контролю по собственной инициативе (см. ПКС № 12 от 6 апреля 2021 года, § 32).

27. Что касается статей 7 и 8 Конституции, Конституционный суд отмечает, что по настоящему делу они носят общий характер и не могут служить в качестве индивидуальных и отдельных оснований (см., mutatis mutandis, ПКС № 12 от 7 мая 2020 года, § 43; ПКС № 4 от 21 января 2021 года, § 20; ОКС № 162 от 29 декабря 2020 года, § 24).

28. Относительно применимости статьи 16 Конституции Конституционный суд отмечает, что основным условием для наличия дифференцированного отношения является сопоставимость ситуаций. В то же время Конституционный суд напоминает, что конституционные положения статьи 16 действуют только в случае, если будет доказано наличие дифференцированного отношения, а также когда оспариваемое дифференцированное отношение относится к одному из основных прав, гарантированных Конституцией (см. ОКС № 26 от 16 февраля 2021 года, §22).

29. Что касается статей 23 и 54 Конституции, Конституционный суд в своей практике отмечал, что они применимы только в сочетании с одним из действующих по делу основных прав (см. ПКС № 29 от 12 декабря 2019 года, § 19). Более того, статья 54 требует от Конституционного суда проведения анализа соразмерности вмешательства в основные права. Так, для ссылки на данную статью автор обращения должен доказать действие одного из основных прав (см. в связи с этим ПКС № 29 от 12 декабря 2019 года, § 19; ПКС № 3 от 14 января 2021 года, § 22).

30. Таким образом, Конституционному суду надлежит рассмотреть действие статей 20 и 26 Конституции, на которые ссылается автор обращения.

31. Статья 20 Конституции, регулирующая право на свободный доступ к правосудию, соответствует положениям статьи 6 § 1 Европейской конвенции о правах человека. Требование данной статьи, согласно которому рассмотрение дел должно быть справедливым, следует понимать в смысле обеспечения соблюдения основных принципов судопроизводства, то есть принципа состязательности и права на защиту, которые устанавливают полное равенство сторон в процессе (см. ОКС № 55 от 11 июня 2018 года, § 23; ОКС № 162 от 29 декабря 2020 года, § 28).

32. Право на защиту – это совокупность прерогатив и возможностей, которыми по закону обладают люди для защиты своих интересов. Если лицо не может представить доказательства и доказать свою невиновность, оно не может воспользоваться всеми процессуальными средствами, необходимыми для своей защиты, как это гарантировано статьей 26 Конституции.

33. Европейский суд отмечал, что при определении справедливости процесса в целом нужно принимать во внимание соблюдение права на защиту. Так, следует в частности учитывать, был ли предоставлен обвиняемому доступ к доказательствам и возможность сбора тех доказательств, которые он считает необходимым использовать в свою защиту (см. Rowe и Davis против Соединенного Королевства, 16 февраля 2000 года, § 60).

34. Кроме того, Европейский суд подчеркивал, что равенство сторон является неотъемлемой чертой справедливого разбирательства. Необходимо, чтобы каждой из сторон была обеспечена разумная возможность представлять свое дело в условиях, не ставящих его в невыгодное положение по отношению к противоположной стороне или сторонам (Šekerija против Хорватии, 5 ноября 2020 года, § 84).

35. Обвиняемый должен иметь возможность подготовить свою защиту надлежащим образом и без ограничений представить в суде все соответствующие доводы в свою защиту, тем самым имея возможность влиять на результаты процесса (Simon Price против Соединенного Королевства, 15 сентября 2016 года, § 99).

36. Более того, статья 6 § 1 Конвенции требует, чтобы обвинение ознакомило защиту со всеми имеющимися в его распоряжении материальными доказательствами в пользу обвиняемого или против него. Однако право разглашения соответствующих доказательств не является абсолютным. В любом уголовном производстве могут существовать смежные интересы, такие как национальная безопасность либо необходимость защиты свидетелей, рискующих подвергнуться расправе, или сохранения в секрете методов расследования полицией преступлений, которые следует уравновешивать с правами обвиняемого. На основании статьи 6 § 1 Конвенции разрешены лишь ограничительные меры, которые строго необходимы для осуществления прав на защиту. Чтобы обеспечить право обвиняемого на справедливое судебное разбирательство, препятствия, возникающие на пути защиты в ходе ограничения осуществления своих прав, должны быть в достаточной степени уравновешены посредством процедур, осуществляемых судебными органами (там же § 100).

37. Учитывая вышеизложенное относительно прослушивания и записи переговоров на стадии уголовного преследования, Европейский суд определил минимальные условия, которые должны содержаться в законе для недопущения злоупотреблений: (i) характер преступлений, которые могут повлечь прослушивание; (ii) круг лиц, переговоры которых могут прослушиваться; (iii) пределы срока прослушивания; (iv) должна быть установлена процедура для изучения, использования и хранения полученных данных; (v) должны быть определены меры, которые необходимо предпринять при ознакомлении сторон с информацией; (vi) обстоятельства, при которых прослушанные сведения могут или должны быть стерты или уничтожены (Big Brother Watch и другие против Соединенного Королевства [БП], 25 мая 2021 года, § 335).

38. Что касается оспаривания ч.(12) статьи 132⁹ Уголовно-процессуального кодекса, Конституционный суд отмечает, что данная статья наделяет прокурора полномочиями решать, какие записи имеют отношение к уголовному делу и, соответственно, должны быть переписаны на отдельный носитель.

39. Эти полномочия осуществляются согласно статье 95 ч.(1) Уголовно-процессуального кодекса, которая устанавливает, что допустимыми являются относящиеся к делу убедительные и полезные доказательства, полученные в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом.

40. Кроме того, согласно статье 100 ч.(1) Уголовно-процессуального кодекса, собирание доказательств состоит в использовании средств доказывания в уголовном судопроизводстве, которое предполагает собирание и проверку доказательств в пользу и против обвиняемого или подсудимого органом уголовного преследования – по своей инициативе или по просьбе участников процесса, а также судебной инстанцией – по ходатайству сторон посредством методов доказывания, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом.

41. Иными словами, по закону прокурор обязан искать доказательства и в пользу, не только против обвиняемых в совершении преступлений, а также доказательства в пользу невиновности лица (ОКС № 120 от 15 декабря 2017 года, § 28).

42. В то же время Конституционный суд отмечает, что оценка значимости записанных переговоров осуществляется и судьей по уголовному преследованию (у которого, в порядке ч.(13) статьи 132⁹ Уголовно-процессуального кодекса, хранится первоначальный носитель, на котором записаны переговоры), а также судьей, рассматривающим дело по существу.

43. В этих условиях статья 132⁹ ч.(12) Уголовно-процессуального кодекса не содержит вопросов конституционности с точки зрения статей 20 и 26 Конституции.

44. Таким образом, Конституционный суд установил, что в части исключительного случая неконституционности ч.(12) статьи 132⁹ Уголовно-процессуального кодекса обращение является неприемлемым.

45. Что касается оспаривания ч.(15) статьи 132⁹ Уголовно-процессуального кодекса, Конституционный суд отмечает, что автор обращения ставит вопрос уничтожения прослушанной и записанной информации без ознакомления с ней стороны защиты и судьи, который будет рассматривать дело по существу.

46. Европейский суд в своей практике установил, что осуществленные записи должны быть переданы в целости и полностью для возможной их проверки судьей и защитой (Karabeyoğlu против Турции, 7 июня 2016 года, § 88).

47. Право на справедливое судебное разбирательство подразумевает и право доступа к материалам дела. Доступ к материалам дела необходим для ведения уголовного производства в условиях состязательности и с соблюдением принципа равенства сторон обвинения и защиты.

48. Ведение уголовного производства в условиях состязательности и с соблюдением принципа равенства сторон обвинения и защиты является основополагающим аспектом права на справедливое судебное разбирательство. Право на справедливое уголовное разбирательство в условиях состязательности предполагает, что обвинение и защита должны иметь возможность знать и ставить на обсуждение сделанные наблюдения и доказательства, приведенные противоположной стороной. За некоторыми исключениями, обвинение должно предоставить защите доступ ко всем материальным доказательствам, имеющимся в его распоряжении, будь они в пользу или против обвиняемого (Natunen против Финляндии, 31 марта 2009 года, § 39).

49. Европейский суд убедился в соблюдении статьи 6 § 1 Конвенции, когда установил, что защита была ознакомлена с материалами, имела возможность представить замечания и в полной мере участвовать в процессе принятия решения, отметив, что необходимость разглашения беспрестанно составляла предмет оценки со стороны судьи, рассматривающего дело по существу, чем была предоставлена важная дополнительная гарантия (Natunen против Финляндии, 31 марта 2009 года, § 48).

50. В свете вышеизложенного Конституционный суд напоминает, что, согласно положениям статьи 54 Конституции, любое законодательное ограничение права на защиту должно быть убедительно обосновано, преследуя законную цель. Эта цель должна быть соразмерна обстоятельствам ее определившим и не должна затрагивать существование данного права. Иными словами, при ограничении какого-либо права должно быть обеспечено справедливое равновесие между этим правом и законно преследуемой целью (ПКС № 22 от 6 августа 2020 года, § 53).

51. Чтобы проверить, если положения ч.(15) статьи 132⁹ Уголовно-процессуального кодекса затрагивают саму суть принципа состязательности и равенства сторон и права на защиту, Конституционный суд счел необходимым провести тест соразмерности на стадии рассмотрения обращения по существу.

52. В то же время, хотя автор оспаривает положения ч.(15) статьи 132⁹ Уголовно-процессуального кодекса в целом, Конституционный суд установил, что его доводы касаются лишь полномочий судьи по уголовному преследованию принимать решение по уничтожению записанных переговоров без участия стороны защиты в процессе принятия решения.

53. Так, Конституционный суд считает необходимым принять к рассмотрению по существу положение "высказывается […] о том, какие из записанных переговоров будут уничтожены, назначает лиц, ответственных за уничтожение. По факту уничтожения информации на основании определения судьи по уголовному преследованию ответственное лицо составляет протокол, который прилагается к уголовному делу" в ч.(15) статьи 132⁹ Уголовно-процессуального кодекса. Следовательно Конституционный суд установил в отношении этих законодательных положений действие статей 20 и 26 в сочетании со статьями 23 и 54 Конституции.

54. Таким образом Конституционный суд признал обращение приемлемым в части исключительного случая неконституционности текста "высказывается […] о том, какие из записанных переговоров будут уничтожены, назначает лиц, ответственных за уничтожение. По факту уничтожения информации на основании определения судьи по уголовному преследованию ответственное лицо составляет протокол, который прилагается к уголовному делу" в ч.(15) статьи 132⁹ Уголовно-процессуального кодекса и осуществит проверку законности и соразмерности.

B. СУЩЕСТВО ДЕЛА

А. Аргументы автора обращения

55. Автор утверждает, что положения ч.(15) статьи 132⁹ Уголовно-процессуального кодекса противоречат принципу состязательности и нарушают право равенства сторон в процессе, поскольку не предоставляют стороне защиты возможность доступа к записям, которые сторона обвинения сочла не имеющими отношение к делу и которые впоследствии были уничтожены.

56. Кроме того, автор считает, что, поскольку на стадии уголовного преследования судья по уголовному преследованию принимает решение, какие доказательства должны быть уничтожены, он берет на себя обязательства судьи, рассматривающего дело по существу, не будучи ознакомлен с имеющимися доказательствами обвинения и защиты.

57. По мнению автора, оспариваемые положения противоречат статьям 20, 23, 26 и 54 Конституции.

В. Аргументы органов власти и организаций, представивших свое мнение

58. В мнении Парламента отмечается, что специальные следственные мероприятия, предусматривающие прослушивание и запись переговоров, осуществляются с разрешения судьи по уголовному преследованию. На стадии уголовного преследования судья по уголовному преследованию решает, какие сведения, полученные в результате осуществления следственных мероприятий, должны быть уничтожены. Прокурор на стадии уголовного преследования может принять решение только о переписи на отдельный носитель необходимых сведений, которые могут быть использованы в качестве доказательств, но не принимает решение об уничтожении доказательств. Законодатель разграничил полномочия судьи по уголовному преследованию в ходе уголовного преследования и судов, предусмотренные статьей 41 и, соответственно, статьей 36 Уголовно-процессуального кодекса. Кроме того, Парламент делает сравнение с аналогичными положениями Уголовно-процессуального кодекса Румынии, согласно которым судья по правам и свободам принимает решение об уничтожении сведений, собранных в результате мероприятий технического наблюдения. Так, по мнению Парламента, положения статьи 132⁹ ч.(12) и ч.(15) Уголовно-процессуального кодекса не противоречат Конституции.

59. По мнению Правительства, некоторые положения ч.(15) статьи 132⁹ Уголовно-процессуального кодекса могут создать дисбаланс в части справедливости уголовного процесса и обеспечения права на защиту. В частности, оспариваемые положения не обязывают прокурора прилагать к материалам дела все прослушанные переговоры. Это лишает соответствующее лицо возможности проверить содержание сведений, которые были сочтены не имеющими отношение к делу, чтобы подготовить свою защиту.

60. В мнении Института юридических, политических и социологических исследований отмечается, что автор не представил доводы о предполагаемом нарушении статей Конституции, на которые он ссылается. Что касается предполагаемого противоречия между оспариваемыми положениями и статьей 132⁵ ч.(11) Уголовно-процессуального кодекса, указывается, что данные нормы регулируют последующий контроль специальных следственных мероприятий. В то же время положения статьи 132⁵ ч.(11) Уголовно-процессуального кодекса применяются ко всем специальным следственным мероприятиям, а оспариваемые положения относятся только к переговорам. Кроме того, относительно доводов о полномочиях судьи по уголовному преследованию, последний осуществляет лишь проверку законности специальных следственных мероприятий, а доказательная сила их результатов находится в компетенции прокурора, осуществляющего руководство уголовным преследованием, и которая соответствует положениям статей 95 и 132⁹ Уголовно-процессуального кодекса. Так, по мнению Института, в оспариваемых нормах не содержится проблем конституционности, а обращение следует отклонить как необоснованное.

С. Оценка Конституционного суда

1. Общие принципы

61. Конституционный суд подчеркивает, что статья 26 Конституции гарантирует право на защиту. Право на защиту подразумевает возможность каждого человека действовать самостоятельно в суде, используя законные средства, при нарушении его прав и свобод. Так, Конституционный суд подчеркивает, что право на защиту, как гарантия права на справедливое судебное разбирательство, включает совокупность процессуальных прав и правил, предоставляющих лицу возможность защититься от выдвинутых против него обвинений и обжаловать их с тем, чтобы доказать свою невиновность. Право на защиту должно обеспечиваться на протяжении всего уголовного процесса (ПКС № 22 от 6 августа 2020 года, § 44).

62. Более того, Конституционный суд заключает, что статья 17 Уголовно-процессуального кодекса регулирует право на защиту как принцип уголовных процедур и уголовного процесса в целом, а также обязывает орган уголовного преследования и судебную инстанцию обеспечить участникам уголовного процесса полное осуществление их процессуальных прав в соответствии с данным кодексом и конституционными положениями (там же, § 45).

63. Так, Конституционный суд отмечает, что, согласно конституционным и законодательным нормам, судебные органы обязаны принять все необходимые меры для осуществления эффективной защиты. В целях реализации права на защиту обвиняемому предоставляется возможность воспользоваться всеми средствами доказывания, которые могут стать решающими шансами защиты. Таким образом, право лица на эффективную подготовку своей защиты неразрывно связано с правом доступа к доказательствам (там же, § 46).

64. Европейский суд в своей практике отмечал, что, хотя § 1 статьи 6 Конвенции гарантирует право на справедливое судебное разбирательство, он не устанавливает точных правил относительно допустимости доказательств (см. Schenk против Швейцарии, 12 июля 1988 года, § 46; Lhermitte против Бельгии [БП], 29 ноября 2016 года, § 83). Однако, когда Европейский суд проверяет нарушение порядка сбора доказательств, он проверяет, есть ли нарушение гарантированного Конвенцией права и в какой мере это нарушение влияет на справедливость разбирательства в целом (см. Быков против России [БП], 10 марта 2009 года, § 89).

65. Право на справедливое судебное разбирательство подразумевает также право доступа к материалам дела. Европейский суд уже устанавливал, что неограниченный доступ к материалам дела и неограниченное использование любых записей, включая возможность при необходимости получения копий соответствующих документов, являются важными гарантиями справедливого судебного процесса. Несоблюдение такого доступа, по оценке Европейского суда, свидетельствует в пользу вывода, что был нарушен принцип равенства сторон (Matanović против Хорватии, 4 апреля 2017 года, § 159).

66. Далее Конституционному суду надлежит проверить, если данное вмешательство соответствует стандарту качества закона, преследует законную цель и обеспечивает справедливое равновесие между конкурирующими принципами.

а) О соблюдении стандарта качества закона

67. Как предусматривает ч.(2) статьи 54 Конституции, осуществление прав и свобод не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом. Синтагма "предусмотрены законом" предполагает, что закон должен выполнять определенные условия качества. В этом смысле ч.(2) статьи 23 Конституции требует принятия законодателем доступных и предсказуемых законов.

68. Условие доступности предполагает, что адресаты должны иметь возможность ознакомиться с содержанием закона. Любое лицо должно располагать информацией о правовых нормах, применимых к конкретному случаю (Хлюстов против России, 11 июля 2013 года, § 68). В частности, доступность закона подразумевает его опубликование в Официальном мониторе Республики Молдова, в условиях статьи 76 Конституции, с тем, чтобы стал известен лицам, к которым он относится. Так, что касается соблюдения условия доступности, Конституционный суд отмечает, что население имеет доступ к Уголовно-процессуальному кодексу, который опубликован в Официальном мониторе Республики Молдова № 104-110 от 7 июня 2003 года, повторно опубликован в Официальном мониторе Республики Молдова № 248-251 от 5 ноября 2013 года. Следовательно, условие доступности было соблюдено.

69. В свою очередь, условие предсказуемости закона выполнено тогда, когда лицо может предвидеть – в случае необходимости, обратившись за надлежащей юридической помощью – в разумной для обстоятельств дела мере последствия, к которым может привести то или иное поведение (Berardi и Mularoni против Сан Марино, 10 января 2019 года, § 40; Ходорковский и Лебедев против России [№ 2], 14 января 2020 года, § 570).

70. В своей практике Конституционный суд установил, что во исключение любой двусмысленности законодательный текст должен быть сформулирован четко и ясно, без синтаксических сложностей и непонятных пассажей (см. ПКС № 12 от 6 апреля 2021 года, § 64 и приведенная в нем практика).

71. В то же время Конституционный суд напоминает, что норма отвечает требованиям предсказуемости, когда она предоставляет защиту против произвольного вмешательства со стороны государственных органов (Centro Europa 7 S.r.l. и Di Stefano против Италии [БП], 7 июня 2012 года, § 143).

72. Статья 132⁹ ч.(15) Уголовно-процессуального кодекса предусматривает, что "в течение 48 часов после окончания разрешенных прослушивания и записи прокурор представляет судье по уголовному преследованию протокол и материальный носитель в оригинале, на который были записаны переговоры", а судья по уголовному преследованию "высказывается […] о том, какие из записанных переговоров будут уничтожены, назначает лиц, ответственных за уничтожение". Следовательно, оспариваемые положения являются достаточно ясными и предсказуемыми для адресатов.

73. Конституционный суд подтверждает, что данное вмешательство предусмотрено законом в смысле статьи 54 ч.(2) Конституции, являясь в то же время доступным и предсказуемым.

b) О законности преследуемой цели

74. Из ч.(2) статьи 54 Конституции следует, что вмешательство в основные права должно преследовать достижение одной или нескольких из следующих законных целей: защита национальной безопасности, территориальной целостности, обеспечение экономического благосостояния страны, обеспечение общественного порядка, в целях предотвращения массовых беспорядков и преступлений, защита прав, свобод и достоинства других лиц, предотвращение распространения конфиденциальной информации и гарантия авторитета и беспристрастности правосудия.

75. Конституционный суд заключает, что оспариваемые положения преследуют законную цель по защите прав и свобод других лиц, а также по предотвращению разглашения конфиденциальной информации.

76. Европейский суд в своей практике установил, что приложение к материалам дела всех прослушанных телефонных переговоров могут нарушать иные права, например, право на уважение частной жизни других лиц, которые звонили на прослушиваемый номер (Думитру Попеску против Румынии [№ 2], 26 апреля 2007 года, § 78).

77. Кроме того, Конституционный суд допускает, что решение судьи по уголовному преследованию об уничтожении сведений, признанных не имеющими отношение к делу, преследует цель по соблюдению разумного срока рассмотрения дела и экономии ресурсов на стадии завершения уголовного преследования и, соответственно, рассмотрения дела по существу. В этом смысле чрезмерная загруженность дела сведениями, не имеющими к нему отношения и бесполезными для его разрешения, может привести к затягиванию судебного разбирательства, а этого можно избежать путем фильтрования прослушанных сведений в ходе уголовного преследования.

78. Так, Конституционный суд заключает, что синтагма "высказывается […] о том, какие из записанных переговоров будут уничтожены, назначает лиц, ответственных за уничтожение" в ч.(15) статьи 132⁹ Уголовно-процессуального кодекса направлена на защиту права частной жизни третьих лиц, переговоры которых были прослушаны и записаны в результате применения специальных следственных мероприятий в отношении обвиняемого, экономию ресурсов при рассмотрении дела по существу и скорость уголовного производства.

79. Таким образом, данное ограничение направлено на достижение законных целей, соответствующих ч.(2) статьи 54 Конституции.

с) О наличии справедливого равновесия между конкурирующими принципами

80. Согласно положениям статьи 132⁹ Уголовно-процессуального кодекса, доступ ко всем осуществленным записям имеют лишь сторона обвинения и судья по уголовному преследованию, а сторона защиты имеет доступ только к части прослушанных сведений, к тем, которые не были уничтожены на стадии уголовного преследования.

81. В своей практике по вопросу прослушивания переговоров Европейский суд отметил, что к минимальным гарантиям, необходимым для предотвращения злоупотреблений властью, относятся меры, которые должны быть предприняты для сообщения сведений сторонам (Big Brother Watch and Others против Соединенного Королевства, 25 мая 2021 года, §335).

82. Так, закон должен детально описывать, в частности, меры предосторожности, которые должны быть предприняты для ознакомления с записями в полной и исчерпывающей мере в целях возможности их проверки со стороны судьи и защиты (Huvig против Франции, 24 апреля 1990 года, § 34; Valenzuela Contreras против Испании, 30 июля 1998 года, § 46; Prado Bugallo против Испании, 18 февраля 2003 года, § 30; Karabeyoğlu против Турции, 7 июня 2016 года, § 88).

83. Кроме того, Европейский суд в своей практике отметил, что, хотя приложение к материалам дела всех прослушанных телефонных переговоров может нарушить другие права, например, право на уважение частной жизни других лиц, заинтересованному лицу все же должна быть предоставлена возможность прослушать записи или оспорить их достоверность, откуда вытекает необходимость их сохранения в целостном виде до окончания уголовного производства, и в более общей форме приложить к материалам уголовного дела доказательства, которые оно считает необходимыми для защиты своих интересов (Думитру Попеску против Румынии [№ 2], 26 апреля 2007 года, § 78).

84. Неознакомление стороны защиты с материальными доказательствами, содержащими такие сведения, которые позволили бы оправдать обвиняемого или смягчить его наказание, означало бы отказ от мер, необходимых для подготовки защиты, и, следовательно, нарушение права, гарантированного статьей 6 § 3 п.b) Конвенции (Janatuinen против Финляндии, 8 декабря 2009 года, § 45).

85. Уничтожение записей, полученных в результате прослушивания телефонных переговоров, может привести к невозможности для защиты проверить свои версии относимости их к делу и доказать их достоверность в суде, рассматривающем дело по существу (Natunen против Финляндии, 31 марта 2009 года, § 47).

86. Кроме того, Европейский суд отметил нарушение статьи 6 Конвенции, поскольку, среди прочего, решение о несообщенных доказательствах было принято на стадии уголовного преследования, не предоставив защите возможность участвовать в принятии решения (Natunen против Финляндии, 31 марта 2009 года, § 48; Janatuinen против Финляндии, 8 декабря 2009 года, § 50).

87. И напротив, по делам Фитта и Джаспера от 16 февраля 2000 года Европейский суд был удовлетворен, когда стороне защиты были предоставлены сведения и она могла подать замечания и как можно больше участвовать в принятии решений, а также отметил, что необходимость разглашения постоянно находилась под контролем судьи, рассматривающего дело по существу, чем была предоставлена важная дополнительная гарантия. По этим делам Европейский суд не установил никакого нарушения статьи 6 § 1 Конвенции (Leas против Эстонии, 6 марта 2012 года, § 88).

88. Конституционный суд отмечает, что ч.(15) статьи 132⁹ Уголовно-процессуального кодекса не предусматривает для защиты возможность участвовать в принятии решения по оценке значимости прослушанных сведений, которые могут быть уничтожены до рассмотрения судом дела по существу.

89. Так, решение об уничтожении не разглашенных доказательств принимается на стадии уголовного преследования, не дав защите возможность участвовать в этом процессе и обжаловать его (см., mutatis mutandis, Natunen против Финляндии, 31 марта 2009 года, § 48).

90. Право защиты ознакомиться со всеми соответствующими доказательствами не является абсолютным. Однако ограничение этого права, а также любые другие препятствия на пути защиты должны быть достаточно сбалансированы существующими процедурами и соблюдаться судебными органами.

91. В связи с этим Конституционный суд допускает, что в ходе уголовного преследования может быть ограничено право защиты на доступ к прослушанным переговорам с тем, чтобы обеспечить эффективность уголовного преследования (например, неразглашение данных сообвиняемым и др.). Но эти ограничения должны быть сбалансированы достаточными гарантиями на следующем этапе, то есть по окончании уголовного преследования и, соответственно, судебного рассмотрения дела по существу.

92. Конституционный суд отмечает, что в статье 132⁹ ч.(15) Уголовно-процессуального кодекса законодатель дал преимущество защите права на уважение частной жизни других лиц и интереса быстрого судебного рассмотрения уголовного дела в ущерб прав обвиняемого на справедливое судебное разбирательство и на защиту.

93. Конституционный суд отмечает, что эти права охраняются Конституцией – статьей 28 и, соответственно, статьями 20 и 26. Ни одно из этих прав не является абсолютным. Каждое из них может быть подвергнуто ограничениям, inter alia, в целях защиты прав других лиц, как предусматривает ч.(2) статьи 54 Конституции. Более того, Конституция не устанавливает априори иерархию между этими основными правами (ПКС № 22 от 6 августа 2020 года, § 60).

94. Однако, учитывая суждения Европейского суда по вопросу доступа к прослушиваниям, Конституционный суд считает, что в данном случае не было соблюдено справедливое равновесие между конкурирующими принципами, то есть правом на уважение частной жизни третьих лиц, переговоры которых были прослушаны и записаны, и обеспечением конфиденциальности данных, с одной стороны, и правом на справедливое судебное разбирательство и, в частности, правом обвиняемого на защиту, с другой стороны.

95. Применение оспариваемых положений может создать ситуацию, в которой доказательства, фактически являющиеся значимыми для защиты, были уничтожены на стадии уголовного преследования, а заинтересованное лицо лишено права ознакомиться с соответствующими доказательствами и использовать их в свою защиту в ходе судебного рассмотрения уголовного дела.

96. Более того, на предварительном этапе может случиться так, что некоторые записи не будут иметь значение для уголовного преследования, но впоследствии приобретут иной вес. Судебная инстанция может соотнести осуществленные записи с некоторыми новыми доказательствами, полученными позднее. Уничтожение записей в соответствии с ч.(15) статьи 132⁹ Уголовно-процессуального кодекса препятствует судебной инстанции, непосредственно рассматривающей уголовное дело по существу, дать оценку всем доказательствам и определить их значимость для защиты, что может лишить обвиняемого права на справедливое судебное разбирательство.

97. Чтобы обеспечить справедливое равновесие и соблюсти требования Европейской конвенции, Конституционный суд считает необходимым предоставить стороне защиты возможность доступа к сведениям, полученным в результате осуществления специальных методов прослушивания и записи переговоров, по завершении уголовного преследования и, соответственно, на стадии судебного рассмотрения дела по существу, учитывая суждения, изложенные в § 93 настоящего постановления.

98. Это предотвратило бы возможные злоупотребления со стороны властей и обеспечило бы равенство сторон обвинения и защиты, а сторона защиты могла бы эффективно и практически реализовать свои права.

99. В этом аспекте Конституционный суд отмечает, что на судебной инстанции лежит задача по оценке значимости прослушанных переговоров по делу, учитывая заявления и ходатайства, представленные в связи с этим сторонами.

100. В то же время те лица, которые будут иметь доступ к записям, могут узнать определенные сведения из частной жизни третьих лиц. Конечно, эти лица обязаны не разглашать эти сведения. Если они это сделают, тогда наступает правовая ответственность с возможностью требовать возмещения причиненного ущерба (см. статьи 15 и 212 Уголовно-процессуального кодекса, статью 315 Уголовного кодекса, статью 43 Гражданского кодекса и др.).

101. Подводя итоги вышеизложенному, Конституционный суд заключает, что текст "высказывается […] о том, какие из записанных переговоров будут уничтожены, назначает лиц, ответственных за уничтожение. По факту уничтожения информации на основании определения судьи по уголовному преследованию ответственное лицо составляет протокол, который прилагается к уголовному делу" в ч.(15) статьи 132⁹ Уголовно-процессуального кодекса противоречит статьям 20 и 26 в сочетании со статьей 54 Конституции.

По этим основаниям, руководствуясь положениями статей 135 ч.(1) п.а) и п.g) и 140 Конституции, статьи 26 Закона о Конституционном суде, статей 6, 61, 62 п.а) и п.е), 68 Кодекса конституционной юрисдикции, Конституционный суд

ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Признать частично обоснованным обращение об исключительном случае неконституционности статьи 132⁹ ч.(12) и ч.(15) Уголовно-процессуального кодекса, заявленном по инициативе судьи Генадия Еремчука по делу № 1-944/2018, находящемуся в производстве суда Бэлць.

2. Признать неконституционным текст "высказывается […] о том, какие из записанных переговоров будут уничтожены, назначает лиц, ответственных за уничтожение. По факту уничтожения информации на основании определения судьи по уголовному преследованию ответственное лицо составляет протокол, который прилагается к уголовному делу" в ч.(15) статьи 132⁹ Уголовно-процессуального кодекса Республики Молдова.

3. Признать неприемлемым обращение об исключительном случае неконституционности в части статьи 132² ч.(12) Уголовно-процессуального кодекса.

4. Настоящее постановление является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в "Monitorul Oficial al Republicii Moldova".