Определение N 20 от 19.02.2026 о неприемлемости обращения № 214g/2025 г. об исключительном случае неконституционности ст.312 Уголовного кодекса (субъекты преступления в виде дачи ложных показаний)

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

о неприемлемости обращения № 214g/2025 г. об исключительном

случае неконституционности ст.312 Уголовного кодекса

(субъекты преступления в виде дачи ложных показаний)

№ 20  от  19.02.2026

 (в силу 19.02.2026) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 105-107 ст. 34 от 05.03.2026

* * *

Конституционный суд в составе:

Домника МАНОЛЕ, председатель,

Серджиу ЛИТВИНЕНКО,

Ион МАЛАНЧУК,

Виорика ПУЙКА,

Николае РОШКА,

Люба ШОВА, судьи,

при участии помощника судьи Кристиана Ротару,

принимая во внимание обращение,

зарегистрированное 9 октября 2025 года,

рассмотрев приемлемость указанного обращения,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате 19 февраля 2026 г.,

выносит следующее определение.

ПРОЦЕДУРНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Основанием для рассмотрения дела послужило обращение об исключительном случае неконституционности ст.312 Уголовного кодекса, представленное по инициативе сторон процесса Павла Герман и Аллы Герман, в рамках дела № 10-2142/2025, рассматриваемого судом Кишинэу (сектор Чокана).

2. Обращение в Конституционный суд направила судья Анна Бологан, в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

A. Обстоятельства основного спора

3. Обстоятельства основного спора, изложенные авторами обращения, сводятся к следующему.

4. Ион Герман, Павел Герман и Алла Герман 7 июня 2024 года подали в Прокуратуру муниципия Кишинэу жалобу, в которой потребовали возбудить уголовное преследование в отношении Василия Вуткэрэу за совершение преступления, предусмотренного ст.312 (ложное показание, заключение или неправильный перевод) Уголовного кодекса.

5. Постановлением от 31 июля 2025 года прокурор, которому выделили для рассмотрения дело, отказал в возбуждении уголовного преследования и прекратил зарегистрированное уголовное дело. Павел Герман и Алла Герман, в соответствии со ст.299¹ Уголовно-процессуального кодекса, обжаловали данное постановление вышестоящему прокурору, который постановлением от 4 сентября 2025 года отклонил жалобу.

6. В соответствии со ст.313 Уголовно-процессуального кодекса, Павел Герман и Алла Герман 26 сентября 2025 года подали судье по уголовному преследованию жалобу на постановление вышестоящего прокурора.

7. В ходе производства у судьи по уголовному преследованию Павел Герман и Алла Герман представили запрос об исключительном случае неконституционности ст.312 Уголовного кодекса.

8. Определением от 2 октября 2025 года суд Кишинэу удовлетворил запрос об исключительном случае неконституционности и направил обращение в Конституционный суд для разрешения.

B. Применимое законодательство

9. Применимые положения Конституции:

Статья 20

Свободный доступ к правосудию

"(1) Любое лицо имеет право на эффективное восстановление в правах компетентными судами в случае нарушения его прав, свобод и законных интересов.

(2) Ни один закон не может ограничить доступ к правосудию".

Статья 23

Право каждого человека на знание

своих прав и обязанностей

"(1) Каждый человек имеет право на признание его правосубъектности.

(2) Государство обеспечивает право каждого человека на знание своих прав и обязанностей. С этой целью государство публикует все законы и другие нормативные акты и обеспечивает их доступность".

Статья 26

Право на защиту

"(1) Право на защиту гарантируется.

(2) Каждый человек имеет право самостоятельно реагировать законными способами на нарушение своих прав и свобод.

(3) На протяжении всего процесса стороны имеют право пользоваться помощью адвоката, выбранного или назначенного.

(4) Вмешательство в деятельность лиц, осуществляющих защиту в установленных пределах, наказывается законом".

10. Применимые положения Уголовного кодекса, утвержденного Законом № 985 от 18 апреля 2002 года:

Статья 312

Ложное показание, заключение или неправильный перевод

"(1) Заведомо ложное показание свидетеля, жертвы или потерпевшего, заведомо ложное заключение специалиста или эксперта, а равно заведомо неправильный перевод или интерпретация переводчика в ходе гражданского дела, уголовного процесса, производства о правонарушениях или рассмотрения дела в международной судебной инстанции

наказываются штрафом в размере до 650 условных единиц, или неоплачиваемым трудом в пользу общества на срок от 180 до 240 часов, или лишением свободы на срок до 3 лет с лишением или без лишения во всех случаях права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до 2 лет.

(2) Те же действия:

а) связанные с обвинением в совершении тяжкого, особо тяжкого или чрезвычайно тяжкого преступления;

b) совершенные из корыстных побуждений;

с) сопряженные с искусственным созданием доказательств обвинения,

наказываются штрафом в размере от 550 до 1150 условных единиц или лишением свободы на срок до 5 лет с лишением или без лишения в обоих случаях права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до 3 лет".

ВОПРОСЫ ПРАВА

A. Аргументы автора обращения

11. По утверждениям авторов обращения, оспариваемая норма является неясной и непредсказуемой, поскольку четко не определяет категорию субъектов преступления, предусмотренного ст.312 Уголовного кодекса. Нормой уголовного закона законодатель наказывает только ложные показания свидетеля, жертвы или потерпевшего в судебном процессе, упустив из виду необходимость установления уголовной ответственности за ложные показания в отношении других участников процесса, в частности, заинтересованной стороны. Авторы обращения считают, что отсутствие эффективного механизма привлечения к ответственности за ложные показания заинтересованных сторон скомпрометирует принцип равных возможностей и приводит к обструкции отправления правосудия.

12. В то же время они подчеркивают, что уголовная норма потворствует безнаказанности, поскольку четко не предусматривает применимые средства в случае, когда преступление в виде дачи ложных показаний совершается отдельными участниками процесса. На их взгляд, оспариваемая норма не определяет ясно, на каком процессуальном этапе может наступить уголовная ответственность за ложные показания.

13. Авторы обращения полагают, что оспариваемые положения противоречат ст.1 ч.(3), ст.4, ст.7, ст.20, ст.23 и ст.26 Конституции.

B. Оценка Конституционного суда

14. Рассмотрев с точки зрения приемлемости обращение об исключительном случае неконституционности, Конституционный суд отмечает следующее.

15. Согласно ст.135 ч.(1) п.а) Конституции, конституционный контроль законов, в рассматриваемом случае некоторых положений Уголовного кодекса, входит в компетенцию Конституционного суда.

16. Обращение об исключительном случае неконституционности было представлено уполномоченными субъектами по ходатайству сторон процесса в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

17. Предметом обращения является ст.312 Уголовного кодекса. Конституционный суд отмечает, что оспариваемая норма ранее не составила предмет конституционного контроля по изложенным авторами обращения аргументам.

18. Конституционный суд отмечает, что обращение об исключительном случае неконституционности было представлено в рамках дела по рассмотрению жалобы на постановление об отказе в возбуждении уголовного преследования за совершение преступления, предусмотренного ст.312 Уголовного кодекса (см. выше § 7). Конституционный суд допускает, что судебная инстанция примет во внимание оспариваемые положения при рассмотрении дела.

19. Конституционный суд отмечает, что другим обязательным условием для рассмотрения обращения об исключительном случае неконституционности по существу является действие одного из основных прав. Так, Конституционный суд изучит исходя из аргументов авторов обращения, если оспариваемые положения совершают вмешательство в основные права (см. ОКС № 87 от 25 июля 2024 г., § 15).

20. Авторы обращения считают, что оспариваемые положения противоречат ст.1 ч.(3) (главенство права), ст.4 (права и свободы человека), ст.7 (Конституция – высший закон), ст.20 (свободный доступ к правосудию), ст.23 (качество закона) и ст.26 (право на защиту) Конституции.

21.В своей практике Конституционный суд подчеркнул, что ст.4 и ст.7 Конституции не имеют самостоятельного значения. Для их применения автор обращения должен доказать наличие вмешательства в основные права, гарантированные Конституцией (см. ОКС № 105 от 5 сентября 2024 г., § 22).

22. Касательно предполагаемого нарушения положений ст.20 Конституции Конституционный суд отмечает, что потенциальный потерпевший в результате преступления может подать жалобу в орган уголовного преследования, который обязан его принять и рассмотреть (см. ст.263 и ст.265 Уголовно-процессуального кодекса). В случае, если орган уголовного преследования отказал в принятии жалобы и в возбуждении уголовного преследования, законодатель предусмотрел механизм обжалования. Во-первых, лицо имеет право обжаловать этот отказ прокурору/вышестоящему прокурору, в порядке, установленном положениями ст.298-299² Уголовно-процессуального кодекса. Во-вторых, если лицо не согласно с результатом рассмотрения прокурором его жалобы или не получило ответа от прокурора на его жалобу в срок, установленный законом, законодатель предусмотрел право ущемленных лиц подавать жалобу судье по уголовному преследованию (ст.313 Уголовно-процессуального кодекса). В свою очередь, судья по уголовному преследованию обладает всеми полномочиями для того, чтобы проверить законность/незаконность действий прокурора и обязать его устранить нарушения прав и свобод заявителя (см., mutatis mutandis, ОКС № 43 от 14 мая 2024 г., § 20)

23. Таким образом полномочия органа уголовного преследования и судьи по уголовному преследованию рассматривать жалобы, полученные от потенциальных потерпевших, не ограничены. Отсюда Конституционный суд заключает, что ст.20 Конституции не подлежит применению по делу.

24. Что касается действия положений ст.1 ч.(3) и ст.23 Конституции, в ранее принятых решениях Конституционный суд указал, что верховенство права предполагает, inter alia, обеспечение законности и правовой определенности. Стандарт качества материального уголовного закона обеспечивается положениями ст.1 ч.(3), ст.22 и ст.23 ч.(2) Конституции (см., mutatis mutandis, ОКС № 97 от 12 июля 2022 г., §§ 26-27; ОКС № 43 от 14 мая 2024 г., § 27).

25. В своей практике Конституционный суд указал, что требование предсказуемости выполнено тогда, когда тяжущийся может узнать из содержания правовой нормы или, в случае необходимости, посредством ее толкования судами либо при помощи профессиональных юристов, какие действия или бездействие влекут за собой уголовную ответственность и какое следует наказание за нарушение какой-либо нормы (см. ПКС № 25 от 12 августа 2021 г., § 65; ОКС № 180 от 25 ноября 2021 г., § 24). Конституционный суд подчеркивает, что правовая норма должна быть составлена с достаточной точностью с тем, чтобы позволить лицу скорректировать свое поведение и в разумной степени, в зависимости от обстоятельств, предвидеть последствия такого поведения (см. ОКС № 32 от 19 марта 2020 г., § 25).

26. Конституционный суд отмечает, что объективная сторона преступления, предусмотренного ст.312 Уголовного кодекса, заключается в деянии, проявляемом в заведомо (i) ложных показаниях, (ii) ложном заключении, (iii) неправильном переводе или неправильной интерпретации переводчика – при условии, что каждое из этих деяний совершается в ходе гражданского дела, уголовного процесса, производства о правонарушении или рассмотрения дела в международной судебной инстанции. Вместе с тем законодатель четко определил, кто является специальным субъектом преступления перечисленных выше деяний: (i) свидетель, жертва или потерпевший, (ii) специалист или эксперт (iii) переводчик.

27. Касательно аргументов авторов обращения о предполагаемой неясности и непредсказуемости нормы уголовного закона, Конституционный суд не может выявить, в какой мере проявляется неспособность авторов обращения определить круг субъектов преступления ложных показаний, в том числе при помощи толкования со стороны судебных инстанций, прибегая к юридической консультации или применяя простые правила лингвистической интерпретации, исходя из смысла оспариваемой нормы. Данное суждение Конституционного суда действительно и в отношении аргументов авторов о неопределенности процессуального этапа, на котором наступает уголовная ответственность на основании оспариваемых положений. Таким образом, ст.1 ч.(3) в соотношении со ст.23 Конституции не подлежит применению по делу, в связи с чем Конституционный суд заключает, что обращение в этой части является необоснованным.

28. Что касается ст.26 Конституции, Конституционный суд отмечает, что лицо может требовать установления уголовной ответственности за определенный тип поведения только в том случае, если доказывает, что законодатель имеет позитивную обязанность назначить уголовные наказания за это поведение в целях защиты основных прав, имеющих существенный характер. По данному делу авторы обращения отмечают, что законодатель не предусмотрел уголовную ответственность за дачу заведомо ложных показаний заинтересованной стороной. В поддержку своей позиции авторы отмечают, что обязанность законодателя устанавливать уголовную ответственность за это деяние вытекает из права на защиту, гарантированного ст.26 Конституции, которая является конституционной нормой процедурного характера. Конституционный суд отмечает, что ст.26 Конституции не содержит положений, обязывающих законодателя устанавливать уголовную наказуемость деяний. Данная статья обязывает законодателя создать нормативную базу, содержащую достаточные процессуальные гарантии, которые позволяли бы лицам эффективно защищаться в судебных процессах. На этом основании Конституционный суд признает обращение в этой части неприемлемым.

29. В своей практике Конституционный суд подчеркнул, что определение уголовной политики государства входит в ведение Парламента (ст.72 ч.(3) п.n) Конституции). В связи с этим Парламент обладает свободой усмотрения в разработке внутренней уголовной политики, в частности, в принятии решений о том, какое поведение считается преступным или какие деяния подлежат уголовному наказанию (см., mutatis mutandis, ОКС № 159 от 24 ноября 2022 г., § 82).

30. В то же время Конституционный суд отмечает, что вопрос, затронутый авторами в обращении об исключительном случае неконституционности, касается применения закона, а не его неясности. Конституционный суд подчеркивает, что, в абстрактном смысле, его суд является "судом над законами", а не "судом по конкретным случаям". В соответствии со своей компетенцией Конституционный суд не может проверять необходимость и соразмерность порядка применения оспариваемых положений в конкретных обстоятельствах частного дела. Это полномочие принадлежит судам общей юрисдикции (см. ОКС № 50 от 4 июня 2024 г., § 45).

31. Поскольку не было доказано действие какого-либо основного права, Конституционный суд заключает, что и положения ст.4 и ст.7 Конституции не подлежат применению по делу.

32. Исходя из вышеизложенного, Конституционный суд отмечает, что обращение не отвечает требованиям приемлемости и не может быть принято к рассмотрению по существу.

Руководствуясь положениями ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) и ст.140 ч.(2) Конституции, ст.27 ч.(2), ч.(3) п.d) и ч.(4) п.d), ст.37 и ст.40 Закона о Конституционном суде, Конституционный суд

ОПРЕДЕЛЯЕТ:

1. Признать неприемлемым обращение об исключительном случае неконституционности ст.312 Уголовного кодекса, представленное по инициативе сторон процесса Павла Герман и Аллы Герман в рамках дела № 10-2142/2025, рассматриваемого судом Кишинэу (сектор Чокана).

2. Настоящее определение является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в "Monitorul Oficial al Republicii Moldova".