Постановление N 5 от 16.04.2025 об исключительном случае неконституционности ч.(4) статьи 60 Уголовного кодекса в редакции, предшествующей Закону № 136 от 6 июня 2024 года (прерывание срока давности привлечения к уголовной ответственности) (обращения № 71g/2024 г. и № 158g/2024 г.)

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

об исключительном случае неконституционности ч.(4) статьи 60 Уголовного

кодекса в редакции, предшествующей Закону № 136 от 6 июня 2024 года

(прерывание срока давности привлечения к уголовной ответственности)

(обращения № 71 g/2024 г. и № 158 g/2024 г.)

№ 5  от  16.04.2025

 (в силу 16.04.2025) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 313-316 ст. 71 от 13.06.2025

* * *

Именем Республики Молдова

Конституционный суд в составе:

Домника МАНОЛЕ, председатель,

Виорика ПУЙКА,

Николае РОШКА,

Люба ШОВА,

Владимир ЦУРКАН, судьи,

при участии помощника судьи Анны Флорян,

принимая во внимание обращения, зарегистрированные

26 марта 2024 года и 19 июля 2024 года,

рассмотрев указанные обращения в открытом заседании,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате 16 апреля 2025 года,

выносит следующее постановление.

ВОПРОСЫ ПРОЦЕДУРЫ

1. Основанием для рассмотрения дела послужили обращения №71g/2024 и № 158g/2024 об исключительном случае неконституционности ч.(4) статьи 60 Уголовного кодекса в редакции, предшествующей Закону № 136 от 6 июня 2024 года, заявленном по инициативе судьи Геннадия Еремчук по делам № 1-664/2019 и № 1-62/2023, находящимся в производстве суда Бэлць, главный офис.

2. Обращения об исключительном случае неконституционности были направлены в Конституционный суд судьей в суде Бэлць, главный офис, Геннадием Еремчук в порядке статьи 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

3. Принимая во внимание идентичность предмета обращений и мотивов, лежащих в основе доводов о неконституционности, Конституционный суд решил в порядке статьи 43 Кодекса конституционной юрисдикции объединить их в одно производство, присвоив делу номер 71g/2024.

4. В ходе рассмотрения обращений судья Сергей Цуркан представил Пленуму заявление о самоотводе от рассмотрения дела. Проанализировав изложенные основания, Конституционный суд удовлетворил заявление.

5. Определением Конституционного суда от 21 ноября 2024 года без вынесения решения по существу обращения были признаны приемлемыми.

6. В ходе рассмотрения дела Конституционный суд затребовал мнения Парламента, Президента Республики Молдова, Правительства, Генеральной прокуратуры, Института уголовных реформ, факультета права Государственного университета Молдовы, Центра юридических ресурсов Молдовы и Института правовых, политических и социологических исследований Государственного университета Молдовы.

7. В открытом заседании Конституционного суда присутствовал автор обращений судья Геннадий Еремчук. Парламент представлял Сергей Плешка. Правительство представлял Эдуард Сербенко. Генеральную прокуратуру представлял Серджиу Бригай.

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

I. Обстоятельства основных споров

Обстоятельства дела № 1-664/2019 (обращение № 71g/2024)

8. Обстоятельства дела, как они были изложены автором обращения, следующие.

9. Уголовное дело по обвинению Игоря Ротару 1 октября 2019 года было распределено судье в суде Бэлць для рассмотрения по существу. Согласно обвинительному заключению Игорь Ротару обвиняется в том, что 20 октября 2018 года он совершил противоправные деяния, подпадающие под признаки преступления, предусмотренного статьей 201¹ ч.(1) п.b) (насилие в семье) Уголовного кодекса. В процессе рассмотрения дела возник вопрос о прекращении уголовного производства в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности, установленного статьей 60 ч.(1) п.b) Уголовного кодекса.

10. В этом контексте обвинитель отметил, что в производстве суда Бэлць находится другое дело в отношении Игоря Ротару, который обвиняется в совершении 11 ноября 2023 года преступления, предусмотренного статьей 287 ч.(1) (хулиганство) Уголовного кодекса. Обвинитель отметил, что согласно ч.(4) статьи 60 Уголовного кодекса в редакции, предшествующей Закону № 136 от 6 июня 2024 года, в результате совершения хулиганства прерывается течение срока давности привлечения к уголовной ответственности Игоря Ротару за совершение преступления в виде насилия в семье. В связи с этим обвинитель потребовал не прекращать производство по делу на основании истечения срока давности и установить виновность Игоря Ротару в совершении преступления – насилие в семье, определив ему наказание в виде лишения свободы сроком на шесть месяцев.

11. Определением от 15 марта 2024 года суд Бэлць по собственной инициативе заявил об исключительном случае неконституционности статьи 60 ч.(4) Уголовного кодекса в редакции, предшествующей Закону № 136 от 6 июня 2024 года, и направил обращение в Конституционный суд для его разрешения.

Обстоятельства дела № 1-62/2023 (обращение № 158g/2024)

12. Уголовное дело по обвинению Игоря Стойка 27 января 2023 года было распределено судье в суде Бэлць для рассмотрения по существу. Согласно обвинительному заключению Игорь Стойка обвиняется в том, что 3 декабря 2023 года он совершил противоправные деяния, подпадающие под признаки преступления, предусмотренного статьей 264¹ ч.(1) (управление транспортным средством в состоянии сильного алкогольного опьянения или в состоянии опьянения, вызванного другими веществами) Уголовного кодекса.

13. Кроме того, в суд Бэлць 12 февраля 2024 года было передано уголовное дело по обвинению Игоря Стойка в совершении преступления, предусмотренного статьей 201¹ ч.(1) п.а) (насилие в семье) Уголовного кодекса. В соответствии с обвинительным заключением Игорь Стойка обвиняется в том, что 3 декабря 2023 года он совершил противоправные деяния, подпадающие под признаки преступления, – насилие в семье.

14. Определением от 7 июня 2024 года суд Бэлць объединил вышеуказанные уголовные дела в одно производство.

15. Определением от 21 июня 2024 года суд Бэлць по собственной инициативе заявил об исключительном случае неконституционности статьи 60 ч.(4) Уголовного кодекса в редакции, предшествующей Закону № 136 от 6 июня 2024 года, и направил обращение в Конституционный суд для его разрешения.

ПРИМЕНИМОЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО

16. Применимые положения Конституции:

Статья 16

Равенство

"(1) Уважение и защита личности составляют первостепенную обязанность государства.

(2) Все граждане Республики Молдова равны перед законом и властями независимо от расы, национальности, этнического происхождения, языка, религии, пола, взглядов, политической принадлежности, имущественного положения или социального происхождения".

Статья 20

Свободный доступ к правосудию

"(1) Любое лицо имеет право на эффективное восстановление в правах компетентными судами в случае нарушения его прав, свобод и законных интересов.

(2) Ни один закон не может ограничить доступ к правосудию".

Статья 21

Презумпция невиновности

"Любое лицо, обвиняемое в совершении преступления, считается невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена законным порядком путем гласного судебного разбирательства, при котором ему обеспечиваются все необходимые гарантии для защиты".

Статья 23

Право каждого человека на знание

своих прав и обязанностей

"[…]

(2) Государство обеспечивает право каждого человека на знание своих прав и обязанностей. С этой целью государство публикует все законы и другие нормативные акты и обеспечивает их доступность".

Статья 24

Право на жизнь, физическую и психическую

неприкосновенность

"(1) Государство гарантирует каждому человеку право на жизнь и на физическую и психическую неприкосновенность.

(2) Никто не может подвергаться пыткам, жестокому, бесчеловечному либо унижающему его достоинство наказанию или обращению.

(3) Смертная казнь отменяется. Никто не может быть приговорен к такому наказанию или казнен".

Статья 26

Право на защиту

"(1) Право на защиту гарантируется.

(2) Каждый человек имеет право самостоятельно реагировать законными способами на нарушение своих прав и свобод.

(3) На протяжении всего процесса стороны имеют право пользоваться помощью адвоката, выбранного или назначенного.

[…]".

Статья 54

Ограничение осуществления прав или свобод

"(1) В Республике Молдова не могут быть приняты законы, запрещающие или умаляющие права и основные свободы человека и гражданина.

(2) Осуществление прав и свобод не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом, соответствуют общепризнанным нормам международного права и необходимы в интересах национальной безопасности, территориальной целостности, экономического благосостояния страны, общественного порядка, в целях предотвращения массовых беспорядков и преступлений, защиты прав, свобод и достоинства других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.

(3) Положения части (2) не допускают ограничения прав, провозглашенных в статьях 20-24.

(4) Ограничение должно соответствовать обстоятельству, вызвавшему его, и не может затрагивать существование права или свободы".

Статья 114

Осуществление правосудия

"Правосудие осуществляется именем закона только судебными инстанциями".

Статья 115

Судебные инстанции

"(1) Правосудие осуществляется Высшей судебной палатой, апелляционными палатами и судами.

(2) Для отдельных категорий судебных дел могут действовать, согласно закону, специализированные суды.

(3) Создание чрезвычайных судов запрещено.

(4) Организация и компетенция судебных инстанций, судебная процедура устанавливаются органическим законом".

17. Применимые положения Уголовного кодекса, принятого Законом №985 от 18 апреля 2002 года:

Статья 60

Истечение срока давности привлечения

к уголовной ответственности

"(1) Лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления истекли следующие сроки:

а) 2 года после совершения незначительного преступления;

b) 5 лет после совершения преступления средней тяжести;

с) 15 лет после совершения тяжкого преступления;

d) 20 лет после совершения особо тяжкого преступления;

е) 25 лет после совершения чрезвычайно тяжкого преступления.

[…]

(4) Течение давности прерывается, если до истечения указанных в части (1) сроков лицо совершит преступление, за которое согласно настоящему кодексу может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 2 лет. Исчисление срока давности в этом случае начинается с момента совершения нового преступления.

[…]".

[Статья 60 в редакции, предшествующей Закону № 136 от 6 июня 2024 года, вступившему в силу 7 сентября 2024 года]

ВОПРОСЫ ПРАВА

I. Аргументы автора обращений

18. Автор обращений утверждает, что оспариваемые положения обязывают судебную инстанцию констатировать прерывание срока давности привлечения к уголовной ответственности подсудимого в случае, когда он совершил новое преступление, хоть и не вынесено окончательное решение по данному делу. Автор утверждает, что до вынесения окончательного судебного решения в отношении обвиняемого действует презумпция невиновности.

19. Автор считает, что для соблюдения презумпции невиновности в контексте оспариваемой нормы судья должен дождаться вынесения окончательного решения по более позднему преступлению, а потом высказаться по вопросу истечения или прерывания срока давности. В то же время автор отмечает, что такое решение нарушает право потерпевшей стороны на рассмотрение уголовного дела в разумный срок.

20. Автор также отмечает, что оспариваемые положения были изменены Законом № 136 от 6 июня 2024 года, вступившим в силу 7 сентября 2024 года. Однако в соответствии со статьей IV закона в отношении преступлений, совершенных до вступления в силу данного закона, исчисление срока давности производится в соответствии с условиями и сроками, предусмотренными предшествующими положениями. Таким образом, автор утверждает, что оспариваемые положения продолжают производить юридические последствия и подлежат применению по уголовным делам, находящимся в производстве судебных инстанций.

21. Автор обращений отмечает, что оспариваемые положения противоречат статьям 4, 7, 8, 16, 20, 21, 23, 24, 26, 54, 114 и 115 Конституции.

II. Оценка Конституционного суда

Приемлемость обращений

22. Определением от 21 ноября 2024 года Конституционный суд подтвердил соблюдение по данному делу условий приемлемости обращения, установленных в его неизменной практике.

23. Конституционный суд отмечает, что исключительный случай неконституционности заявлен субъектом, наделенным данным правом, на основании статьи 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции, в свете ее толкования Постановлением Конституционного суда № 2 от 9 февраля 2016 года.

24. В соответствии со статьей 135 ч.(1) п.а) Конституции контроль конституционности законов, в настоящем деле некоторых положений Уголовного кодекса, относится к компетенции Конституционного суда.

25. Предметом обращений является ч.(4) статьи 60 Уголовного кодекса в редакции, предшествующей Закону № 136 от 6 июня 2024 года. Конституционный суд заключает, что оспариваемые положения ранее не составляли предмет контроля конституционности.

26. В то же время Конституционный суд отмечает, что оспариваемые автором положения были изменены Законом № 136 от 6 июня 2024 года, согласно которому срок давности привлечения к уголовной ответственности прерывается, когда уголовное дело направляется в судебную инстанцию для рассмотрения дела по существу.

27. В соответствии с практикой Конституционного суда исключительный случай неконституционности может быть заявлен как в отношении действующих нормативных актов, так и в отношении актов, утративших силу, если под их действием зародились правовые отношения, продолжающие производить последствия, а оспариваемая норма применима к спорным правоотношениям и является определяющей для разрешения дела (ОКС № 151 от 17 ноября 2022 года, § 22).

28. Учитывая тот факт, что в соответствии со статьей IV Закона № 136 оспариваемые положения применимы к преступлениям или правонарушениям, совершенным до вступления в силу Закона № 136, Конституционный суд принял решение осуществить контроль конституционности указанных положений.

29. Исключительный случай неконституционности заявлен по двум уголовным делам, находящимся в производстве суда Бэлць. В ходе рассмотрения уголовных дел возник вопрос о сроке давности привлечения к уголовной ответственности подсудимых за деяния, в совершении которых они обвиняются, с одной стороны, и совершении ими новых преступлений в пределах срока давности, с другой стороны. Конституционный суд считает, что оспариваемые положения могут быть применены по делам, рассматриваемым судом Бэлць.

30. Конституционный суд отмечает, что другим обязательным условием для рассмотрения по существу обращений об исключительном случае неконституционности является действие по делу одного из прав, гарантированных Конституцией (ОКС № 190 от 21 декабря 2023 года, §23).

31. Автор обращений указывает на применимость статей 4 (права и свободы человека), 7 (Конституция – высший закон), 8 (соблюдение международного права и международных договоров), 16 (равенство), 20 (свободный доступ к правосудию), 21 (презумпция невиновности), 23 (право каждого человека на знание своих прав и обязанностей), 24 (право на жизнь, физическую и психическую неприкосновенность), 26 (право на защиту), 54 (ограничение осуществления некоторых прав или свобод), 114 (осуществление правосудия) и 115 (судебные инстанции) Конституции.

32. Конституционный суд в своей практике подчеркивал, что статьи 4, 7, 8 и 23 Конституции не имеют самостоятельного применения. Для их применимости автор обращений должен доказать наличие вмешательства в права, гарантированные Конституцией (ОКС № 90 от 25 июля 2023 года, §19).

33. Что касается статьи 16 Конституции, Конституционный суд напоминает, что она действует только если будет установлено наличие дифференцированного отношения при осуществлении гарантированных Конституцией прав (ОКС № 68 от 29 июня 2023 года, § 18).

34. Статья 54 Конституции требует от Конституционного суда проведения анализа соразмерности вмешательства в основные права. Для ее применимости должно быть также установлено действие одного из основных прав (ПКС № 8 от 5 апреля 2022 года, § 26).

35. Что касается применимости статьи 24 Конституции, Конституционный суд отмечает, что автор обращений не обосновал противоречие оспариваемых положений этим конституционным нормам. Простая отсылка к конституционным положениям не может расцениваться как критика о неконституционности. Учитывая этот факт и то, что не были выявлены доводы в пользу автора, Конституционный суд отмечает, что обращения в этой части являются неприемлемыми и не могут быть приняты к рассмотрению по существу (см. ОКС № 111 от 12 сентября 2023 года, § 16).

36. Что касается действия по делу статей 20, 21, 26, 114 и 115 Конституции, автор обращений в основном считает, что оспариваемые положения, которые устанавливают, что срок давности прерывается, если лицо совершает новое преступление, нарушают презумпцию невиновности и право обвиняемого в совершении преступления на установление его вины в ходе судебного процесса и вынесение окончательного судебного решения.

37. В отношении применимости статей 20 и 26 Конституции Конституционный суд отмечает, что оспариваемые положения не устанавливают каких-либо запретов на доступ к правосудию либо на право на защиту лица, обвиняемого в преступлении. Следовательно, статьи 20 и 26 Конституции не применимы по данному делу.

38. Что касается статей 114 и 115 Конституции, Конституционный суд отмечает, что оспариваемые положения не представляют собой вмешательство в исключительную компетенцию судебных инстанций по осуществлению правосудия. Хоть оспариваемые положения и обязывают суд высказаться по вопросу о прерывании срока давности, но только суд, рассматривающий дело, является компетентным высказываться в отношении обвинения. Конституционный суд заключает, что ничто из содержания статьи 60 ч.(4) Уголовного кодекса не наводит на вывод, что уголовное производство по второму предполагаемому преступлению будет проводиться по иным правилам, помимо установленных Уголовным кодексом и Уголовно-процессуальным кодексом, также с соблюдением презумпции невиновности и принципа in dubio pro reo. Так, Конституционный суд отклонил как необоснованные доводы автора обращений в этой части.

39. Статья 21 Конституции гарантирует принцип презумпции невиновности, согласно которому любое лицо, обвиняемое в совершении преступления, считается невиновным до тех пор, пока его виновность не будет доказана в законном порядке путем гласного судебного разбирательства, в котором ему обеспечены все необходимые гарантии его защиты.

40. Принцип презумпции невиновности требует, среди прочего, чтобы судебные инстанции при осуществлении своих обязанностей не исходили из предубеждения, что обвиняемый в совершении преступления действительно его совершил. Принцип презумпции невиновности подразумевает, что бремя доказывания возлагается на сторону обвинения, а неоднозначные ситуации толкуются в пользу обвиняемого (in dubio pro reo). Презумпция невиновности предполагает право обвиняемого доказать свою невиновность и не свидетельствовать против себя.

41. Принцип презумпции невиновности гарантирован статьей 6 § 2 Европейской конвенции о правах человека, которая устанавливает, что каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в соответствии с законом. В своей практике Европейский суд подчеркивал, что статья 6 § 2 направлена на предотвращение подрыва справедливого судебного разбирательства предвзятыми заявлениями, сделанными в связи с этим разбирательством. Презумпция невиновности является одним из элементов справедливого уголовного разбирательства, установленного параграфом 1 (см. Мохов против России, 4 марта 2010 года, § 28 и приведенные в нем дела).

42. Европейский суд отмечал, что статья 6 § 2 Европейской конвенции применима к судебному решению, вынесенному в ходе разбирательства, не направленного против заявителя, имеющего статус "обвиняемого", но при этом связано с рассматриваемым одновременно уголовным разбирательством против него и подразумевает преждевременную оценку его вины (см. Böhmer против Германии, 3 октября 2002 года, § 66-68; Diamantides против Греции (№ 2), 19 мая 2005 года, § 34-35).

43. По другому делу Европейский суд установил, что § 2 статьи 6 применим и в разбирательстве по отмене решения об условной отсрочке исполнения наказания в виде тюремного заключения, в котором делается ссылка на новое уголовное расследование, проводимое в отношении заявителя (см. El Kaada против Германии, 12 ноября 2015 года, § 37).

44. По данному делу автор оспаривает положения, относящиеся к сроку давности привлечения к уголовной ответственности. По своему правовому характеру срок давности привлечения к уголовной ответственности или срок давности исполнения наказания представляет собой досрочный отказ властей от привлечения к уголовной ответственности либо от применения уголовного наказания, если это не произошло в срок, определенный законодателем как разумный.

45. Конституционный суд в своей практике подчеркивал, что уголовная ответственность, как средство принудительного установления правопорядка, должна наступать как можно быстрее после совершения преступления. Срок давности тесно связан с уголовным преследованием, которое по истечении длительного периода времени после совершения преступления становится неэффективным с точки зрения цели уголовного наказания. Кроме того, срок давности привлечения к уголовной ответственности направлен на обеспечение правовой определенности путем установления сроков для возбуждения уголовных дел (ПКС № 14 от 27 мая 2014 года, § 54-55).

46. Конституционный суд отметил, что оспариваемые положения статьи 60 Уголовного кодекса в редакции, предшествующей Закону № 136 от 6 июня 2024 года, регулируют условия, при которых срок давности привлечения к уголовной ответственности прерывается. Так, Конституционный суд отмечает, что оспариваемые положения обусловливают прерывание срока давности привлечения к уголовной ответственности совершением нового преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет. Конституционный суд рассмотрит, обязывает ли основание прерывания срока давности, как оно сформулировано, судебные инстанции устанавливать виновность лица в совершении того преступления.

47. С учетом представленных автором доводов Конституционный суд должен установить в свете принципа презумпции невиновности, не приводят ли оспариваемые положения к выводу о том, что обвиняемый в совершении нового преступления считается виновным по другому уголовному делу до того, как его вина будет установлена на основании окончательного судебного решения.

48. В заключение Конституционный суд отмечает, что представленные в обращениях вопросы права в отношении ч.(4) статьи 60 Уголовного кодекса в редакции, предшествующей Закону № 136 от 6 июня 2024 года, требуют осуществления комплексного рассмотрения по существу в свете статьи 21 Конституции.

III. Аргументы органов власти и организаций, представивших свое мнение

49. Парламент отмечает, что статья 3 Уголовного кодекса гарантирует соблюдение принципа невиновности. Часть (1) предусматривает, что никто не может быть объявлен виновным в совершении преступления, а также подвергнут уголовному наказанию иначе как на основании решения судебной инстанции и в строгом соответствии с уголовным законом, а часть (2) той же статьи предусматривает, что запрещается расширительное толкование уголовного закона и применение его по аналогии, ухудшающие положение лица. В то же время Парламент отмечает, что в соответствии с внутренним законодательством Республики Молдова только окончательные и вступившие в законную силу решения, вынесенные судебными инстанциями, могут составлять res judicata.

50. В своем мнении Парламент отмечает, что, помимо оспариваемого автором обращений положения, Уголовный кодекс содержит и иные положения, например, "лицо, совершившее деяние, содержащее признаки преступления, может быть освобождено от уголовной ответственности прокурором в ходе уголовного преследования", "лицо, впервые совершившее незначительное преступление или преступление средней тяжести, может быть освобождено от уголовной ответственности", "в отношении лица, обвиняемого в совершении незначительного преступления или преступления средней тяжести, признавшего свою вину", "деятельное раскаяние", "лицо, добровольно явившееся с повинной" и др. По мнению Парламента, эти нормы следует толковать в соответствии с целью положений, из которых они выделены, в сочетании с принципом законности.

51. Парламент отмечает, что рассматриваемая норма не наделена преюдициальной силой решения. Если принять эту гипотезу, то основанием для прерывания срока давности было бы не совершение лицом нового преступления, а наличие судимости. В заключение Парламент утверждает, что оспариваемое положение не противоречит принципу презумпции невиновности.

52. В своем мнении Правительство отмечает, что презумпция невиновности составляет основную гарантию в уголовном производстве, защищая лиц от любых злоупотреблений в ходе установления и применения уголовной ответственности. Любое лицо, обвиняемое в совершении преступления, имеет право на тщательное законное разбирательство, направленное на установление его виновности вне всякого разумного сомнения.

53. В этом контексте Правительство утверждает, что положения ч.(4) статьи 60 Уголовного кодекса в редакции, предшествующей Закону № 136 от 6 июня 2024 года, касающиеся прерывания срока давности, не являются уголовным наказанием и не подразумевают виновность лица. Эти положения представляют собой процессуальную меру, направленную на недопущение безнаказанности для совершивших преступление в пределах срока давности, и никак не являющуюся досрочным осуждением.

54. В то же время Правительство утверждает, что указанные положения отвечают требованиям качества закона, а синтагма "[...] лицо совершит преступление [...]" предполагает наличие окончательного обвинительного приговора. Судья, рассматривающий уголовное дело о совершении первого преступления, должен вынести решение в пределах срока давности, предусмотренного законодателем, а не ждать вынесения приговора по уголовному делу о совершении второго преступления. В заключение Правительство отмечает, что представленные автором обращений доводы относятся скорее к вопросам толкования и применения оспариваемых положений, а никак не к их конституционности.

55. В своем мнении Генеральная прокуратура подчеркивает, что рассматриваемые положения применимы не только на стадии судебного рассмотрения уголовного дела, но и на стадии уголовного преследования прокурором, поэтому их следует толковать и применять по-разному, в зависимости от стадии уголовного процесса.

56. Так, если на стадии уголовного преследования ставится вопрос прерывания срока давности за определенное преступное деяние, актом для прерывания срока давности будет служить постановление о предъявлении обвинения в совершении второго деяния. В этом контексте Генеральная прокуратура отмечает, что постановление о предъявлении обвинения выносится прокурором тогда, когда есть доказательства, что лицо совершило преступление. Поскольку прокурор определяет лишь факт прерывания срока давности привлечения к уголовной ответственности для первого совершенного преступления и не высказывается относительно виновности лица в совершении другого деяния, нельзя утверждать, что нарушается принцип презумпции невиновности. Судебная инстанция обладает полномочиями по установлению виновности лица по обоим совершенным деяниям.

57. В то же время Генеральная прокуратура утверждает, что из синтагмы "[...] может быть назначено наказание [...]" вытекает, что оспариваемые положения не касаются наличия окончательного решения. Так, на стадии уголовного преследования оспариваемая норма не может толковаться в смысле наличия окончательного решения в отношении преступления, совершенного позже.

58. Что касается применимости оспариваемых положений на стадии судебного рассмотрения уголовного дела, Генеральная прокуратура утверждает, что оба деяния должны быть объединены в одно производство и рассмотрены одним и тем же судом. Объединив уголовные дела, судебная инстанция сможет установить, совершал ли подсудимый второе преступление и, соответственно, подлежит ли прерыванию срок давности привлечения к уголовной ответственности за первое преступление. Без объединения этих двух дел суд, рассматривающий первое дело, не сможет установить прерывание срока давности только на основании постановления о предъявлении обвинения.

59. Генеральная прокуратура утверждает, что оспариваемые автором положения не нарушают презумпцию невиновности или право на справедливое судебное разбирательство, а доводы автора фактически касаются вопроса толкования и применения оспариваемых положений, который подлежит разрешению судебной инстанцией.

60. Институт правовых, политических и социологических исследований утверждает, что оспариваемые положения имеют недостатки с точки зрения толкования и применения, но этот вопрос подлежит разрешению судебной инстанцией. Поскольку в оспариваемые положения были внесены изменения Законом № 136 от 6 июня 2024 года, вопрос толкования и применения уголовного закона был устранен. В связи с этим Институт считает, что отпала необходимость в осуществлении контроля конституционности оспариваемых положений.

61. Факультет права Государственного университета Молдовы и Центр юридических ресурсов Молдовы, хоть и направили свои мнения по обращениям № 71g/2024 и № 158g/2024, не представили доводов относительно нарушения презумпции невиновности в контексте оспариваемой автором нормы.

Существо дела

а) Основные принципы

62. Конституционный суд отмечает, что статья 21 Конституции гарантирует принцип презумпции невиновности, согласно которому любое лицо, обвиняемое в совершении преступления, считается невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена в законном порядке путем гласного судебного разбирательства, при котором ему обеспечиваются все необходимые гарантии для защиты.

63. Принцип презумпции невиновности требует, среди прочего, чтобы судебные инстанции при осуществлении своих полномочий не руководствовались предубеждением, что лицо совершило то деяние, в котором его обвиняют.

64. В этом аспекте в преамбуле Директивы (ЕС) 2016/343 Европейского Парламента и Совета Европы от 9 марта 2016 года об усилении некоторых аспектов презумпции невиновности и права присутствовать в суде по уголовным делам отмечается, что "презумпция невиновности будет нарушена, если публичные заявления, сделанные государственными органами, или судебные решения, иные, чем решения о виновности, ссылаются на подозреваемого или обвиняемого как на виновного, до тех пор, пока виновность этого лица не будет доказана в соответствии с законом. Такие заявления и судебные решения не должны отражать мнение о том, что это лицо виновно. Это не должно наносить ущерба действиям обвинения, направленным на доказательство вины подозреваемого или обвиняемого, таким как вынесение обвинительного заключения, и не должно наносить ущерба судебным решениям, по которым вступает в силу отсрочка наказания, при условии соблюдения права на защиту. Это также не должно наносить ущерба предварительным решениям процессуального характера, которые принимаются судами или другими компетентными органами и основываются на подозрениях или уличающих доказательствах, таким как решения о предварительном заключении, при условии, что такие решения не указывают на подозреваемого или обвиняемого как на виновного. Прежде чем принять предварительное решение процессуального характера, компетентный орган должен вначале убедиться в наличии достаточных уличающих доказательств против подозреваемого или обвиняемого для обоснования соответствующего решения, и решение может содержать ссылку на эти элементы".

65. В то же время Конституционный суд подчеркивает, что принцип презумпции невиновности, гарантированный статьей 6 § 2 Европейской конвенции, применяется и в случае, когда в отношении заявителя параллельно ведутся два уголовных процесса. В подобных случаях презумпция невиновности противостоит вынесению обвинительного приговора за определенное преступление вне уголовного процесса, рассматриваемого компетентной инстанцией, независимо от процессуальных гарантий в параллельных разбирательствах и вопреки общим соображениям целесообразности. Так, если в рамках разбирательства по конкретному преступлению учитывать тот факт, что заявитель совершил другое преступление, являющееся предметом параллельного разбирательства, это будет противоречить праву заявителя считаться невиновным по второму преступлению (Kangers против Латвии, 14 марта 2019 года, § 60-61).

66. В своей практике Европейский суд отмечал, что необходимо проводить принципиальное различие между утверждением о том, что лицо лишь подозревается в совершении преступления, и твердым утверждением, не основанным на окончательном решении, что лицо совершило преступление. Последнее утверждение нарушает принцип презумпции невиновности, тогда как первое заявление неоднократно признавалось совместимым со статьей 6 Европейской конвенции (см. Peltereau-Villeneuve против Швейцарии, 28 октября 2014 года, § 32; Исмойлов и другие против России, 24 апреля 2008 года, § 166; Диду против Румынии, 14 апреля 2009 года, § 38; Kurban против Турции, 24 ноября 2020 года, § 52).

67. Таким образом, Европейский суд подчеркнул важность выбора слов государственными должностными лицами в своих заявлениях до того, как лицо будет подвергнуто суду и признано виновным в совершении конкретного преступления (Исмойлов и другие против России, 24 апреля 2008 года, § 166).

68. Кроме того, Европейский суд установил, что статья 6 § 2 применима по производству об отмене решения об условной отсрочке исполнения наказания в виде лишения свободы, когда делается ссылка на новое уголовное расследование, проводимое в отношении заявителя. Так, по делу El Kaada против Германии, 12 ноября 2015 года, § 45, 62-63, 66, заявитель утверждал, что презумпция невиновности была нарушена тем, что внутренние судебные инстанции, утверждая, что в период пробации он совершил другое преступление, отменили отсрочку исполнения наказания, хотя обвинения в совершении нового преступления не были подтверждены окончательным решением. Отмена внутренними судами отсрочки наказания в отношении заявителя была основана на статье 26 §1 (1) Закона трибуналов для несовершеннолетних. Эти положения предусматривали предварительное условие для отмены судами отсрочки наказания в виде лишения свободы, а именно совершение лицом преступления в период срока пробации. Установление судебными инстанциями того факта, что лицо подозревается в совершении нового преступления, было недостаточным. Европейский суд отметил, что это положение было достаточно ясным и обязывало судебные инстанции твердо установить тот факт, что лицо совершило новое преступление. Европейский суд заключил, что утверждения судебной инстанции о том, что заявитель был виновен в совершении другого преступления до того, как он был признан виновным в совершении нового преступления со стороны компетентной инстанции на основании окончательного решения, нарушили принцип презумпции невиновности.

69. В то же время Европейский суд отметил, что статья 6 § 2 действует и в случае заявлений, сделанных в рамках параллельного уголовного разбирательства против соучастников, которые не имели последствий на заявителя, если существовала прямая связь между разбирательством в отношении заявителя и этим параллельным разбирательством. Европейский суд разъяснил, что, даже если заявления, сделанные в рамках параллельного разбирательства, не имели никаких последствий на заявителя, они все же могут оказать негативное воздействие на разбирательство в отношении него, как и преждевременное утверждение о виновности подсудимого, сделанное любым другим государственным органом в тесной связи с рассматриваемым уголовным делом (см. Караман против Германии, 27 февраля 2014 года, § 43; Bauras против Литвы, 31 октября 2017 года, § 52).

70. По другим делам Европейский суд подчеркивал, что презумпция невиновности нарушается, если судебное решение создает ощущение виновности обвиняемого без предварительного законного установления его вины и, в частности, без предоставления ему возможности осуществить свое право на защиту. То же самое может произойти и при отсутствии официального заключения; мотивация, предполагающая, что судья считает соответствующее лицо виновным, является достаточной (Диду против Румынии, 14 апреля 2009 года, § 39).

71. Конституционный суд напоминает, что, в отличие от Европейского суда, он осуществляет лишь абстрактный анализ соответствующего законодательства в целях определения его соответствия конституционным принципам, толкуемым в сочетании со стандартами, вытекающими из Европейской конвенции, в свете практики Европейского суда (см. ПКС № 27 от 13 ноября 2020 года, § 72).

b) Применение основных принципов по данному делу

72. Так, применив по данному делу вышеизложенные основные принципы, Конституционный суд рассмотрит, соответствуют ли оспариваемые автором положения принципу презумпции невиновности.

73. Конституционный суд отмечает, что оспариваемые положения ч.(4) статьи 60 Уголовного кодекса в редакции, предшествующей Закону № 136 от 6 июня 2024 года, предусматривали условие, при котором течение срока давности привлечения к уголовной ответственности прерывалось. Эти положения устанавливали, что "течение давности прерывается, если до истечения указанных […] сроков лицо совершит [другое/новое] преступление […]". Автор обращений ссылается на неясность нормы, утверждая, что синтагма "лицо совершит преступление" в сочетании со вторым предложением "исчисление срока давности […] начинается с момента совершения нового преступления" не позволяет сделать однозначный вывод относительно момента, с которого действует прерывание срока давности и начинается отсчет нового срока. Автор обращений отмечает, что по одному из дел, в рамках которого было заявлено об исключительном случае неконституционности, защитник подсудимого заявил об истечении срока давности по совершенному преступлению и потребовал освободить подсудимого от уголовной ответственности. Государственный обвинитель, в свою очередь, заявил, что в производстве той же судебной инстанции в отношении того же подсудимого рассматривается новое уголовное дело, которое должно учитываться, поскольку оно фактически ведет к прерыванию течения срока давности. Принимая во внимание эти противоположные ходатайства, судебная инстанция сочла, что оспариваемая норма обременена неясностью и не позволяет определить момент, с которого начинает действовать прерывание течения срока давности.

74. Конституционный суд отмечает, что, с правовой точки зрения, срок давности привлечения к уголовной ответственности – это исковая причина освобождения от уголовной ответственности, обусловленная течением времени. С одной стороны, давность предполагает крайний срок для судебных органов с точки зрения привлечения к уголовной ответственности лиц, совершающих преступления, а с другой стороны, этот срок оценивается законодателем как достаточно большой для того, чтобы общество забыло о совершенных деяниях и их последствиях в результате постепенного уменьшения их воздействия на общественные отношения.

75. Прерогатива государства привлекать к уголовной ответственности лиц, совершающих преступления, не может быть реализована, если это действие не осуществляется в течение определенного времени. Так, срок давности привлечения к уголовной ответственности может быть квалифицирован как способ наказания за пассивность государственных органов.

76. Законодатель определил сроки давности привлечения к уголовной ответственности в зависимости от тяжести преступлений. Для освобождения от уголовной ответственности срок давности должен течь без вмешательства какого-либо действия или обстоятельства, способного напомнить общественности о совершенном деянии.

77. Вместе с тем в статье 60 ч.(4) Уголовного кодекса в редакции, предшествующей Закону № 136 от 6 июня 2024 года, законодатель установил обстоятельство, которое приводит к прерыванию срока давности. В оспариваемой норме законодатель исходил из того, что совершение нового преступления в пределах срока давности приводит к возобновлению внимания общественности к факту совершения первоначального преступления и, следовательно, прерывание течения срока давности откладывает наступление его последствий.

78. Поскольку в соответствии со статьей 72 ч.(3) п.n) Конституции законодатель уполномочен регламентировать преступления, наказания и режим отбывания наказаний, Конституционный суд отмечает, что он также вправе устанавливать основания для прерывания срока давности привлечения к уголовной ответственности исходя из соображений уголовной политики, что влечет за собой освобождение от уголовной ответственности.

79. Проанализировав доводы участников процесса (см. § 54-60), Конституционный суд отмечает, что в своей критике автор обращений фактически поднимает вопрос толкования и применения основания для прерывания срока давности привлечения к уголовной ответственности, который не относится к компетенции Конституционного суда. Эти полномочия по определению принадлежат судебным инстанциям (см. ОКС № 2 от 18 января 2022 года, § 19; ОКС № 120 от 13 сентября 2022 года, § 26; ОКС № 46 от 27 апреля 2023 года, § 29).

80. В этом контексте Конституционный суд отмечает, что судебные инстанции обладают полномочиями по установлению смысла текста оспариваемого закона путем простого применения правил лингвистического толкования и действующих принципов, установленных Уголовным кодексом, исходя из смысла оспариваемой нормы в соответствии с принципом презумпции невиновности.

81. Кроме того, в своей практике Конституционный суд отмечал, что уголовный закон не может изобиловать пояснительными текстами. Как бы ясно ни была сформулирована правовая норма, в любой системе права существует неизбежный элемент судебного толкования, включая нормы уголовного права. Так, роль принятия решений, которой наделены судебные инстанции, направлена именно на устранение сомнений, возникающих в связи с толкованием норм (см. ОКС № 38 от 25 апреля 2024 года, § 21; ОКС № 87 от 25 июля 2024 года, § 22).

82. Европейский суд по правам человека также подчеркивал, что роль принятия решений, которой наделены судебные инстанции, направлена именно на устранение сомнений, возникающих в связи с толкованием норм (Добрилэ против Румынии, 6 декабря 2022 года, § 12; PRIMA SH.P.K. и Artan Kozmai против Албании, 19 сентября 2023 года, § 15-16).

83. В то же время в решении по делу Schimanek против Австрии, 1 февраля 2000 года, Европейский суд отметил, что юридическая практика и правовая доктрина развили дополнительные критерии, которые сделали применимый закон достаточно доступным и предсказуемым. Следовательно, предсказуемому применению уголовной нормы может способствовать и юридическая практика (см., mutatis mutandis, ОКС № 36 от 19 апреля 2018 года, § 31).

84. В этом контексте Конституционный суд отмечает, что, согласно Закону № 64 от 30 марта 2023 года о Высшей судебной палате, обеспечение единообразного толкования и применения законодательства в судебной системе относится к компетенции Высшей судебной палаты (см. ч.(2) статьи 2 закона).

85. Конституционный суд также отмечает, что, если в ходе рассмотрения дела возникают сложности с применением материальных или процессуальных норм права, судебная инстанция может по своей инициативе либо по заявлению сторон обратиться в Высшую судебную палату с запросом о вынесении консультативного заключения относительно применения законодательства. Консультативное заключение может быть запрошено судебной инстанцией, рассматривающей дело, если (i) правовая норма подлежит применению по делу, рассматриваемому судебной инстанцией; (ii) разъяснение вопроса права является определяющим для разрешения дела и касается сложностей применения правовой нормы, подверженной различным толкованиям, и (iii) вопрос является новым, толкование правового вопроса ранее не разъяснялось Высшей судебной палатой (см. статьи 7 ч.(10) и 331² ч.(1) и ч.(2) Уголовно-процессуального кодекса, а также статью 4 Закона № 64 от 30 марта 2023 года о Высшей судебной палате).

86. Европейский суд также подчеркивал, что роль высших судебных инстанций заключается в устранении противоречий в судебных решениях по аналогичным делам для эффективного применения принципа правовой определенности (Штефан и Штеф против Румынии, 27 января 2009 года, § 33; Греко-католический приход Лупень и другие против Румынии [БП], 29 ноября 2016 года, § 123).

87. Исходя из этих суждений, Конституционный суд пришел к выводу, что оспариваемое положение не нарушает статью 21 Конституции с точки зрения доводов, изложенных в обращениях.

88. Следовательно, Конституционный суд заключает, что положение "течение давности прерывается, если [...] лицо совершит преступление" в ч.(4) статьи 60 Уголовного кодекса в редакции, предшествующей Закону № 136 от 6 июня 2024 года, является конституционным.

По этим основаниям, руководствуясь статьями 135 ч.(1) п.а) и п.g), 140 Конституции, статьей 26 Закона о Конституционном суде, статьями 6, 61, 62 п.а) и п.е), 68 Кодекса конституционной юрисдикции, Конституционный суд

ПОСТАНОВЛЯЕТ:

1. Признать необоснованными обращения об исключительном случае неконституционности ч.(4) статьи 60 Уголовного кодекса в редакции, предшествующей Закону № 136 от 6 июня 2024 года, заявленном по инициативе судьи Геннадия Еремчук по делам № 1-664/2019 и № 1-62/2023, находящимся в производстве суда Бэлць, главный офис.

2. Признать конституционным положение "течение давности прерывается, если [...] лицо совершит преступление" в ч.(4) статьи 60 Уголовного кодекса в редакции, предшествующей Закону № 136 от 6 июня 2024 года.

3. Настоящее постановление является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в "Monitorul Oficial al Republicii Moldova".

ОСОБОЕ МНЕНИЕ,

изложенное в порядке ч.(5) статьи 27 Закона № 317 от 13 декабря 1994 года

о Конституционном суде и статьи 67 Кодекса конституционной

юрисдикции № 502 от 16 июня 1995 года

В Постановлении № 5 от 16 апреля 2025 года Конституционный суд признал необоснованными обращения об исключительном случае неконституционности ч.(4) статьи 60 Уголовного кодекса в редакции, предшествующей Закону № 136 от 6 июня 2024 года, заявленном по инициативе судьи Геннадия Еремчук по делам № 1-664/2019 и № 1-62/2023, находящимся в производстве суда Бэлць, главный офис, и признал конституционным положение "течение давности прерывается, если [...] лицо совершит преступление" в ч.(4) статьи 60 Уголовного кодекса в редакции, предшествующей Закону № 136 от 6 июня 2024 года. Будучи не согласен с решением моих коллег-судей, представляю данное особое мнение.

1. Автор обращений утверждает, что оспариваемые положения обязывают судебную инстанцию констатировать прерывание срока давности привлечения к уголовной ответственности подсудимого, если он совершил новое преступление, хоть и не вынесено окончательное решение по этому деянию. Автор утверждает, что до вынесения окончательного судебного решения в отношении обвиняемого действует презумпция невиновности. В то же время автор считает, что для соблюдения презумпции невиновности, в контексте оспариваемой нормы, судья должен дождаться вынесения окончательного решения по делу о преступлении, совершенном позднее, а потом высказываться относительно истечения либо прерывания срока давности. С другой стороны, по мнению автора, такое решение нарушает право потерпевшей стороны на рассмотрение уголовного дела в разумные сроки.

2. Рассмотрев доводы участников процесса в открытом заседании, Конституционный суд счел, что в своей критике автор обращений фактически поднимает вопрос толкования и применения основания для прерывания срока давности привлечения к уголовной ответственности, который относится к компетенции судебных инстанций и Высшей судебной палаты (см. ПКС № 5 от 16 апреля 2025 года, § 79-84). В связи с этим Конституционный суд заключил, что оспариваемое положение не нарушает статью 21 Конституции (там же, § 87).

3. В качестве предварительного замечания, считаю необходимым отметить, что в основе философии уголовной политики государства в области сроков давности привлечения к уголовной ответственности лежит принцип, по которому по истечении определенного периода времени, установленного законодателем в зависимости от тяжести преступлений, государство отказывается от применения наказания за совершенное деяние. Так, предполагается, что наступило "общественное забвение", когда и деяние, и его виновник не присутствуют более в общественном сознании.

4. Однако во многих случаях подобная ситуация обусловлена тем, что прерогатива государства по привлечению к уголовной ответственности виновных не может быть реализована, если это не осуществляется в определенный период времени. Так, срок давности привлечения к уголовной ответственности может быть квалифицирован как способ наказания за пассивность государственных органов (см. ПКС № 5 от 16 апреля 2025 года, § 75).

5. Чтобы снизить негативные последствия этой "пассивности", чтобы увеличить эффективность защиты основных интересов общества, прав потерпевших лиц и борьбы с рецидивизмом законодатель предусмотрел в статье 60 Уголовного кодекса ряд законных механизмов, в том числе и ситуацию, которая приводит к прерыванию срока давности (см. ч.(4) данной статьи).

6. Так, до изменений, внесенных Законом № 136 от 6 июня 2024 года, ч.(4) статьи 60 Уголовного кодекса, которая оспаривается автором, регулировала условия прерывания срока давности привлечения к уголовной ответственности. Оспариваемые положения обусловливали прерывание срока давности привлечения к уголовной ответственности констатацией факта совершения лицом нового преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 2 лет. Доводы автора касаются неясности этих положений с точки зрения нарушения презумпции невиновности при отсутствии окончательного обвинительного приговора по новому преступлению.

7. Принимая во внимание эти доводы, необходимо отметить, что статья 21 Конституции гарантирует принцип презумпции невиновности, согласно которому любое лицо, обвиняемое в совершении преступления, считается невиновным до тех пор, пока его виновность не будет установлена в законном порядке путем гласного судебного разбирательства, при котором ему обеспечиваются все необходимые гарантии для защиты.

8. В этом аспекте в преамбуле Директивы (ЕС) 2016/343 Европейского Парламента и Совета Европы от 9 марта 2016 года об усилении некоторых аспектов презумпции невиновности и права присутствовать в суде по уголовным делам отмечается, что "презумпция невиновности будет нарушена, если публичные заявления, сделанные государственными органами, или судебные решения, иные, чем решения о виновности, ссылаются на подозреваемого или обвиняемого как на виновного, до тех пор, пока виновность этого лица не будет доказана в соответствии с законом. Такие заявления и судебные решения не должны отражать мнение о том, что это лицо виновно. Это не должно наносить ущерба действиям обвинения, направленным на доказательство вины подозреваемого или обвиняемого, таким как вынесение обвинительного заключения, и не должно наносить ущерба судебным решениям, по которым вступает в силу отсрочка наказания, при условии соблюдения права на защиту. Это также не должно наносить ущерба предварительным решениям процессуального характера, которые принимаются судами или другими компетентными органами и основываются на подозрениях или уличающих доказательствах, таким как решения о предварительном заключении, при условии, что такие решения не указывают на подозреваемого или обвиняемого как на виновного. Прежде чем принять предварительное решение процессуального характера, компетентный орган должен вначале убедиться в наличии достаточных уличающих доказательств против подозреваемого или обвиняемого для обоснования соответствующего решения, и решение может содержать ссылку на эти элементы".

9. В то же время Европейский суд подчеркивал, что принцип презумпции невиновности, гарантированный статьей 6 § 2 Европейской конвенции, применяется и в случае, когда в отношении заявителя параллельно ведутся два уголовных процесса. В подобных случаях презумпция невиновности противостоит вынесению обвинительного приговора за определенное преступление вне уголовного процесса, рассматриваемого компетентной инстанцией, независимо от процессуальных гарантий в параллельных разбирательствах и вопреки общим соображениям целесообразности. Так, если в рамках разбирательства по конкретному преступлению учитывать тот факт, что заявитель совершил другое преступление, являющееся предметом параллельного разбирательства, это будет противоречить праву заявителя считаться невиновным по второму преступлению (Kangers против Латвии, 14 марта 2019 года, § 60-61).

10. Кроме того, я заметил, что правовая неопределенность, вытекающая из оспариваемого положения "[...] течение давности прерывается, если [...] лицо совершит преступление" ч.(4) статьи 60 Уголовного кодекса в редакции, предшествующей Закону № 136 от 6 июня 2024 года, с точки зрения соблюдения принципа презумпции невиновности была доказана и в открытом заседании.

11. Например, Правительство в своем мнении утверждало, что указанные положения отвечают требованиям качества закона, а синтагма "[...] лицо совершит преступление [...]" предполагает наличие окончательного обвинительного приговора. Судья, рассматривающий уголовное дело о совершении первого преступления, должен вынести решение в пределах срока давности, предусмотренного законодателем, а не ждать вынесения приговора по уголовному делу о совершении второго преступления (см. ПКС № 5 от 16 апреля 2025 года, § 54).

12. В то же время Генеральная прокуратура подчеркнула, что рассматриваемые положения применимы не только на стадии судебного рассмотрения уголовного дела, но и на стадии уголовного преследования прокурором, поэтому их следует толковать и применять по-разному, в зависимости от стадии уголовного процесса. Так, если на стадии уголовного преследования ставится вопрос прерывания срока давности за определенное преступное деяние, актом для прерывания срока давности, по ее мнению, будет служить постановление о предъявлении обвинения в совершении второго деяния. В этом контексте Генеральная прокуратура отметила, что постановление о предъявлении обвинения выносится прокурором тогда, когда есть доказательства, что лицо совершило преступление. Поскольку прокурор определяет лишь факт прерывания срока давности привлечения к уголовной ответственности для первого совершенного преступления и не высказывается относительно виновности лица в совершении другого деяния, нельзя утверждать, что нарушается принцип презумпции невиновности. Судебная инстанция обладает полномочиями по установлению виновности лица по обоим совершенным деяниям (см. ПКС № 5 от 16 апреля 2025 года, § 55-56).

13. Анализируя оспариваемое положение "течение давности прерывается, если [...] лицо совершит преступление" отмечаю, что оно ставит под сомнение соблюдение принципа презумпции невиновности, обязывая судей использовать в своих решениях формулировки, утверждающие виновность лица в совершении нового преступления. Так, считаю, что оспариваемая формулировка уголовного закона требует преждевременной констатации виновности лица в совершении нового преступления, вместе с тем препятствуя применению института прерывания течения срока давности и, как следствие, создает риск нарушения прав потерпевшей стороны и поощряет безнаказанность рецидива, что наносит ущерб безопасности общественного порядка.

14. В связи с этим актуальными являются и суждения Европейского суда о том, что следует проводить принципиальное различие между утверждением о том, что лицо лишь подозревается в совершении преступления, и твердым утверждением, не основанным на окончательном решении, что лицо совершило преступление. Последнее утверждение нарушает принцип презумпции невиновности, тогда как первое заявление неоднократно признавалось совместимым со статьей 6 Европейской конвенции (см. Peltereau-Villeneuve против Швейцарии, 28 октября 2014 года, § 32; Исмойлов и другие против России, 24 апреля 2008 года, § 166; Диду против Румынии, 14 апреля 2009 года, § 38; Kurban против Турции, 24 ноября 2020 года, § 52).

15. В поддержку этих суждений отмечаю, что, принимая Закон № 136 от 6 июня 2024 года, законодатель выявил, среди прочего, положения, создающие не единообразное толкование, и пересмотрел институт срока давности привлечения к уголовной ответственности. В частности, были внесены изменения в ч.(4) статьи 60 Уголовного кодекса, установившие единое основание для прерывания срока давности – дата регистрации уголовного дела в судебной инстанции (см. Информационную записку к проекту Закона № 136 от 6 июня 2024 года).

16. Исходя из этого, Конституционный суд должен был выяснить, позволяет ли оспариваемая норма определить, в пределах принципа презумпции невиновности, процессуальный момент прерывания срока давности, как на стадии уголовного преследования, так и на стадии судебного разбирательства до вынесения окончательного решения.

17. Более того, внесенные Законом № 136 от 6 июня 2024 года изменения в ч.(4) статьи 60 действуют только на будущее (см. выше пункт 15). В заключительных и переходных положениях (ч. (2) статьи IV) установлено, что в случае преступлений или правонарушений, совершенных до вступления в силу настоящего закона, исчисление срока давности производится в соответствии с условиями и сроками, действующими до вступления его в силу (с 7 июня 2024 года).

18. Сравнительное право показывает, что в некоторых странах (Франция, Германия, Румыния и др.) уголовное законодательство предусматривает возможность прерывания течения срока давности с началом осуществления уголовных процессуальных действий в отношении подозреваемого/обвиняемого в совершении уголовных деяний.

19. В связи с этим значимой является практика Конституционного суда по аналогичному случаю, когда при оценке пределов применения презумпции невиновности со стороны органа, наделенного полномочиями по принятию решений, отмечалось, что нет необходимости каждый раз высказываться о виновности обвиняемого в совершении преступления, если существует процессуальный акт о признании лица в качестве подозреваемого или обвиняемого (см., mutatis mutandis, ПКС № 9 от 26 марта 2024 года, § 46, § 49). Считаю, что эти суждения применимы и по данному делу.

20. Так, подводя итоги вышесказанному, я пришел к выводу, что решение Конституционного суда не разъясняет поднятые автором обращений вопросы.

21. Следовательно, считаю, что Конституционный суд должен был сформулировать пункт 2 резолютивной части постановления следующим образом: "Признать конституционным положение "течение давности прерывается, если [...] лицо совершит преступление" в ч.(4) статьи 60 Уголовного кодекса в редакции, предшествующей Закону № 136 от 6 июня 2024 года, в той мере, в которой это относится к наличию процессуального акта о признании лица в качестве подозреваемого или обвиняемого в совершении нового преступления".

Совпадающее мнение,

изложенное в порядке ч.(5) статьи 27 Закона о Конституционном суде

и статьи 67 Кодекса конституционной юрисдикции

1. Законодательные положения, признанные конституционными в п.2 резолютивной части ПКС № 5/2025, обусловливают прерывание срока давности привлечения к уголовной ответственности совершением нового преступления, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет.

2. Хотя я частично поддерживаю мнение большинства, выраженное в Постановлении № 5/2025, считаю, что положение "течение давности прерывается, если […] лицо совершит преступление" в ч.(4) статьи 60 Уголовного кодекса в редакции Закона № 136 от 6 июня 2024 года является конституционным в той мере, в которой оно касается наличия процессуального акта о признании лица подозреваемым или обвиняемым в совершении нового преступления, и этот акт должен быть доведен до его сведения в соответствии с законом.

3. Уголовная ответственность после совершения преступления должна наступать как можно скорее, в срок, оцениваемый законодателем как разумный. Обоснование срока давности тесно связано с целесообразностью уголовной репрессивной меры, которая по истечении длительного периода времени с момента совершения преступления становится неэффективной по отношению к цели уголовного наказания (см., mutatis mutandis, § 45 постановления). Целью уголовного наказания, среди прочего, является исправление преступника, а также предупреждение совершения новых преступлений как преступником, так и иными лицами (см. ч.(2) статьи 61 Уголовного кодекса). Для достижения своей цели уголовная ответственность должна наступать незамедлительно, как можно быстрее после совершения преступления, поскольку только таким образом можно добиться общего и особого предупреждения, а также исправления преступника. Чем позднее после совершения преступления наступает уголовная ответственность, тем меньше ее эффективность, снижается ее общественный резонанс, а привлечение к уголовной ответственности за совершенное преступление более не считается необходимым, поскольку его последствия могут быть устранены или неэффективны. При этом, в короткий промежуток времени после совершения преступления виновный может исправиться без необходимости применения наказания. Так, если с момента совершения преступления прошел срок, определенный законодателем как разумный, а в этот период преступник не совершил другого преступления, наступает освобождение от уголовной ответственности, в том числе и по причине того, что с течением времени цель уголовного наказания перестает быть эффективной с точки зрения исправления лица. Напротив, если в пределах срока давности лицо совершает новое преступление определенной тяжести, цель уголовного наказания остается необходимой и должна быть достигнута. В последнем случае течение времени и поведение лица являются обстоятельствами, доказывающими, что цель уголовного наказания сохраняется.

4. Таким образом, на основании положений, признанных конституционными в ПКС № 5/2025, лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления истекли сроки, указанные в ч.(1) статьи 60 Уголовного кодекса, и в этот период лицо не совершило новое деяние, квалифицируемое кодексом как преступление, за которое предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше двух лет. Причина прерывания течения срока давности, как она сформулирована, не обязывает судебные инстанции устанавливать виновность лица в совершении нового преступления. В этом случае, по моему мнению, имеет значение наличие процессуального акта о признании лица в качестве подозреваемого или обвиняемого в совершении нового преступления, который должен быть доведен до его сведения. Исчисление срока давности в этом случае начинается с момента совершения нового преступления.

5. Другой аспект данного мнения касается правового характера норм течения срока давности. В открытом заседании автор обращений № 71g/2024 и № 158g/2024 сослался на суждения, изложенные в ПКС № 14 от 27 мая 2014 года, § 53-55, согласно которым срок давности относится к институту материального права, поскольку уголовное право, касающееся срока давности, подчиняется правилу применения более благоприятного уголовного закона. Напротив, в ПКС № 29 от 21 сентября 2021 года, § 40, срок давности был признан процессуальной уголовной нормой. Квалификация того или иного положения как материальная или процессуальная уголовная норма важна в связи с тем, что принцип необратимости закона не применяется к процессуальному уголовному праву.

6. Что касается положений, применимых к срокам давности, Европейский суд уже высказывался о том, что незамедлительное применение того или иного закона, продлевающего сроки давности, не нарушает статью 7 Европейской конвенции, "поскольку это положение не может толковаться как препятствующее продлению сроков давности, в силу незамедлительного применения процессуального закона, поскольку срок давности вменяемых деяний никогда не истекал". Таким образом, Европейский суд установил, что нормы, касающиеся срока давности, являются процессуальным законом (см. Coëme и другие против Бельгии, 22 июня 2000 года, § 149, и Previti против Италии (реш.), 12 февраля 2013 года, § 80). Европейский суд указал, что нормы об обратной силе закона, установленные в статье 7 Европейской конвенции, применяются только к положениям, определяющим преступления и соответствующие наказания. Нормы о сроке давности не определяют преступления и назначаемые наказания и могут толковаться как устанавливающие простое предварительное условие для рассмотрения дела [см. Борча против Румынии (реш.), 22 сентября 2015 года, § 64] (ПКС № 29 от 21 сентября 2021 года, § 40).

7. В связи с этим, Европейская комиссия за демократию через право (Венецианская комиссия) по запросу Конституционного суда Грузии представила свое мнение amicus curiae по вопросу обратного действия правил течения срока давности (CDL-AD(2009)012), сославшись на практику Европейского суда по правам человека, который установил, что, если внутренний закон государства признает правило о течении срока давности скорее процессуальным, чем материальным, то разрешается изменение этого правила в целях продления срока давности с обратной силой в отношении преступлений, по которым не истек срок давности на момент внесения изменений. В то же время Венецианская комиссия указала, что принцип необратимости закона не применяется к уголовному процессуальному праву, которое отличается от материального уголовного права (см. CDL-AD(2009)012).

8. К сожалению, мне не удалось убедить коллег в том, что в данном случае следует укрепить практику Конституционного суда (см. ПКС № 29 от 21 сентября 2021 года, § 40), в которой установлено, что нормы о сроке давности не определяют преступления и назначаемые наказания и могут толковаться как устанавливающие простое предварительное условие для рассмотрения дела. Эту задачу еще предстоит решить в возможном последующем деле. Таким образом, конкретно положения статьи 60 Уголовного кодекса не определяют преступления и назначаемые наказания и должны толковаться как устанавливающие простое предварительное условие для рассмотрения уголовного дела. Следовательно, положение статьи 60 Уголовного кодекса о сроке давности привлечения к уголовной ответственности относится к процессуальным нормам, на которые не распространяется правило применения более благоприятного уголовного закона.