Определение N 29 от 26.02.2026 о неприемлемости обращений № 165g/2024 г., № 248g/2024 г. и № 293g/2024 г. об исключительном случае неконституционности статей 3 п.f) и п.g), 6 ч.(1/1) п.d) и 14 ч.(1) п.а) и п.b) Закона № 499 от 14 июля 1999 года о государственных социальных пособиях некоторым категориям граждан (назначение пособия по уходу, сопровождению и надзору для взрослых с тяжелыми ограничениями возможностей)

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

о неприемлемости обращений № 165g/2024 г., № 248g/2024 г. и № 293g/2024 г. об

исключительном случае неконституционности статей 3 п.f) и п.g), 6 ч.(1¹) п.d)

и 14 ч.(1) п.а) и п.b) Закона № 499 от 14 июля 1999 года о государственных

социальных пособиях некоторым категориям граждан

(назначение пособия по уходу, сопровождению и надзору для

взрослых с тяжелыми ограничениями возможностей)

№ 29  от  26.02.2026

 (в силу 26.02.2026) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 125-128 ст. 43 от 19.03.2026

* * *

Конституционный суд в составе:

Домника МАНОЛЕ, председатель,

Серджиу ЛИТВИНЕНКО,

Ион МАЛАНЧУК,

Николае РОШКА,

Люба ШОВА, судьи,

при участии помощника судьи Василия Опря,

принимая во внимание обращения, зарегистрированные

26 июля, 11 и 23 декабря 2024 года,

рассмотрев приемлемость указанных обращений,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате 26 февраля 2026 г.,

выносит следующее определение.

ВОПРОСЫ ПРОЦЕДУРЫ

1. Основанием для рассмотрения дела послужили обращения об исключительном случае неконституционности статей 3 п.f) и п.g), 6 ч.(1¹) п.d) и 14 ч.(1) п.а) и п.b) Закона № 499 от 14 июля 1999 года о государственных социальных пособиях некоторым категориям граждан. Исключительный случай неконституционности был заявлен Ларисой Боксэняну, истицей по делу № 3-1680/2024 [обращение № 165g/2024 г.], Иваном Трегубов и Владимиром Головатюк, истцами по делу № 3-4089/2024 [обращение № 248g/2024 г.], и Ионом Барган, истцом по делу № 3-2719/2023 [обращение 293g/2024 г.], все дела находящиеся в производстве суда Кишинэу.

2. Обращения были направлены в Конституционный суд, в порядке статьи 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции, судьями в суде Кишинэу Кристиной Панфил, Родикой Никула и Виолетой Кисилица.

3. Принимая во внимание идентичность предмета обращений, Конституционный суд решил объединить их в одно производство, присвоив делу номер 165g/2024.

4. В ходе рассмотрения дела судья Виорика Пуйка представила Пленуму заявление о самоотводе от рассмотрения дела. Изучив изложенные основания, Конституционный суд решил удовлетворить заявление.

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

A. Обстоятельства основных споров

I. Обращение № 165g/2024

5. Лариса Боксэняну 18 января 2024 года подала заявление в Территориальную кассу социального страхования Анений Ной (далее - ТКСС) о назначении пособия для себя и своей мамы, за которой она осуществляет уход, сопровождение и надзор как за лицом с тяжелыми ограничениями возможностей.

6. На основании решения № 275 от 15 февраля 2024 года ТКСС отказала в назначении указанных пособий, отметив, что Лариса Боксэняну и ее мама не подпадают под категорию лиц, имеющих право на пособия на основании Закона № 499 от 14 июля 1999 года. Будучи не согласна с этим решением, Лариса Боксэняну подала предварительное заявление, которое было отклонено Национальной кассой социального страхования (далее – НКСС).

7. Лариса Боксэняну, в качестве опекуна своей мамы подала исковое заявление против НКСС с требованием отменить вышеуказанное решение и назначить пособие для нее и ее мамы.

8. В ходе рассмотрения дела Лариса Боксэняну заявила об исключительном случае неконституционности статей 3 п.f) и п.g), 6 ч.(1¹) п.d) и 14 ч.(1) п.а) и п.b) Закона о государственных социальных пособиях некоторым категориям граждан.

9. Определением от 24 июля 2024 года суд Кишинэу удовлетворил ходатайство и направил обращение об исключительном случае неконституционности в Конституционный суд для его разрешения.

II. Обращение № 248g/2024

10. Иван Трегубов и Владимир Головатюк 12 июля 2024 года подали заявление в ТКСС Рышкань о выплате пособия Ивану Трегубов как лицу с тяжелым ограничением возможностей, и Владимиру Головатюк, который осуществляет уход, сопровождение и надзор за своим сыном (Иваном Трегубов).

11. По решению № Т/1/24 от 22 июля 2024 года ТКСС отказала в назначении указанного пособия, отметив, что Иван Трегубов и его отец не подпадают под категорию лиц, имеющих право на пособия по Закону № 499 от 4 июля 1999 года. Будучи не согласны с этим решением, Иван Трегубов и Владимир Головатюк подали предварительное заявление, которое было отклонено НКСС.

12. Иван Трегубов и Владимир Головатюк 11 сентября 2024 года подали исковое заявление против НКСС с требованием отменить решение и направленный ответ, а также назначить пособия.

13. Иван Трегубов и Владимир Головатюк 3 декабря 2024 года заявили об исключительном случае неконституционности статей 3 п.f) и п.g), 6 ч.(1¹) п.d) и 14 ч.(1) п.а) и п.b) Закона о государственных социальных пособиях некоторым категориям граждан.

14. Определением от 6 декабря 2024 года суд Кишинэу удовлетворил ходатайство и направил обращение об исключительном случае неконституционности в Конституционный суд для его разрешения.

III. Обращение № 293g/2024

15. Ион Барган 6 июня 2023 года подал заявление в ТКСС Унгень о назначении пособия по уходу, сопровождению и надзору, будучи лицом с тяжелыми нарушениями опорно-двигательного аппарата.

16. По решению от 14 июня 2023 года ТКСС отказала в назначении пособия, поскольку Ион Барган не подпадает под категорию лиц, имеющих право на пособия на основании Закона № 499 от 14 июля 1999 года. Будучи не согласен с этим решением, Ион Барган обжаловал его предварительно, но не получил какого-либо ответа от НКСС.

17. Ион Барган 19 сентября 2023 года подал исковое заявление против НКСС с требованием отменить вышеуказанное решение и назначить пособие.

18. В ходе рассмотрения дела Ион Барган 19 августа 2024 года заявил об исключительном случае неконституционности статей 3 п.f) и п.g), 6 ч.(1¹) п.d) и 14 ч.(1)п. а) и п.b) Закона о государственных социальных пособиях некоторым категориям граждан.

19. Определением от 19 декабря 2024 года суд Кишинэу удовлетворил ходатайство и направил обращение об исключительном случае неконституционности в Конституционный суд для его разрешения.

B. Применимое законодательство

20. Применимые положения Конституции:

Статья 16

Равенство

"(1) Уважение и защита личности составляют первостепенную обязанность государства.

(2) Все граждане Республики Молдова равны перед законом и властями независимо от расы, национальности, этнического происхождения, языка, религии, пола, взглядов, политической принадлежности, имущественного положения или социального происхождения".

Статья 47

Право на социальное обеспечение и защиту

"(1) Государство обязано принимать меры для обеспечения любому человеку достойного жизненного уровня, потребного для поддержания здоровья и благосостояния его самого и его семьи, в том числе пищи, одежды, жилища, медицинского ухода и необходимого социального обслуживания.

(2) Граждане имеют право на социальное обеспечение в случае безработицы, болезни, инвалидности, вдовства, наступления старости или в других случаях утраты средств к существованию по не зависящим от них обстоятельствам".

Статья 51

Защита лиц с ограниченными возможностями

"(1) Лица с ограниченными возможностями пользуются особой защитой всего общества. Государство обеспечивает им нормальные условия для лечения, реабилитации, получения образования, обучения и включения в жизнь общества.

(2) Никто не может быть подвергнут принудительному лечению иначе как в случаях, предусмотренных законом".

Статья 54

Ограничение осуществления прав или свобод

"(1) В Республике Молдова не могут быть приняты законы, запрещающие или умаляющие права и основные свободы человека и гражданина.

(2) Осуществление прав и свобод не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом, соответствуют общепризнанным нормам международного права и необходимы в интересах национальной безопасности, территориальной целостности, экономического благосостояния страны, общественного порядка, в целях предотвращения массовых беспорядков и преступлений, защиты прав, свобод и достоинства других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.

(3) Положения части (2) не допускают ограничения прав, провозглашенных в статьях 20–24.

(4) Ограничение должно соответствовать обстоятельству, вызвавшему его, и не может затрагивать существование права или свободы".

21. Применимые положения Закона № 499 от 14 июля 1999 года о государственных социальных пособиях некоторым категориям граждан:

Статья 3

Получатели пособий

"Право на пособие имеют лица следующих категорий:

[…]

f) лица, осуществляющие уход, сопровождение и надзор за ребенком с тяжелыми ограниченными возможностями в возрасте до 18 лет;

g) лица с тяжелыми ограниченными возможностями c детства – для ухода, сопровождения и надзора;

[…]".

Статья 6

Назначение и выплата пособий

"[…]

(1¹) Пособия назначаются и выплачиваются в следующие сроки:

[…]

d) пособие по уходу, сопровождению и надзору:

– лицам, указанным в пункте а) части (1) статьи 14, – со дня назначения пособия для лица с ограниченными возможностями;

– лицам, указанным в пунктах b) и c) части (1) статьи 14, – со дня назначения пособия для лица с ограниченными возможностями или пенсии по ограничению возможностей;

[…]".

Статья 14

Условия назначения пособия

"(1) Пособие по уходу, сопровождению и надзору устанавливается:

a) лицам, осуществляющим уход, сопровождение и надзор на дому за ребенком с тяжелыми ограниченными возможностями в возрасте до 18 лет;

b) лицам с тяжелыми ограниченными возможностями с детства;

[…]".

ВОПРОСЫ ПРАВА

A. Аргументы авторов обращений

22. Авторы обращений утверждают, с одной стороны, что, согласно оспариваемым положениям, лицо, осуществляющее уход за ребенком с тяжелыми ограниченными возможностями в возрасте до 18 лет, имеет право на пособие по уходу, сопровождению и надзору. С другой стороны, лицо, осуществляющее уход за лицом с тяжелыми ограниченными возможностями в возрасте более 18 лет, это пособие не получает. Авторы обращений считают, что эти две категории находятся в сопоставимых ситуациях, поскольку обе ухаживают за лицами с тяжелыми ограниченными возможностями. Помимо этого, лицо, которое ухаживает за лицом с тяжелыми ограниченными возможностями в возрасте более 18 лет, не может устроиться на работу и получать доходы. Хотя эти ситуации схожи, законодатель проявил к указанным лицам различное отношение. Это отношение не преследует никакой законной цели.

23. Кроме того, автор обращения № 165g/2024 утверждает, что, согласно оспариваемым нормам, лицо с тяжелыми ограниченными возможностями с детства получает пособие по уходу, сопровождению и надзору. И напротив, лицо, получившее степень тяжелой ограниченной возможности после 18 лет, такое пособие не получает. В данном случае критерием для разграничения этих категорий лиц является момент возникновения тяжелого ограничения возможностей. Автор обращения считает, что к лицам с тяжелыми ограниченными возможностями следует проявлять одинаковое отношение, независимо от момента возникновения ограничения возможностей, то есть обе категории должны получать такое пособие.

24. По мнению авторов обращений, оспариваемые положения противоречат статьям 16, 47, 51 и 54 Конституции.

B. Оценка Конституционного суда

25. Рассмотрев приемлемость обращений об исключительном случае неконституционности, Конституционный суд заключает следующее.

26. В соответствии со статьей 135 ч.(1) п.а) Конституции, контроль конституционности законов, в настоящем деле отдельных положений Закона № 499 от 14 июля 1999 года о государственных социальных пособиях некоторым категориям граждан, относится к компетенции Конституционного суда.

27. Обращения об исключительном случае неконституционности представлены истцами судебных процессов, то есть субъектами, наделенными данным правом, в соответствии со статьей 135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

28. Предметом обращений являются статьи 3 п.f) и п.g), 6 ч.(1¹) п.d) и 14 ч.(1) п.а) и п.b) Закона о государственных социальных пособиях некоторым категориям граждан. Эти положения ранее не составляли предмет контроля конституционности.

29. Исключительный случай неконституционности заявлен по трем гражданским делам, предметом рассмотрения которых являются исковые заявления об отмене решений ТКСС и о назначении пособий лицам с тяжелыми ограниченными возможностями и лицам, осуществляющим уход, сопровождение и надзор за лицами с тяжелыми ограниченными возможностями. Так, Конституционный суд допускает, что судебная инстанция применит оспариваемые положения по делам, в рамках которых заявлено об исключительном случае неконституционности.

30. Авторы обращений утверждают, что оспариваемые положения противоречат статьям 16 (равенство), 47 (право на социальное обеспечение и защиту), 51 (защита лиц с ограниченными возможностями) и 54 (ограничение осуществления некоторых прав или свобод) Конституции.

31. Конституционный суд в своей практике отмечал, что статьи 16 и 54 Конституции не имеют самостоятельного применения (см. ПКС № 15 от 9 июля 2024 года, § 69). Принцип недискриминации не относится к вопросам конституционности, если не нарушено какое-либо основное право (см. ПКС № 3 от 24 февраля 2022 года, § 15). Статья 54 Конституции требует от Конституционного суда проведения анализа соразмерности вмешательства в основные права. И лишь в ходе анализа абстрактного вмешательства в гарантированные Конституцией основные права Конституционный суд может применить положения данной статьи (см. ПКС № 12 от 23 апреля 2024 года, § 26).

32. Что касается действия статей 47 и 51 Конституции, Конституционный суд в своей практике отмечал, что государство обладает широкими пределами усмотрения в области социальных прав, а права, предусмотренные статьей 47 Конституции, не гарантируют лицам определенный уровень социального обеспечения. Социальные гарантии не носят безусловный характер, и законодатель вправе устанавливать особые условия для осуществления социальных прав. Так, порядок установления государственных социальных пособий является выбором законодателя, который, в зависимости от имеющихся финансовых ресурсов, свободен устанавливать порядок предоставления этого права, его содержание и пределы, а также условия, при которых оно может быть предоставлено, когда этого требуют экономические и социальные реалии (ОКС № 24 от 10 марта 2017 года, §§ 22-23; ОКС № 15 от 10 февраля 2020 года, § 21).

33. Конституционный суд заключает, что по Закону о государственных социальных пособиях некоторым категориям граждан законодатель ввел механизм социальной защиты для уязвимых лиц, которые не подпадают под правовые требования получения права на пенсию, в соответствии с Законом о государственной пенсионной системе. Четко определив категории получателей, законодатель ставил себе целью обеспечить минимальный уровень социальной защиты, в частности, для лиц, осуществляющих уход, сопровождение и надзор за ребенком с тяжелыми ограничениями возможностей в возрасте до 18 лет, а также для лиц с тяжелыми ограничениями возможностей с детства. Законодатель установил, что соответствующие категории будут получать пособие из государственного бюджета, выплачиваемое через бюджет государственного социального страхования (см. статьи 1 и 4 закона).

34. В своей практике Конституционный суд отмечал, что, основанная на принципе отчисления взносов, государственная пенсионная система входит в компетенцию законодателя, наделенного широкими пределами усмотрения в области определения условий и критериев, необходимых для получения определенной категории пенсии, если это не нарушает конституционные требования, вытекающие из конституционных положений (ОКС № 111 от 1 октября 2020 года, § 22). Предусмотренное оспариваемыми нормами социальное обеспечение не основано на отчислении взносов, что дает возможность Конституционному суду сделать вывод, что в этой области законодатель тем более обладает широкой свободой усмотрения, поскольку указанные пособия не основаны на индивидуальных взносах получателей и не порождают приобретенные имущественные права.

35. Так, Конституционный суд подчеркивает существенное различие между пособиями, основанными на индивидуальных взносах, порождающих защищенные имущественные ожидания, и пособиями, не основанными на взносах, финансируемыми исключительно из государственного бюджета, которые не порождают приобретенных прав в смысле статьи 47 Конституции. В отношении не основанных на взносах пособий свобода законодателя в регулировании значительно шире.

36. Следовательно, контроль конституционности по рассматриваемым обращениям об исключительном случае неконституционности ограничивается проверкой отсутствия произвольного характера законодательного решения, что предполагает наличие законной цели, имеющей общественный интерес, преследуемой законодателем, и рациональной связи между используемым критерием различия и целью, преследуемой оспариваемой нормой. Конституционный суд не вправе давать оценку, является ли законодательное решение оптимальным, справедливым или социально предпочтительным, а может лишь оценить, если оно явно не лишено объективного и разумного обоснования. Контроль Конституционного суда не заменяет оценку целесообразности государственной политики в социальной сфере.

37. Изучив доводы авторов обращений, Конституционный суд заключает, что они, во-первых, игнорируют тот факт, что социальные пособия не основаны на взносах, а также четкую цель закона, которая состоит не в полном возмещении в связи с утратой трудоспособности, а в предоставлении минимальной поддержки лицам, не отвечающим правовым требованиям для получения права на пенсию.

38. В то же время, решение законодателя предоставить пособие лицам, осуществляющим уход, сопровождение и надзор за ребенком с тяжелыми ограниченными возможностями в возрасте до 18 лет, а также лицам с тяжелыми ограниченными возможностями с детства, не игнорирует уязвимость лиц, получивших тяжелое ограничение возможностей после 18 лет, а является выбором законодателя в пользу предоставления приоритетной защиты детям, что является законным объективным критерием различия в результате совместного применения статей 51 и 50 Конституции в сочетании с принципом наивысших интересов ребенка. Более того, в своей практике Конституционный суд отмечал, что лица с ограниченными возможностями, получающие социальные пособия, не формируют однородную группу. Такие критерии, как пол, степень поражения, вид болезни и момент возникновения ограничения возможностей – при рождении, в детстве или в более позднем возрасте, определяют ряд различий. Конституционный суд также отметил, что ограничения ощущаются по-разному и в зависимости от степени тяжести нарушения, от его выраженного или среднего характера, от его возникновения в детстве, в зрелом возрасте либо в старости и др. (ПКС № 15 от 9 июля 2024 года, § 85).

39. Различие между лицами с тяжелыми ограничениями возможностей с детства и лицами, получившими тяжелое ограничение возможностей в зрелом возрасте, имеет очевидную рациональную связь с целью нормы, поскольку ограничение возможностей, возникшее в детстве, влияет на весь образовательный, профессиональный и социальный путь человека, порождая зависимость от внешней поддержки на длительное время. Следовательно, предоставление дополнительного уровня защиты этой категории лиц подпадает под пределы усмотрения законодателя.

40. Является само собой разумеющимся, что при создании законодателем не основанных на взносах механизмов минимальной социальной защиты будут существовать различия между категориями получателей, поскольку финансовые средства государства ограничены и оно не может применить меры защиты ко всем уязвимым категориям. В отсутствие подобных различий механизмы социальной защиты утратили бы свой устойчивый характер.

41. Конституционный суд отмечает, что авторы обращений фактически требуют расширения сферы применения закона. Подобное требование выходит за рамки контроля конституционности, поскольку подразумевает изменение общего режима социального обеспечения, установленного оспариваемым законом, а это относится к компетенции Парламента, на основании статьи 72 ч.(3) п.j) Конституции.

42. Учитывая вышеизложенное, Конституционный суд заключает, что обращения не отвечают требованиям приемлемости и не могут быть приняты к рассмотрению по существу.

По этим основаниям, руководствуясь статьями 135 ч.(1) п.а) и п.g), 140 ч.(2) Конституции, статьями 27 ч.(2) и ч.(3) п.f), 37 и 40 Закона о Конституционном суде, Конституционный суд

ОПРЕДЕЛЯЕТ:

1. Признать неприемлемыми обращения об исключительном случае неконституционности статей 3 п.f) и п.g), 6 ч.(1¹) п.d) и 14 ч.(1) п.а) и п.b) Закона № 499 от 14 июля 1999 года о государственных социальных пособиях некоторым категориям граждан. Исключительный случай неконституционности был заявлен Ларисой Боксэняну, истицей по делу № 3-1680/2024 [обращение № 165g/2024 г.], Иваном Трегубов и Владимиром Головатюк, истцами по делу № 3-4089/2024 [обращение № 248g/2024 г.], и Ионом Барган, истцом по делу № 3-2719/2023 [обращение 293g/2024 г.], все дела находящиеся в производстве суда Кишинэу.

2. Настоящее определение является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в "Monitorul Oficial al Republicii Moldova".

ОСОБОЕ МНЕНИЕ,

изложенное в порядке ч.(5) статьи 36 Закона № 74/2025 о Конституционном

суде на Определение № 29 от 26 февраля 2026 года

Настоящим выражаю свое несогласие с Определением № 29 от 26 февраля 2026 года, в котором Конституционный суд признал неприемлемыми обращения № 165g/2024, № 248g/2024 и № 293g/2024 об исключительном случае неконституционности статей 3 п.f) и п.g), 6 ч.(1¹) п.d) и 14 ч.(1) п.а) и п.b) Закона № 499 от 14 июля 1999 года о государственных социальных пособиях некоторым категориям граждан.

Исключительный случай неконституционности заявлен по трем судебным разбирательствам о назначении пособия для ухода, сопровождения и надзора лицам зрелого возраста с тяжелыми ограниченными возможностями и лицам, осуществляющим уход, сопровождение и надзор за ними. В своих обращениях авторы указывают, что оспариваемые положения устанавливают дифференцированное отношение между: (i) лицом, осуществляющим уход за ребенком с тяжелыми ограниченными возможностями в возрасте до 18 лет, и лицом, осуществляющим уход за взрослым с тяжелыми ограниченными возможностями; (ii) лицом с тяжелыми ограниченными возможностями с детства и лицом, получившим степень тяжелого ограничения возможностей после достижения совершеннолетия. Основной довод обращений заключается в том, что право лиц с ограниченными возможностями на определенную помощь не может быть установлено в зависимости от момента наступления ограничения возможностей. По мнению авторов, это запрещено статьями 16, 47, 51 и 54 Конституции.

Принимая во внимание вышеизложенное, я, нижеподписавшийся, в ходе вынесения определения, с которым выражаю свое несогласие, отметил следующее.

1. Оспариваемые положения устанавливают выплату пособия лицу с тяжелыми ограниченными возможностями с детства и лицу, осуществляющему уход, сопровождение и надзор за ребенком с тяжелыми ограниченными возможностями в возрасте до 18 лет. По сути, эти нормы относятся к области социального обеспечения граждан. Следовательно, Конституционному суду надлежало, как он поступил по ряду других дел, относящихся к вопросам той же категории, рассматриваемой в настоящем деле, признать действие статей 47 и 51 Конституции (см., mutatis mutandis, ПКС № 19 от 24 сентября 2019 года, § 20; ПКС № 3 от 24 февраля 2024 года, § 19; ПКС № 15 от 9 июля 2024 года, § 80).

2. Что касается принципа равенства, гарантированного статьей 16 Конституции, Конституционный суд в своей практике отмечал, что дискриминация имеет место тогда, когда к лицам, находящимся в одинаковых ситуациях, проявляется различное отношение (прямая дискриминация) или когда к лицам, находящимся в различных ситуациях, проявляется одинаковое отношение (косвенная дискриминация), за исключением случаев, когда подобное отношение объективно и разумно обосновано. Важным условием наличия дифференцированного отношения является сопоставимость ситуаций (см. ПКС № 2 от 12 января 2021 года, § 21; ПКС № 16 от 20 мая 2021 года, § 39; ПКС № 35 от 9 ноября 2021 года, § 152). Проверка соблюдения данного условия подразумевает сопоставление ситуации лица с ситуацией субъектов, по отношению к которым отмечается неблагоприятное положение (см. ПКС № 8 от 6 апреля 2023 года, § 32).

3. Так, Конституционному суду надлежало проанализировать сопоставимые ситуации между: (i) лицом, осуществляющим уход за ребенком с тяжелыми ограниченными возможностями в возрасте до 18 лет, и лицом, осуществляющим уход за взрослым с тяжелыми ограниченными возможностями; (ii) лицом с тяжелыми ограниченными возможностями с детства и лицом, получившим степень тяжелого ограничения возможностей после достижения совершеннолетия.

4. Относительно наличия предполагаемого дифференцированного отношения при предоставлении социального пособия по уходу, сопровождению и надзору в первом случае, авторы подчеркнули, что лицо, осуществляющее уход за ребенком с тяжелым ограничением возможностей, и лицо, осуществляющее уход за взрослым с тяжелым ограничением возможностей, находятся в сопоставимых ситуациях, поскольку оба ухаживают за лицом, ребенком или взрослым, с тяжелым ограничением возможностей. Хотя деятельность по уходу за ребенком и взрослым с тяжелым ограничением возможностей во многом схожа и создается видимость сопоставимой ситуации, закон регулирует право на пособие, учитывая ограничение возможностей лица, за которым осуществляется уход. По этой причине считаю, что элементом, на основе которого должен проводиться анализ сопоставимости ситуаций для установления наличия возможного дифференцированного отношения, является ситуация лица, получающего уход, а не лица, оказывающего этот уход. С этой точки зрения, хотя лицу, осуществляющему уход за ребенком с тяжелым ограничением возможностей, выплачивается пособие до достижения ребенком 18 лет, в основе этого факта лежат причины, связанные с ограниченной правоспособностью несовершеннолетнего ребенка, который приобретает полную дееспособность только по достижении совершеннолетия (см. в связи с этим статью 26 ч.(1) Гражданского кодекса). Так, поскольку ребенок с тяжелым ограничением возможностей не может самостоятельно отстаивать и осуществлять свои права до 18 лет, закон предусматривает, что его интересы представляет родитель или другой законный представитель, осуществляющий уход за ним. В этом контексте категория лиц, осуществляющих уход за ребенком с тяжелым ограничением возможностей, представляет собой необходимое правовое решение, призванное обеспечить эффективное осуществление права ребенка на пособие. В отсутствие этого решения ребенок с тяжелым ограничением возможностей был бы лишен причитающегося ему пособия и не мог бы его получать до достижения полной дееспособности, то есть до достижения 18 лет.

5. Дополнительный аргумент, подтверждающий, что оценку предполагаемого дифференцированного отношения следует проводить с точки зрения лица с тяжелым ограничением возможностей, содержится в статье 14 ч.(1) п.b) закона, предусматривающей право лица, страдающего тяжелым ограничением возможностей с детства, на пособие для ухода, сопровождения и надзора. Пункт b) направлен на обеспечение непрерывности выплаты социального пособия для ухода, сопровождения и надзора взрослому с тяжелым ограничением возможностей, который не может более получать пособие через своего законного представителя на основании пункта a), поскольку достиг 18 лет и обрел полную дееспособность. С этого момента действие пункта a) прекращается и пособие предоставляется на основании пункта b), предусматривающего право на пособие для взрослых лиц с тяжелым ограничением возможностей с детства. Так, с точки зрения закона, существует одно пособие по уходу, сопровождению и надзору, которое предоставляется лицу, осуществляющему уход за ребенком с тяжелым ограничением возможностей в возрасте до 18 лет, а после этого возраста – непосредственно лицу, достигшему совершеннолетия. В этом смысле, положение "в возрасте до 18 лет" в пункте а) и синтагма "с детства" в пункте b) имеют одинаковый нормативный контекст и преследуют одну и ту же цель: обеспечение непрерывной защиты лица с тяжелым ограничением возможностей путем предоставления социального пособия по уходу, сопровождению и надзору.

6. Таким образом, не усматриваю наличие дифференцированного отношения в первом случае.

7. Что касается второй сопоставимой ситуации, отмечаю, что, согласно статьям 3 п.g) и 14 ч.(1) п.b) закона, лицо с тяжелым ограничением возможностей с детства получает пособие по уходу, сопровождению и надзору. Если лицо получило степень тяжелого ограничения возможностей после достижения совершеннолетия, оно не получает такое пособие.

8. Выражая свое несогласие с выводами, изложенными в определении Конституционного суда, отмечу, что эти категории лиц находятся в сопоставимых ситуациях. Не отрицаю право законодателя предоставлять пособия только определенным категориям лиц с ограниченными возможностями в зависимости от финансовых возможностей государства. Однако рассмотрение обращений по существу предоставило бы Конституционному суду возможность проверить, выполнил ли законодатель требования принципа равенства при регулировании положений о предоставлении данного пособия только определенной категории лиц с тяжелыми ограничениями возможностей.

9. Исходя из изложенных суждений, я пришел к твердому выводу, что положения статей 3 п.f) и п.g), 6 ч.(1¹) п.d) и 14 ч.(1) п.а) и п.b) Закона № 499 от 14 июля 1999 года о государственных социальных пособиях некоторым категориям граждан ведут к применимости статей 16, 47 и 51 Конституции, а Конституционному суду надлежало признать обращения приемлемыми и рассмотреть их по существу.