Определение N 3 от 15.01.2026 о неприемлемости обращения № 118g/2025 г. об исключительном случае неконституционности нормы ст.14 ч.(3) Закона об охране здоровья (ответственность медицинских и фармацевтических работников за профессиональную некомпетентность и нарушение профессиональных обязанностей)

КОНСТИТУЦИОННЫЙ СУД

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

о неприемлемости обращения № 118g/2025 г. об исключительном случае

неконституционности нормы ст.14 ч.(3) Закона об охране здоровья

(ответственность медицинских и фармацевтических работников

за профессиональную некомпетентность и нарушение

профессиональных обязанностей)

№ 3  от  15.01.2026

 (в силу 15.01.2026) 

Мониторул Офичиал ал Р. Молдова № 59-61 ст. 9 от 27.01.2026

* * *

Конституционный суд в составе:

Люба ШОВА, председательствующая,

Серджиу ЛИТВИНЕНКО,

Ион МАЛАНЧУК,

Виорика ПУЙКА,

Николае РОШКА, судьи,

при участии помощника судьи Анны Флорян,

принимая во внимание обращение,

зарегистрированное 22 мая 2025 года,

рассмотрев приемлемость указанного обращения,

учитывая акты и материалы дела,

проведя обсуждение в совещательной комнате 15 января 2026 г.,

выносит следующее определение.

ПРОЦЕДУРНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Основанием для рассмотрения дела послужило обращение об исключительном случае неконституционности нормы ст.14 ч.(3) Закона об охране здоровья № 411 от 28 марта 1995 года, представленное по инициативе адвоката Георгия Постолаки в интересах Марчела Бежан, в рамках дела № 2-13782/2023, рассматриваемого судом Кишинэу (сектор Чентру).

2. Обращение в Конституционный суд направила судья суда Кишинэу Мария Муруяну, в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

ФАКТИЧЕСКИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА

A. Обстоятельства основного спора

3. В производстве суда Кишинэу находится исковое заявление Е.С. и А.Г. против муниципальной клинической детской больницы № 1 и Марчела Бежан о взыскании морального ущерба за ненадлежащее оказание медицинской помощи при рождении ребенка.

4. В ходе рассмотрения дела адвокат Георге Постолаки представил в интересах Марчела Бежан запрос об исключительном случае неконституционности ст.14 ч.(3) Закона об охране здоровья.

5. Определением от 17 апреля 2025 года судебная инстанция удовлетворила запрос об исключительном случае неконституционности и направила обращение в Конституционный суд для разрешения.

B. Применимое законодательство

6. Применимые положения Конституции:

Статья 1

Государство Республика Молдова

"[…]

(3) Республика Молдова – демократическое правовое государство, в котором достоинство человека, его права и свободы, свободное развитие человеческой личности, справедливость и политический плюрализм являются высшими ценностями и гарантируются".

Статья 4

Права и свободы человека

"(1) Конституционные положения о правах и свободах человека толкуются и применяются в соответствии со Всеобщей декларацией прав человека, пактами и другими договорами, одной из сторон которых является Республика Молдова.

(2) При наличии несоответствий между пактами и договорами об основных правах человека, одной из сторон которых является Республика Молдова, и внутренними законами приоритет имеют международные нормы".

Статья 15

Универсальность

"Граждане Республики Молдова пользуются правами и свободами, закрепленными Конституцией и другими законами, и имеют предусмотренные ими обязанности".

Статья 16

Равенство

"[…]

(2) Все граждане Республики Молдова равны перед законом и властями независимо от расы, национальности, этнического происхождения, языка, религии, пола, взглядов, политической принадлежности, имущественного положения или социального происхождения".

Статья 20

Свободный доступ к правосудию

"(1) Любое лицо имеет право на эффективное восстановление в правах компетентными судами в случае нарушения его прав, свобод и законных интересов.

(2) Ни один закон не может ограничить доступ к правосудию".

Статья 23

Право каждого человека на знание своих прав и обязанностей

"[…]

(2) Государство обеспечивает право каждого человека на знание своих прав и обязанностей. С этой целью государство публикует все законы и другие нормативные акты и обеспечивает их доступность".

Статья 26

Право на защиту

"(1) Право на защиту гарантируется.

(2) Каждый человек имеет право самостоятельно реагировать законными способами на нарушение своих прав и свобод.

[…]".

Статья 43

Право на труд и защиту труда

"(1) Каждый человек имеет право на труд, свободный выбор работы, справедливые и удовлетворительные условия труда, а также право на защиту от безработицы.

[…]".

Статья 54

Ограничение осуществления прав или свобод

"(1) В Республике Молдова не могут быть приняты законы, запрещающие или умаляющие права и основные свободы человека и гражданина.

(2) Осуществление прав и свобод не подлежит никаким ограничениям, кроме тех, которые предусмотрены законом, соответствуют общепризнанным нормам международного права и необходимы в интересах национальной безопасности, территориальной целостности, экономического благосостояния страны, общественного порядка, в целях предотвращения массовых беспорядков и преступлений, защиты прав, свобод и достоинства других лиц, предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально, или обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия.

(3) Положения части (2) не допускают ограничения прав, провозглашенных в статьях 20–24.

(4) Ограничение должно соответствовать обстоятельству, вызвавшему его, и не может затрагивать существование права или свободы".

7. Применимые положения Закона об охране здоровья № 411 от 28 марта 1995 года:

Статья 14

Общие профессиональные обязанности и ответственность за их нарушение

"[…]

(3) Медицинские и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с действующим законодательством за проявленную профессиональную некомпетентность и ненадлежащее исполнение своих профессиональных обязанностей.

[…]".

ВОПРОСЫ ПРАВА

A. Аргументы автора обращения

8. По мнению автора обращения, оспариваемая норма Закона об охране здоровья не соответствует требованиям качества закона, поскольку не содержит ни одного положения, определяющего словосочетания "профессиональная некомпетентность" и "действующее законодательство". Указанный закон не конкретизирует, если под профессиональной некомпетентностью имеется в виду отсутствие знаний или соответствующих разрешений, и не устанавливает, какое законодательство применяется для привлечения к ответственности медицинских и фармацевтических работников. Автор обращения утверждает, что по этой причине указанные положения применяются судебными инстанциями произвольно, создавая тем самым противоречивую практику.

9. Автор обращения считает, что неясностью оспариваемой нормы нарушается право на справедливое судебное разбирательство и право на защиту медицинских и фармацевтических работников.

10. Вместе с тем, автор полагает, что по данному делу обвинения, предъявленные врачу, не подтверждаются конкретными доказательствами несоблюдения медицинских стандартов, что сопряжено с риском нарушения права на защиту и права на труд.

11. По мнению автора обращения, оспариваемая норма противоречит ст.1 ч.(3), ст.4, ст.15, ст.16, ст.20, ст.23, ст.26, ст.43 и ст.54 Конституции.

B. Оценка Конституционного суда

12. Рассмотрев с точки зрения приемлемости обращение об исключительном случае неконституционности, Конституционный суд отмечает следующее.

13. Согласно ст.135 ч.(1) п.а) Конституции, конституционный контроль законов, в рассматриваемом случае некоторых положений Закона об охране здоровья, входит в компетенцию Конституционного суда.

14. Конституционный суд отмечает, что обращение об исключительном случае неконституционности было представлено уполномоченным субъектом, в соответствии со ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) Конституции.

15. Предметом обращения является норма ст.14 ч.(3) Закона об охране здоровья, которая ранее не составила предмет конституционного контроля.

16. Обращение об исключительном случае неконституционности было представлено в рамках гражданского дела, предметом которого является взыскание с врача морального ущерба. Поскольку исковое заявление подано на основании указанного закона, а судебная инстанция подтверждает, что оспариваемая норма подлежит применению при разрешении спора, Конституционный суд допускает ее применимость.

17. Конституционный суд отмечает, что другим обязательным условием для рассмотрения обращения об исключительном случае неконституционности по существу является действие одного из конституционных прав (см. ОКС № 78 от 3 июня 2021 г., § 17).

18. Автор обращения отмечает, что оспариваемая норма противоречит ст.1 ч.(3) (главенство права), ст.4 (права и свободы человека), ст.15 (универсальность), ст.16 ч.(2) (равенство), ст.20 (свободный доступ к правосудию), ст.23 (право каждого человека на знание своих прав и обязанностей), ст.26 (право на защиту), ст.43 (право на труд и защиту труда) и ст.54 (ограничение осуществления некоторых прав или свобод) Конституции.

19. В предыдущих решениях Конституционный суд отметил, что ст.1, ст.4 и ст.15 Конституции носят общий характер и представляют собой требования, которые лежат в основе любого правового регулирования. Эти нормы не могут быть приведены самостоятельно, а только вместе с другой конституционной нормой, применимой по делу (ОКС № 10 от 31 января 2023 г., § 15; ОКС № 149 от 21 ноября 2024 г., § 22). Конституционный суд отмечает, что и ст.16, ст.23 и ст.54 Конституции не имеют самостоятельного значения. Для их применения автор обращения должен доказать действие по делу одного из основных прав (см. ОКС № 90 от 25 июля 2023 г., § 19).

20. Касательно применимости ст.16 Конституции, Конституционный суд отмечает, что автор обращения не обосновал, каким образом оспариваемая норма нарушает принцип равенства. Простое перечисление конституционных норм в отсутствие доводов, обосновывающих предполагаемое противоречие им оспариваемых законодательных положений, не может расцениваться как подлинная критика о неконституционности (см., mutatis mutandis, ОКС № 19 от 28 февраля 2023 г., § 22).

21. Что касается ст.20 и ст.23 Конституции, автор обращения утверждает, что непредсказуемость оспариваемых положений, в частности словосочетаний "профессиональная некомпетентность" и "действующее законодательство", нарушает право на справедливое судебное разбирательство, так как лицо не может эффективно подготовить свою защиту и предварять используемые судом критерии.

22. Конституционный суд отмечает, что право на свободный доступ к правосудию требует создания четких и конкретных возможностей для обжалования акта, совершающего вмешательство в осуществление прав (см. ПКС № 20 от 26 сентября 2024 г., § 67). Кроме того, ст.23 Конституции не обязывает законодателя давать определение всем понятиям, используемым в материально-правовых нормах. Учитывая принцип общего действия законов, Конституционный суд отмечает, что формулировка законов не может представлять абсолютную точность. Одна из стандартных техник регулирования заключается в применении скорее всего общих формулировок, чем исчерпывающих списков. Так, большинство законов в силу обстоятельств используют более или менее расплывчатые понятия, толкование и применение которых зависят от практики. Как бы ясно ни была составлена правовая норма, в любой системе права существует неизбежный элемент судебного толкования (см. ПКС № 24 от 10 августа 2021 г., § 38).

23. В качестве предварительного замечания Конституционный суд подчеркивает, что ст.15 Закона о врачебной деятельности № 264 от 27 октября 2005 года предусматривает порядок защиты прав врача. Вместе с тем, часть (3) данной статьи предусматривает, что врач имеет право на защиту от вмешательства отдельных лиц или органов публичного управления при осуществлении профессиональной деятельности, за исключением случаев некомпетентности и профессиональной ошибки.

24. Конституционный суд отмечает, что вопрос, затронутый в обращении, относится к сфере здравоохранения, в которой государство с целью гарантирования права граждан на охрану здоровья, обеспечения достойного жизненного уровня и надлежащего медицинского ухода обладает широкими полномочиями по регулированию производства и оборота лекарств и медицинских изделий, функционирования и аккредитации санитарно-медицинских учреждений, начальной подготовки врачей и непрерывного совершенствования их квалификации, врачебной деятельности, взаимоотношения врача и пациента и др. Обладая соответствующей конституционной прерогативой (см. ст.36 ч.(3) и ст.72 ч.(3) п.p) Конституции), законодатель определил в органическом законе осуществление врачебной деятельности в Республике Молдова (см. ст.ст.8-16 Закона № 411/1997 и Закона 264/2005 о врачебной деятельности) и установил, что деятельность врача, inter alia, включает: (i) оказание медицинской помощи в случае заболевания, травмирования, медицинского ухода, реабилитации пациента, исключая халатность и врачебные ошибки, применяя принцип недискриминации; (ii) принятие на себя профессиональной ответственности за безопасность и качество медицинского вмешательства, выполняемого по отношению к пациенту (ст.5 ч.(1) Закона № 264/2005); (iii) строгое соблюдение прав и законных интересов пациента, действуя исключительно во благо здоровья пациента; (iv) обеспечение лечения пациента до его выздоровления или передачи другому врачу; (v) постоянное повышение своего профессионального уровня (ст.17 ч.(1) Закона № 264/2005). Вместе с тем, в силу тех же полномочий и в целях обеспечения прав пациентов на охрану здоровья и эффективности всей системы здравоохранения в стране, законодатель установил, что в случае несоблюдения профессиональных обязанностей врач несет юридическую ответственность в соответствии с законом.

25. Конституционный суд не может согласиться с автором обращения, который утверждает, что выражение "профессиональная некомпетентность", содержащееся в оспариваемой норме, является неясным и непредсказуемым, и не позволяет тяжущимся понять смысл правовой нормы, чтобы в профессиональной деятельности по оказанию медицинской помощи скорректировать свое поведение. Законодатель установил профессиональную компетентность в качестве основного принципа осуществления врачебной деятельности (см. ст.3 Закона № 264/2005) и определил ее как "способность ответственного, эффективного, профессионального выполнения врачом служебных обязанностей" (см. ст.1¹ закона). По гипотезе законодателя, профессиональная компетентность врача имеет существенное значение и формируется вследствие получения специального университетского образования (см. ст.121 Кодекса об образовании и ст.4 ч.(1) п.b) Закона № 264/2005), и совершенствуется на протяжении всей своей профессиональной деятельности (ст.4 ч.(1) п.c) Закона № 264/2005). Per a contrario, законодатель установил, что в исключительных случаях, "при отсутствии профессиональной компетентности в данной области" врач имеет право "отказаться от осуществления медицинского вмешательства, кроме случаев неотложной помощи, направив пациента к другому врачу" (ст.18 ч.(3) Закона), и что за проявление "профессиональной некомпетентности и ненадлежащее исполнение своих профессиональных обязанностей" (ст.14 ч.(3) Закона №411/1997) несет юридическую ответственность. В этом плане Конституционный суд приходит к выводу, что адресаты оспариваемых положений осуществляют деятельность, для которой получили профессиональное образование, и располагают достаточными предпосылками, содержащимися как в указанном законе, так и в Законе о врачебной деятельности № 264 от 27 октября 2005 г., для того, чтобы понять значение оспариваемой нормы.

26. Конституционный суд отмечает, что адресатом оспариваемой нормы является не широкая общественность, а исключительно медицинские и фармацевтические работники, которые образуют профессиональную группу. В своей практике Конституционный суд отметил, что сфера применения понятия предсказуемости зависит в большой степени от содержания данного инструмента, сферы регулирования, а также от количества и статуса адресатов. Лица, практикующие профессиональную деятельность, должны проявлять в своей работе большую осторожность, и ожидается, что они осознают риски, с которыми сопряжена их деятельность (Satakunnan Markkinapörssi Oy и Satamedia Oy против Финляндии [БП], 27 июня 2017 г., § 145; Sekmadienis Ltd. против Литвы, 30 января 2018 г., § 65; Bavčar против Словении, 7 сентября 2023 г., § 147) [ОКС № 53 от 13 апреля 2021 г., § 24].

27. Конституционный суд не может согласиться ни с утверждением автора обращения касательно неясности выражения "действующее законодательство". Конституционный суд отмечает, что термин "законодательство" включает и подзаконные нормативные акты, а также меры, принятые органами профессионального регулирования на основании полномочий по самостоятельной разработке норм, которые были им делегированы Парламентом. В этом плане, законодатель принял во внимание тот факт, что адресаты оспариваемых положений осуществляют деятельность по оказанию медицинской помощи, для которой получили профессиональное образование и которые располагают достаточными предпосылками, содержащимися как в указанном законе, так и в Законе о врачебной деятельности № 264 от 27 октября 2005 года, Кодексе деонтологии медицинского работника и фармацевта, утвержденном Постановлением Правительства № 192 от 24 марта 2017 года, в других смежных законах, которые позволяют понять смысл синтагмы "действующее законодательство" (см., mutatis mutandis, ОКС № 97 от 12 июля 2022 г., § 31).

28. Конституционный суд считает, что, поскольку существует законная презумпция в этом смысле, врач или другой медицинский работник не могут прикрываться незнанием законов или правил и методов оказания медицинской помощи, утвержденных Министерством здравоохранения.

29. Вместе с тем, учитывая разнообразие полномочий и профессиональных обязанностей, вытекающих из природы профессии медицинского и фармацевтического работника, Конституционный суд отмечает, что практически невозможно предусмотреть в одном законе исчерпывающий перечень профессиональных обязанностей. Более того, Конституционный суд принимает во внимание и название оспариваемой нормы, из которого вытекает, что скорее всего она имеет отсылочный характер и касается общих профессиональных обязанностей врачей, других медицинских работников и фармацевтов, следовательно, она не может содержать избыточные пояснительные положения.

30. В этом контексте Конституционный суд напоминает, что законодательное положение не может быть оторвано от нормативной системы, частью которой оно является, и не может действовать изолированно. Напротив, его следует рассматривать в соотношении с другими законодательными положениями, как часть согласованной правовой системы (ОКС № 171 от 8 декабря 2022 г., § 24).

31. Касательно действия по делу ст.26 и ст.43 Конституции, Конституционный суд отмечает, что автор обращения не продемонстрировал нарушение его права на защиту и права на труд оспариваемой нормой. Автор обращения лишь выражает свое несогласие с доказательствами, представленными в поддержку искового заявления, считая их несущественными и нарушающими право на защиту и право на труд (см. § 11). В этой связи, Конституционный суд отмечает, что в аргументах автора не прослеживаются доказательства, свидетельствующие о противоречивости оспариваемых положений по отношению к приведенным конституционным нормам. Эти аргументы относятся к способу применения закона при рассмотрении его дела.

32. Итак, Конституционный суд приходит к выводу, что под предлогом непредсказуемости оспариваемых положений автор обращения, в сущности, выражает свое несогласие с рассмотрением данного спора. Конституционный суд напоминает, что вопросы применения и толкования закона не входят в его компетенцию, а составляют предмет рассмотрения со стороны судебных инстанций (см. ОКС № 83 от 17 июня 2022 г., § 29).

33. Исходя из вышеизложенного, Конституционный суд отмечает, что обращение не отвечает требованиям приемлемости и не может быть принято к рассмотрению по существу.

Руководствуясь положениями ст.135 ч.(1) п.а) и п.g) и ст.140 ч.(2) Конституции, ст.27 ч.(2) и ч.(3) п.d) и п.f), ст.37 и ст.40 Закона о Конституционном суде, Конституционный суд

ОПРЕДЕЛЯЕТ:

1. Признать неприемлемым обращение об исключительном случае неконституционности нормы ст.14 ч.(3) Закона об охране здоровья № 411 от 28 марта 1995 года, представленное по инициативе адвоката Георгия Постолаки в интересах Марчела Бежан, в рамках дела № 2-13782/2023, рассматриваемого судом Кишинэу (сектор Чентру).

2. Настоящее определение является окончательным, обжалованию не подлежит, вступает в силу со дня принятия и публикуется в "Monitorul Oficial al Republicii Moldova".