Определение N 19 от 12.02.2026 о неприемлемости обращений № 11а/2026 г. и № 22а/2026 г. о контроле конституционности статьи 3 ч.(1) п.а/1) Закона № 252 от 17 августа 2023 года о внешней оценке судей и прокуроров и внесении изменений в некоторые нормативные акты (внеочередная оценка некоторых категорий судей)

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

о неприемлемости обращений № 11а/2026 г. и № 22а/2026 г. о контроле

конституционности статьи 3 ч.(1) п.а¹) Закона № 252 от 17 августа

2023 года о внешней оценке судей и прокуроров и внесении

изменений в некоторые нормативные акты

(внеочередная оценка некоторых категорий судей)

№ 19  от  12.02.2026

 (в силу 12.02.2026) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 105-107 ст. 33 от 05.03.2026

* * *

Конституционный суд в составе:

Домника МАНОЛЕ, председатель,

Серджиу ЛИТВИНЕНКО,

Ион МАЛАНЧУК,

Виорика ПУЙКА,

Николае РОШКА,

Люба ШОВА, судьи,

при участии помощника судьи Кристиана Ротару,

принимая во внимание обращения,

зарегистрированные 29 января и 9 февраля 2026 года,

рассмотрев приемлемость указанных обращений,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате 12 февраля 2026 г.,

выносит следующее определение.

ВОПРОСЫ ПРОЦЕДУРЫ

1. Основанием для рассмотрения дела послужили обращения, представленные в Конституционный суд 29 января 2026 года и 9 февраля 2026 года депутатом Парламента Республики Молдова Адрианом Лебединский и Высшим советом магистратуры, в порядке статьи 135 ч.(1) п.а) Конституции и статьи 25 ч.(1) п.а) и п.g) Закона о Конституционном суде.

2. Авторы обращений просят Конституционный суд проверить конституционность п.а¹) ч.(1) статьи 3 Закона № 252 от 17 августа 2023 года о внешней оценке судей и прокуроров и внесении изменений в некоторые нормативные акты, введенного Законом № 333 от 29 декабря 2025 года о внесении изменений в некоторые нормативные акты (повышение прозрачности в управлении судебной системой и системой прокуратуры и укрепление неподкупности судей, рассматривающих дела о коррупции).

3. Принимая во внимание идентичность предмета обращений, лежащего в основе доводов о неконституционности, в порядке п.18 Положения о процедуре рассмотрения обращений, представленных в Конституционный суд, было принято решение объединить их в одно производство, присвоив делу номер 11а/2026.

А. Применимое законодательство

4. Применимые положения Конституции:

Статья 1

Государство Республика Молдова

"[…]

(3) Республика Молдова - демократическое правовое государство, в котором достоинство человека, его права и свободы, свободное развитие человеческой личности, справедливость и политический плюрализм являются высшими ценностями и гарантируются".

Статья 6

Разделение и взаимодействие властей

"В Республике Молдова законодательная, исполнительная и судебная власти разделены и взаимодействуют при осуществлении своих прерогатив в соответствии с положениями Конституции".

Статья 16

Равенство

"(1) Уважение и защита личности составляют первостепенную обязанность государства.

(2) Все граждане Республики Молдова равны перед законом и властями независимо от расы, национальности, этнического происхождения, языка, религии, пола, взглядов, политической принадлежности, имущественного положения или социального происхождения".

Статья 74

Принятие законов и постановлений

"(1) Органические законы принимаются большинством голосов избранных депутатов после рассмотрения не менее чем в двух чтениях.

[…]".

Статья 116

Статус судей

"(1) Судьи судебных инстанций независимы, беспристрастны и несменяемы согласно закону.

(2) Судьи судебных инстанций назначаются на должность до достижения предельного возраста, в соответствии с законом, Президентом Республики Молдова по предложению Высшего совета магистратуры. Президент Республики Молдова может только один раз отклонить кандидатуру, предложенную Высшим советом магистратуры.

[Ст.116 ч.(3), ч.(4) утратили силу, согласно Закону № 120 от 23.09.2021г., вступившего в силу с 01.04.2022г.]

(5) Решения о назначении судей и их карьере должны приниматься на основе объективных критериев, основанных на заслугах, и прозрачной процедуры, в соответствии с законом. Продвижение или перевод судей осуществляется только с их согласия.

(5¹) Судьи пользуются только функциональным иммунитетом в соответствии с законом.

(6) Привлечение судей к ответственности осуществляется согласно закону.

(7) Должность судьи несовместима с какой-либо другой оплачиваемой должностью, за исключением преподавательской и научной деятельности".

Статья 121¹

Роль [Высшего совета магистратуры]

"Высший совет магистратуры является гарантом независимости судебной власти".

5. Применимые положения Закона № 252 от 17 августа 2023 года о внешней оценке судей и прокуроров и внесении изменений в некоторые нормативные акты:

Статья 3

Субъекты оценки

"(1) В соответствии с настоящим законом подлежат оценке:

a) судьи, исполнявшие с 1 января 2017 года и до дня вступления в силу настоящего закона должность председателя и/или заместителя председателя судов, в том числе обеспечивавшие временное исполнение их обязанностей сроком более одного года;

а¹) судьи Специализированной антикоррупционной коллегии Суда Кишинэу и кандидаты на должность судьи в составе данной коллегии, а также судьи Суда Кишинэу, которые начиная с 1 января 2017 года, являлись и/или являются членами специализированных составов по рассмотрению дел о коррупции и составов по рассмотрению дел, связанных с коррупционными деяниями, в соответствии с актами, принятыми в установленном законом порядке;

b) судьи апелляционных судов, действующие на день вступления в силу настоящего закона;

c) прокуроры, исполнявшие с 1 января 2017 года до дня вступления в силу настоящего закона должности Генерального прокурора, заместителя Генерального прокурора, главных прокуроров подразделений Генеральной прокуратуры, в том числе занимавшие данные должности или обеспечивавшие временное исполнение их обязанностей сроком более одного года;

d) прокуроры, исполнявшие с 1 января 2017 года и до дня вступления в силу настоящего закона должности главного прокурора прокуратуры и заместителя главного прокурора прокуратуры, в том числе занимавшие данные должности или обеспечивавшие временное исполнение их обязанностей сроком более одного года;

e) прокуроры специализированных прокуратур, в том числе делегированные в их состав на срок более одного года, с 1 января 2017 года и до дня вступления в силу настоящего закона;

f) судьи и прокуроры, указанные в пунктах a)–e), полномочия которых приостановлены;

g) кандидаты, которые до 31 августа 2026 года стали победителями конкурсов на замещение указанных в пунктах b) и e) должностей;

h) не более двух кандидатов на должности, указанные в пунктах a), c) и d), которые набрали наибольшее количество баллов по результатам конкурсов, проведенных до 31 августа 2026 года.

[…]".

ВОПРОСЫ ПРАВА

A. Аргументы авторов обращений

6. Авторы обращений представили доводы о неконституционности как в формальном, так и в материальном аспектах.

7. С точки зрения доводов о неконституционности в формальном аспекте, автор обращения № 11а/2026 считает, что Закон № 333 от 29 декабря 2025 года, которым были введены оспариваемые положения, указанные выше в § 2, не был подвергнут процедуре публичных консультаций. Автор утверждает, что оспариваемая норма расширяет круг субъектов, подлежащих внешней оценке, и что, в связи с этим расширением, не были проведены консультации с Высшим советом магистратуры, который является гарантом независимости судебной власти.

8. Автор обращения № 22а/2026 подчеркивает, что был нарушен весь процесс принятия проекта закона, а именно: (i) не было получено заключение Высшего совета магистратуры, (ii) не было представлено обоснование и (iii) не были инициированы публичные консультации. Кроме того, автор считает, что заключение Правительства на проект закона, которым были введены оспариваемые положения, фактически породило юридические последствия законодательной поправки в смысле статьи 59 Регламента Парламента, тем самым не было выполнено условие о принятии нормативного акта "не менее чем в двух чтениях". По мнению автора, принятие оспариваемых положений нарушает существенный элемент процесса законотворчества, который непосредственно вытекает из Конституции. В то же время, эффективные консультации с Высшим советом магистратуры в процессе разработки и внесения изменений в нормативную базу, касающуюся статуса судей, являются не простой процессуальной формальностью, а конституционной гарантией, призванной предотвратить необоснованное вмешательство законодательной власти в независимость судебной власти.

9. Что касается доводов о неконституционности в материальном аспекте, автор обращения № 11а/2026 утверждает, что путем применения механизма внеочередной оценки только к судьям, которые входили или входят в судебные составы суда Кишинэу по рассмотрению дел о коррупции, законодатель установил к судьям необоснованное дифференцированное отношение. Автор подчеркивает, что, хотя компетенция по рассмотрению дел о коррупции принадлежит и другим судебным инстанциям, сфера применения оспариваемых положений ограничена исключительно судом Кишинэу. В связи с этим автор утверждает, что установленная дифференциация основана исключительно на критерии территориальной компетенции при отсутствии объективных и разумных оснований. Автор также отмечает, что внеочередная оценка судей этой судебной инстанции представляет собой серьезное вмешательство в статус судьи и противоречит принципу несменяемости судей.

10. Кроме того, автор обращения № 11а/2026 отмечает, что оспариваемые положения устанавливают механизм проверки, носящий ретроактивный характер, который может создать серьезные риски для независимости соответствующих судей. По мнению автора, подобная оценка может создать неправомерное давление на судей и повлиять на стабильность мандата, что является существенным элементом для исполнения обязанностей судьи.

11. Автор обращения № 22а/2026 утверждает, что расширение круга субъектов, подлежащих внешней оценке, не основано на объективных, ясных и предсказуемых критериях, способных обосновать дифференцированный правовой подход в судебной системе. В отсутствие строгой мотивации и разумной связи между заявленной целью реформы и категорией судей, дополнительно включенных в процедуру оценки, эта мера представляется произвольной и несовместимой с требованиями принципа правового государства и принципа законности. Более того, расширение круга субъектов, подлежащих внешней оценке, без объективно обоснованной нормативной базы и вне определяющей роли ВСМ в вопросе определения и контроля этого механизма снижает конституционную компетенцию Высшего совета магистратуры и, тем самым, нарушает институциональный баланс, закрепленный в Высшем законе.

12. В связи с этим авторы обращений утверждают, что оспариваемые положения противоречат статьям 1 ч.(3), 6, 16, 116 и 121¹ Конституции.

B. Оценка Конституционного суда

13. Рассмотрев приемлемость обращений, Конституционный суд отмечает следующее.

14. В соответствии со статьей 135 ч.(1) п.а) Конституции, контроль конституционности законов, в настоящем деле некоторых положений Закона о внешней оценке судей и прокуроров и внесении изменений в некоторые нормативные акты, относится к компетенции Конституционного суда.

15. Согласно статье 25 ч.(1) п.d) и п.g) Закона о Конституционном суде, Высший совет магистратуры и депутаты Парламента наделены правом обращения в Конституционный суд.

16. Предметом контроля конституционности является п.1 статьи VII Закона № 333 от 29 декабря 2025 о внесении изменений в некоторые нормативные акты (повышение прозрачности в управлении судебной системой и системой прокуратуры и укрепление неподкупности судей, рассматривающих дела о коррупции), которым была дополнена пунктом а¹) часть (1) статьи 3 Закона № 252 от 17 августа 2023 года о внешней оценке судей и прокуроров и внесении изменений в некоторые нормативные акты. В своей практике Конституционный суд отмечал, что положения о внесении изменений и дополнений в законодательный акт со дня их вступления в силу включаются в основной акт и становятся его составной частью (см. ПКС № 11 от 26 мая 2022 года, § 27; ПКС №19 от 31 октября 2023 года, § 28). В связи с этим Конституционный суд отмечает, что он рассмотрит положения основного акта, то есть пункта а¹) части (1) статьи 3 Закона № 252 от 17 августа 2023 года о внешней оценке судей и прокуроров и внесении изменений в некоторые нормативные акты.

17. Конституционный суд заключает, что оспариваемые положения ранее не составляли предмет контроля конституционности.

18. Авторы обращений утверждают, что оспариваемые положения противоречат статьям 1 ч.(3) (правовое государство), 6 (разделение и взаимодействие властей), 16 (равенство), 116 (статус судей) и 121¹ (роль Высшего совета магистратуры) Конституции. Кроме того, хоть это прямо и не указано в обращениях, авторы представили доводы и с точки зрения статей 22 (необратимость закона) и 74 ч.(1) (принятие законов и постановлений) Конституции.

19. Что касается действия статьи 1 ч.(3) Конституции, Конституционный суд в своей практике установил, что данная статья не имеет самостоятельного применения. Для ее применимости автор должен доказать наличие вмешательства в одно из основных прав, гарантированных Конституцией. И лишь в ходе анализа обоснованности вмешательства Конституционный суд может применить положения данной статьи (см. ОКС № 90 от 25 июля 2023 года, § 19; ОКС № 146 от 2 октября 2025 года, § 20).

20. Относительно статьи 6 Конституции, Конституционный суд в своей практике отмечал, что эта статья носит общий характер и не может служит отдельным основанием, она действует в сочетании с другими положениями Конституции, которые должны быть применимы по делу (см. ОКС № 123 от 3 октября 2024 года, § 15; ОКС № 80 от 10 июля 2025 года, § 19). Конституционный суд отмечает, что конституционные положения о разделении властей в государстве (статья 6), о независимости, беспристрастности и несменяемости судей (ч. (1) статьи 116), об установлении органическим законом организации и компетенции судебных инстанций, судебной процедуры (ч. (4) статьи 115) определяют правовой статус судьи и подчеркивают качество правосудия как независимой и беспристрастной ветви государственной власти. Для осуществления своих полномочий судебная власть должна быть независима от законодательной и исполнительной властей, что подразумевает свободу от любого влияния, которое могут оказывать на нее эти две власти (см. ПКС № 9 от 7 апреля 2022 года, § 63; ПКС № 21 от 6 декабря 2022 года, § 54). Независимость правосудия гарантируется Высшим советом магистратуры – специальным конституционным органом.

21. Что касается доводов о неконституционности в формальном аспекте, автор обращения № 11а/2026 утверждает, что Закон № 333 от 29 декабря 2025 года, которым были введены оспариваемые положения, не был подвергнут процедуре публичных консультаций. В частности, автор утверждает, что проект закона относительно расширения круга субъектов, подлежащих внешней оценке, не обсуждался с Высшим советом магистратуры – гарантом независимости судебной власти.

22. В своей практике Конституционный суд установил, что он может проверять конституционность закона с точки зрения процедуры только в случае, если в ходе его принятия Парламент нарушил существенный элемент законотворчества, который прямо вытекает из Конституции или со всей определенностью может быть выведен из конституционного принципа (см. ПКС № 21 от 27 июля 2021 года, § 23; ОКС № 178 от 12 декабря 2023 года, § 26).

23. Высший совет магистратуры играет главную конституционную роль в области обеспечения независимости судебной власти. Конституция предусматривает, что в осуществление своих полномочий Высший совет магистратуры обеспечивает назначение, перемещение, откомандирование судей, повышение их в должности и применение к ним дисциплинарных мер (статьи 121¹ и 123 ч.(1) Конституции). Однако Конституционный суд в своей практике отмечал, что обязанность Парламента подвергать экспертизам проекты законов/поправки к ним, не затрагивающие области, установленные в статьях 109 и 131 ч.(4) Конституции, не вытекает из какой-либо конституционной нормы (ОКС № 43 от 31 марта 2022 года, §§ 13 и 38-39; ОКС № 178 от 12 декабря 2023 года, § 32). Конституционный суд в своей практике отклонил как неприемлемые аналогичные доводы, касающиеся упущения Парламента получить соответствующие заключения и представить на публичные консультации проекты законов, отметив, что эта обязанность вытекает из Закона о нормативных актах и из Регламента Парламента, а не из конституционного принципа (см. ПКС № 5 от 5 марта 2024 года, § 51; ПКС № 9 от 26 марта 2024 года, § 40; ПКС № 16 от 19 декабря 2025 года, § 43).

24. Более того, Конституционный суд отмечает, что Высший совет магистратуры в своем заключении № 2640m/i от 16 декабря 2025 года на указанный проект закона, опубликованном на веб-странице совета¹, отметил, что "внешняя оценка судей специализированной антикоррупционной коллегии суда Кишинэу, а также кандидатов на должность судьи в эту коллегию может способствовать справедливому и прозрачному процессу отбора судей, рассматривающих дела о коррупции" (пункт 3 заключения). Следовательно, Конституционный суд не может согласиться с доводом о занижении конституционной роли Высшего совета магистратуры, предусмотренной статьей 121¹ Конституции, и, соответственно, отклоняет обращение № 22a/2026 в этой части.

_________________________

¹ https://www.csm.md/files/Hotaririle/2025/Avize/251216-001.pdf

25. Что касается довода автора обращения № 22а/2026 о предполагаемом несоблюдении требования о принятия не менее чем в двух чтениях Закона № 333 от 29 декабря 2025 года, которым были введены оспариваемые положения, Конституционный суд отмечает следующее.

26. Проект закона № 403 был зарегистрирован в Секретариате Парламента 10 декабря 2025 года как законодательная инициатива группы из восьми депутатов Парламента. Цель данного проекта закона заключался в повышении прозрачности в управлении судебной системой и прокуратурой и укреплении неподкупности судей, рассматривающих дела о коррупции.

27. Проект закона № 403 был принят в первом чтении² 18 декабря 2025 года большинством голосов избранных депутатов.

_________________________

² См. стенограмму пленарного заседания Парламента от 18 декабря 2025 года - https://parlament.md/preview?id=f009624d-1f5b-4ce3-afad-8fce7b25feb8&url=https://ep-sp.parlament.md/sittings/639014887805544799/Documents/20260122134910.pdf&method=GetDocumentContent

28. На стадии получения заключений на проект закона Высший совет магистратуры представил свое заключение № 2640m/i от 16 декабря 2025 года (см. § 24), а Правительство – протокольное решение от 23 декабря 2025 года. Относительно предложенного в проекте закона о проведении внеочередной оценки неподкупности судей антикоррупционной коллегии суда Кишинэу, Правительство признало этот механизм осуществимым. В то же время Правительство предложило, помимо оценки судей специализированной антикоррупционной коллегии суда Кишинэу и кандидатов на должность судьи в эту коллегию, чтобы оценке были подвергнуты и "судьи суда Кишинэу, которые, начиная с 1 января 2017 года, являлись и/или являются членами, в том числе председателями, уголовных составов первой инстанции, сформированных из трех судей, в соответствии с принятыми на основании закона актами".

29. Парламентская комиссия по вопросам права, назначениям и иммунитету 29 декабря 2025 года в своем отчете на проект закона для принятия во втором чтении³ частично приняла предложение Правительства в том, что должны подлежать внешней оценке "судьи в суде Кишинэу, которые, начиная с 1 января 2017 года, являлись и/или являются членами специализированных составов по рассмотрению дел о коррупции и составов по рассмотрению дел, связанных с коррупционными деяниями, в соответствии с актами, принятыми в установленном законом порядке". Следовательно, Парламентская комиссия по вопросам права, назначениям и иммунитету учла некоторые предложения органов власти, представивших заключения, и внесла изменения в законопроект.

_________________________

³ https://parlament.md/preview?id=dd6ad903-8353-42e6-b798-b501400d4589&url=https://ep-sp.parlament.md/legislativedocuments/639025926751671609/Documents/20251229124810.pdf&method=GetDocumentContent

30. Указанная комиссия предложила Парламенту проект закона №403 к рассмотрению и принятию во втором чтении. В ходе пленарного заседания Парламента от 29 декабря 2025 года проект закона № 403 от 10 декабря 2025 года был принят во втором чтении 55 голосами⁴. После принятия во втором чтении проект закона № 403 стал Законом № 333 от 29 декабря 2025 года о внесении изменений в некоторые нормативные акты (повышение прозрачности в управлении судебной системой и системой прокуратуры и укрепление неподкупности судей, рассматривающих дела о коррупции).

_________________________

⁴ См. стенограмму пленарного заседания Парламента от 29 декабря 2025 года -

https://parlament.md/preview?id=392ceb76-7d14-4ca0-a500-6aee5b9e04b3&url=https://ep-sp.parlament.md/sittings/639021828205537180/Documents/20260128095022.pdf&method=GetDocumentContent

31. Таким образом Конституционный суд заключает, что в ходе принятия статьи VII п.1 Закона № 333 от 29 декабря 2025 года законодателем были соблюдены требования статьи 74 ч.(1) Конституции о принятии органических законов большинством голосов избранных депутатов и не менее чем в двух чтениях.

32. Далее Конституционный суд рассмотрит доводы о неконституционности в материальном аспекте.

33. Автор обращения № 11а/2026 отмечает, что введением механизма внеочередной оценки только в отношении судей, которые ранее входили или входят в судебные составы суда Кишинэу по рассмотрению дел о коррупции, законодатель установил необоснованное дифференцированное отношение к судьям и совершил серьезное вмешательство в статус судьи, в нарушение принципа несменяемости судей. В то же время, автор обращения № 22а/2026 утверждает, что расширение круга субъектов, подлежащих внешней оценке, не основано на объективных, ясных и предсказуемых критериях, способных оправдать дифференцированное правовое отношение внутри судебной системы.

34. Что касается применимости статей 16 и 116 Конституции в контексте независимости судей, Конституционный суд отмечает, что в преамбуле Закона № 252 от 17 августа 2023 года указано, что данный закон был принят в целях обеспечения неподкупности судей и прокуроров и повышения доверия общества к правосудию. В своей практике Конституционный суд отмечал, что процедура внешней оценки финансовой неподкупности и этической целостности прокуроров и судей носит исключительный характер и является частью реформы в сфере правосудия. Данная процедура направлена на исключение из государственной системы недобросовестных судей и прокуроров, повышение доверия граждан к судебной власти и прокуратуре, и была регламентирована в связи с тем, что обычные механизмы оценки были признаны неэффективными (см., mutatis mutandis, ПКС № 2 от 16 января 2025 года, § 180; ОКС № 50 от 10 апреля 2025 года, § 25).

35. Кроме того, Конституционный суд в своей практике отмечал, что в отсутствие свободного и независимого органа, наделенного полномочиями контроля и установления баланса при исполнении власти органами публичного управления, невозможно представить себе подлинно демократическое общество. Независимое правосудие является обязательным условием для выживания демократии и обеспечения принципов демократического управления (см. ПКС № 13 от 27 апреля 2021 года, §§ 34 и 35; ПКС № 38 от 7 декабря 2021 года, §78).

36. В этом контексте Конституционный суд отмечает, что введением оспариваемых положений законодатель расширил круг субъектов, подлежащих оценке, не изменив процедуру оценки в целом и не затрагивая уже установленные стандарты в области внеочередной оценки. Новые субъекты механизма оценки пользуются теми же процессуальными гарантиями, что и другие субъекты процедуры оценки. Внешняя оценка этих судей представляет собой предварительный инструмент проверки, применяемый в рамках ясной нормативной базы, призванный укрепить доверие к правосудию в делах о коррупции, в которых риски неправомерного влияния объективно выше.

37. Конституционный суд отмечает, что статья 72 ч.(3) п.e) Конституции наделяет законодателя исключительным правом регулировать органическим законом организацию и функционирование судебных инстанций. В области определения категории субъектов, подлежащих процедуре внеочередной оценки, законодатель обладает широкими пределами усмотрения. Определение категории судей, подлежащих внеочередной оценке, относится к вопросам общественной политики. Компетенция Конституционного суда в данном случае ограничивается проверкой разумного обоснования Парламентом своего решения и наличия причинной связи между преследуемой целью и оспариваемой нормой.

38. Конституционный суд отмечает, что Парламент обосновал свое решение о расширении процедуры оценки в отношении категории, предусмотренной в статье 3 ч.(1) п.a¹) закона, тем, что прокуроры, специализирующиеся на расследовании дел о коррупции, подлежат той же процедуре внешней оценки, и крайне важно, чтобы эта категория судей, которая должна рассматривать дела о коррупции, соответствовала высоким стандартам этической целостности и финансовой неподкупности⁵.

_________________________

⁵ https://parlament.md/preview?id=dd6ad903-8353-42e6-b798-b501400d4589&url=https://ep-sp.parlament.md/legislativedocuments/639025926751671609/Documents/20251229124810.pdf&method=GetDocumentContent

39. Конституционный суд отмечает, что статья 3 ч.(1) п.a¹) закона направлена на обеспечение последовательного и единого подхода к механизму оценки неподкупности, учитывая, что прокуроры, специализирующиеся на расследовании дел о коррупции, подлежат той же процедуре внешней оценки, а исключение из этой процедуры судей, рассматривающих эти категории дел, создало бы нормативный дисбаланс с точки зрения общественного интереса.

40. В то же время в своем докладе за 2025 год о Республике Молдова в контексте политики расширения Европейского Союза⁶ Европейская комиссия отметила, среди прочего, что "Республика Молдова должна внести изменения в законодательство с тем, чтобы предусмотреть обязательную внешнюю оценку со стороны соответствующей комиссии по оценке всех судей специализированных составов, рассматривающих дела о коррупции, включая специализированные составы суда первой инстанции [...]" (страница 6 доклада).

_________________________

⁶ https://enlargement.ec.europa.eu/moldova-report-2025_en

41. Конституционный суд отмечает, что решение законодателя тесно связано со специфической ролью и особыми полномочиями специализированной антикоррупционной коллегии суда Кишинэу, созданной Законом № 192 от 10 июля 2025 года, который наделяет ее исключительной компетенцией рассматривать в первой инстанции преступления о коррупции и деяниях, связанных с коррупцией.

42. Автор обращения № 11а/2026 утверждает, что выборочная оценка судей только из суда Кишинэу, предусмотренных в п.а¹) ч.(1) статьи 3 закона, устанавливает дифференцированное дискриминационное отношение.

43. Рассмотрев эти доводы, Конституционный суд отмечает, что указанные судьи не находятся в аналогичной ситуации с другими судьями, учитывая исключительный характер их должностных полномочий и тип рассматриваемых дел. Во-вторых, эта мера преследует законную цель – защиту неподкупности судебного состава с повышенным риском коррупции и укрепление общественного доверия к правосудию. В-третьих, ограничение оценки этой категорией не выходит за рамки необходимого для достижения преследуемой цели, поскольку законодатель обладает определенной свободой усмотрения при создании структурных реформ судебной системы. Следовательно, различие в подходах объективно оправдано.

44. Автор обращения № 11а/2026 также отмечает, что оспариваемые положения устанавливают механизм проверки ретроактивного характера (оценка судей, которые были членами специализированных составов по делам о коррупции начиная с 1 января 2017 года), что может создать серьезные риски для независимости соответствующих судей. По мнению автора, подобная оценка может привести к неправомерному давлению на судей и нарушить стабильность их правового статуса, что является существенным элементом исполнения судебных полномочий.

45. В своей практике Конституционный суд отмечал, что статья 22 Конституции гарантирует необратимость уголовного закона в широком смысле понятия "уголовный", то есть принцип законности обвинения и уголовного наказания (nullum crimen, nullum poena sine lege) (ОКС № 10 от 31 января 2023 года, § 16; ПКС № 2 от 16 января 2025 года, § 81). Из содержания статьи 22 Конституции ничто не указывает на ее применимость к законам гражданского характера. Поскольку в данном случае оспариваемые положения не носят уголовный характер, статья 22 Конституции не применима по делу.

46. Кроме того, Конституционный суд отмечает, что оспариваемые нормы не обязывают судью к определенным правилам поведения, о которых он бы не знал. Судья имеет безупречную репутацию и, среди прочего, обязан: (i) быть беспристрастным; (ii) воздерживаться от действий, наносящих ущерб служебным интересам и престижу правосудия, компрометирующих честь и достоинство судьи, вызывающих сомнения в его объективности; (iii) соблюдать положения Кодекса этики судей (см. статью 15 Закона № 544/1995 о статусе судьи), а внеочередная оценка направлена, в частности, на проверку соблюдения этих обязательств оцениваемым лицом.

47. Поскольку не было доказано действие одного из основных прав, Конституционный суд заключает, что статьи 1 ч.(3) и 6 Конституции не применимы по делу.

48. Учитывая вышеизложенное, Конституционный суд заключает, что данные обращения не отвечают требованиям приемлемости и не могут быть приняты к рассмотрению по существу.

По этим основаниям, руководствуясь статьями 135 ч.(1) п.а), 140 ч.(2) Конституции, статьями 27 ч.(2), ч.(3) п.f) и ч.(4) п.d), 37 и 40 Закона о Конституционном суде, Конституционный суд

ОПРЕДЕЛЯЕТ:

1. Признать неприемлемыми обращения, представленные депутатом Парламента Адрианом Лебединский и Высшим советом магистратуры, о контроле конституционности статьи 3 ч.(1) п.а¹) Закона № 252 от 17 августа 2023 года о внешней оценке судей и прокуроров и внесении изменений в некоторые нормативные акты.

2. Настоящее определение является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в "Monitorul Oficial al Republicii Moldova".

ОСОБОЕ МНЕНИЕ

на Определение № 19 от 12 февраля 2026 года

Большинство судей Конституционного суда отклонили как неприемлемые два обращения, касающиеся положений Закона № 252 от 17 августа 2023 года о внешней оценке судей и прокуроров. Эти положения обязывают к проведению оценки этической целостности и финансовой неподкупности судей специализированной антикоррупционной коллегии суда Кишинэу и кандидатов на должность судьи в состав данной коллегии, а также судей суда Кишинэу, которые, начиная с 1 января 2017 года, являлись и/или являются членами специализированных составов по рассмотрению дел о коррупции и дел, связанных с коррупционными деяниями.

Фактически авторы представили свои доводы в двух аспектах.

Во-первых, они заявили, что в ходе принятия оспариваемых положений не были проведены консультации с Высшим советом магистратуры, являющимся в Республике Молдова гарантом независимости судебной власти. После голосования за проект закона в первом чтении Парламент существенно изменил его содержание и не запросил у этого органа заключения. Более того, поправка, вносящая оспариваемые положения в закон, не была вынесена на голосование в двух чтениях.

Во-вторых, авторы обращений утверждают, что расширение круга субъектов, подлежащих оценке, не основано на объективных, ясных и предсказуемых критериях. В отсутствие обоснования и разумной связи между заявленной целью реформы правосудия и категорией судей, дополнительно включенных в процедуру оценки, данная мера представляется произвольной, несовместимой с требованиями правового государства. Расширение категории лиц, подлежащих внешней оценке, без объективно обоснованной правовой базы и вне определяющей роли Высшего совета магистратуры, выполняемой его специализированным органом – Коллегией по отбору и оценке судей, занижает конституционную компетенцию Высшего совета магистратуры и нарушает институциональный баланс, установленный Конституцией. Применением механизма внеочередной оценки (веттинга) только в отношении судей, которые входили или входят в судебные составы суда Кишинэу, рассматривающие дела о коррупции, закон установил необоснованное дифференцированное отношение к судьям. Авторы подчеркивают, что, хотя компетенция по рассмотрению дел о коррупции принадлежит и другим судебным инстанциям, сфера применения оспариваемых положений ограничивается исключительно судом Кишинэу. По их мнению, внеочередная оценка судей этой судебной инстанции представляет собой серьезное вмешательство в статус судьи и противоречит принципу несменяемости судей. В то же время установление внешней оценки только в отношении определенных категорий судей, выбираемых в зависимости от судебной инстанции или типа рассматриваемых дел, без доказательства наличия объективных обстоятельств, отличающих эти категории от остальных судей, нарушает принцип разделения властей в государстве, гарантированный статьей 6 Конституции, поскольку законодательная власть чрезмерно вмешивается в вопросы организации и функционирования судебной власти.

Я считаю, что эти доводы являются обоснованными.

Что касается довода о необходимости представления заключения Высшим советом магистратуры, большинство судей Конституционного суда отметили, что обязанность Парламента подвергать экспертизам проекты законов/поправки к ним, не затрагивающие области, установленные в статьях 109 и 131 ч.(4) Конституции, не вытекает из какой-либо конституционной нормы, и что в своей практике Конституционный суд отклонил как неприемлемые аналогичные доводы, касающиеся упущения Парламента получить соответствующие заключения и представить на публичные консультации проекты законов, отметив, что эта обязанность вытекает из Закона о нормативных актах и из Регламента Парламента, а не из конституционного принципа (см. § 23 определения).

Однако по этому вопросу в практике Конституционного суда имеются важные выводы, противоречащие этому утверждению. Основанием для Определения № 149 от 30 сентября 2021 года послужило обращение, в котором автор утверждал, что некоторые изменения в Закон о прокуратуре были приняты без заключения соответствующих учреждений. В пункте 47 указанного определения Конституционный суд высказал следующие суждения, имеющие значение при рассмотрении настоящего дела:

"В отличие от случаев, в которых Конституция прямо устанавливает обязанность получения заключений по проектам закона, либо это непосредственно вытекает из конституционных положений, то есть статьи 109 или 131 ч.(4) Конституции, Конституционный суд не выявил из доводов обращений какую-либо конституционную норму, из которой бы вытекало, хотя бы косвенно, обязательное получение заключений на законодательные инициативы, предметом которых являются внесение изменений или реформы в органах прокуратуры. Получение заключений по законодательным инициативам регулируется законодательством, а Конституционный суд не уполномочен проверять соблюдение правовых норм, не содержащихся в Конституции".

Хорошо известно отличие статуса прокуроров от статуса судей. Венецианская комиссия, например, подчеркивает, что с международной точки зрения существует разница между стандартами, касающимися судей, и стандартами, касающимися прокуроров. Независимость судей гарантируется всеми международными конвенциями, практикой Европейского суда по правам человека и соответствующими документами Комитета министров Совета Европы. И напротив, признано, что автономия прокуратуры не является принципом, обладающим той же нормативной силой, что и принцип независимости судей. Основной стандарт заключается в том, что должна быть обеспечена достаточная автономия для защиты органов прокуратуры от неправомерного политического влияния (см. ПКС № 12 от 8 августа 2023 года, § 23).

Эта ситуация стала серьезным аргументом в пользу поднятия вопроса о наличии "конституционной нормы, из которой бы вытекало, хотя бы косвенно, обязательное получение заключений на законодательные инициативы". Статьи 121¹ и 123 Конституции, устанавливающие основополагающую роль Высшего совета магистратуры в нашей правовой системе и его основные полномочия, и являются такими нормами. Высший совет магистратуры – это орган, уполномоченный Конституцией защищать независимость судебных инстанций и судей, а одно из его основных полномочий заключается в применении дисциплинарных мер к судьям. Поэтому до принятия поправки к Закону № 252 от 17 августа 2023 года, затрагивающей правовое положение некоторых судей суда Кишинэу, необходимо было получить заключение Высшего совета магистратуры.

Предмет проекта закона, лежащего в основе Закона № 252 от 17 августа 2023 года, заключался в повышении прозрачности в управлении судебной системой и прокуратурой и укреплении неподкупности судей, рассматривающих дела о коррупции (см. § 26 определения). Этот законопроект был принят в первом чтении 18 декабря 2025 года. Впоследствии юридическая комиссия Парламента частично приняла предложенную Правительством поправку, касающуюся оценки судей суда Кишинэу, которые, начиная с 1 января 2017 года, являлись и/или являются членами специализированных составов по делам о коррупции и делам, связанным с коррупцией. Проект закона, уже включающий эту поправку, был принят во втором чтении 29 декабря 2025 года. Большинство судей Конституционного суда в § 31 определения утверждают, что законодатель выполнил требования статьи 74 ч.(1) Конституции о принятии органических законов большинством голосов избранных депутатов и не менее чем в двух чтениях.

По моему мнению, условие о принятии не менее чем в двух чтениях не было соблюдено. В первоначальном варианте проект закона касался повышения прозрачности в управлении судебной системой и прокуратурой и укрепления неподкупности судей, рассматривающих дела о коррупции. Законопроект относился к созданию новой коллегии, специализирующейся на рассмотрении дел о коррупции – антикоррупционной коллегии – в суде Кишинэу и нового специализированного состава в Апелляционной палате Центр. Какова связь между судьями, которые, начиная с 2017 года, были членами специализированных составов, рассматривающих дела о коррупции и дела, связанные с коррупцией, и вновь предложенными специализированными коллегиями? Иными словами, основной законопроект касался действий в будущем, а поправка относится к прошлому. Между этими двумя группами судей отсутствует рациональная связь. По этой причине принятие поправки должно было проходить не в одном, а в двух чтениях.

В своей практике Конституционный суд указывал на общую обязанность государства Республика Молдова повышать свою политическую легитимность путем внедрения рекомендаций, изложенных в заключениях Венецианской комиссии (см., например, §42 в ПКС № 11 от 7 мая 2020 года).

В заключении Венецианской комиссии (CDL-AD(2023)005) отмечается, что дискреционная власть законодателя в реформировании правосудия не является неограниченной. В таких вопросах законодатель ограничен общими принципами независимости судей и верховенства права, которые признаны Конституцией (см. статьи 1 ч.(3) и 116) и вытекают из международных обязательств Республики Молдова. Законодатель должен обеспечить соблюдение общих конституционных ценностей. В то же время Венецианская комиссия отмечала, что "критическая и чрезвычайная ситуация" в судебной системе должна быть "объективно доказана" и должны изыскиваться другие альтернативные решения (см. пункты 14, 15).

Венецианская комиссия в 2023 году представила заключение (CDL-REF(2023)030) по первому варианту проекта закона о антикоррупционной судебной системе, в котором содержатся существенные рекомендации. В одной из рекомендаций комиссия утверждает, что процедура отбора судей в сфере борьбы с коррупцией должна быть вверена Высшему совету магистратуры, как только коллегия по отбору и оценке будет функциональной, без введения процедуры предварительного отбора, осуществляемого дополнительным органом. В другой рекомендации Венецианская комиссия заявляет, что проверка образа жизни судей Высшим советом магистратуры не является необходимой и должна быть исключена из проекта закона, поскольку проверка имущества и личных интересов сама по себе является надлежащим и достаточным средством контроля за неподкупностью судей.

Венецианская комиссия в 2025 году также дала заключение (CDL-AD(2025)024) по пересмотренному проекту закона. В пересмотренном проекте закона был отменен предыдущий вариант, согласно которому специальная комиссия должна была осуществлять предварительный отбор кандидатов на должность антикоррупционного судьи, и исключительная компетенция по отбору этих судей возлагалась на Высший совет магистратуры посредством его специализированного органа – коллегии по отбору и оценке (см. пункт 37 заключения CDL-AD(2025)024). Венецианская комиссия приветствовала это изменение, назвав его конструктивным подходом (см. пункт 54 заключения). Напоминаю, что статья 9 ч.(4) Закона № 192 от 10 июля 2025 года о механизме судебного разбирательства по делам о коррупции и делам, связанным с коррупцией, до внесения изменений Законом № 333 от 29 декабря 2025 года, устанавливала, что Высший совет магистратуры организует и проводит конкурс в три этапа, один из которых предусматривал "проведение Коллегией по отбору и оценке судей оценки деятельности на основании Закона об отборе судей и оценке их деятельности № 147/2023 – в случае кандидатов на должность судьи антикоррупционной коллегии".

Согласно практике Конституционного суда по рассмотрению положений Закона № 26 от 10 марта 2022 года о некоторых мерах по отбору кандидатов на должность члена органов самоуправления судей и прокуроров, целями данного нормативного акта были: (i) повышение неподкупности будущих членов Высшего совета магистратуры; (ii) повышение доверия общества к системе правосудия и, в частности, к деятельности органов самоуправления судей и прокуроров (см. ОКС №42 от 6 апреля 2023 года, § 121, в котором делается ссылка на преамбулу закона). После завершения процедуры отбора членов Высшего совета магистратуры и членов специализированных коллегий, посредством которых совет осуществляет свои полномочия, предполагается, что преследуемые законом цели достигнуты, а Высший совет магистратуры и его органы были укреплены.

Однако, в соответствии с поправкой, предложенной Правительством и принятой Парламентом в одном чтении, государственные органы власти отказались от конструктивного подхода, приветствуемого Венецианской комиссией. Суждения Венецианской комиссии вполне могли бы лечь в обоснование Конституционного суда, который должен был признать обращения приемлемыми и рассмотреть их по существу.

Не могу согласиться с моими коллегами, когда они заявляют в пункте 36 определения, что "введением оспариваемых положений законодатель расширил круг субъектов, подлежащих оценке, не изменив процедуру оценки в целом и не затрагивая уже установленные стандарты в области внеочередной оценки. […] Внешняя оценка этих судей представляет собой предварительный инструмент проверки, применяемый в рамках ясной нормативной базы, призванный укрепить доверие к правосудию по делам о коррупции, в которых риски неправомерного влияния объективно выше". Я не ставлю вопрос о бесполезности проверки неподкупности этих судей, но считаю, что их оценку должен проводить Высший совет магистратуры посредством коллегии по отбору и оценке, члены которой прошли предварительную оценку и подразумевается, что общество доверяет этой коллегии, как вытекает из статьи 123 ч.(1) Конституции Республики Молдова. В противном случае мы косвенно признаем, что предварительная оценка, которой подверглись члены Высшего совета магистратуры и члены коллегии по отбору и оценке, не достигла своей цели.

Более того, оспариваемая норма касается и судей суда Кишинэу, которые, начиная с 1 января 2017 года, были и/или являются членами специализированных составов по делам о коррупции и по делам, связанным с коррупцией. Оспариваемая норма не может являться "предварительным инструментом", поскольку невозможно в 2026 году предотвратить что-либо, произошедшее до этого начиная с 2017 года.

Таким образом, механизм внеочередной оценки этической целостности и финансовой неподкупности специализированной комиссией, известной под названием "Комиссия по веттингу", представляет собой чрезвычайную процедуру, которая не находит оправдания в условиях, когда у нас есть Высший совет магистратуры и коллегия по отбору и оценке полностью функциональные, члены которых прошли еще более строгую оценку этической целостности и финансовой неподкупности: процедуру предварительной оценки (pre-vetting). Высший совет магистратуры является органом конституционного уровня, обеспечивающим организацию, функционирование и независимость одной из властей в государстве – судебной власти. Считаю, что Правительство и Парламент должны учитывать конституционную роль Высшего совета магистратуры, который осуществляет свои полномочия непосредственно или через свои специализированные органы. Поскольку отпал чрезвычайный характер процедуры веттинга, оспариваемая норма не преследует законных целей.